А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Лучше сам сиди в машине и жди.
- Сколько же мне придется ждать? Ведь зоопарк, о Боже, закрывается в девять вечера.
- Выход у "Аквариума" закрывается в шесть, поэтому, я полагаю, он появится раньше, если, конечно, выберет этот путь. А коль его не будет, уезжай домой и жди моего звонка.
Я вышел из вестибюля станции "Зоопарк", напоминавшей стеклянный ангар для самолетов, пересек Харденбергплац и направился к главному входу берлинского зоопарка, который расположен к югу от планетария. Купив билет, дававший право на посещение "Аквариума", и путеводитель, чтобы больше походить на туриста, я направился сначала к слоновнику. Какой-то странный человек, рисовавший с натуры слонов, при моем приближении поспешно закрыл свой блокнот и перешел на другое место. Облокотившись на перила ограды, я наблюдал, как он снова и снова повторял свой маневр, как только кто-нибудь подходил к нему, пока наконец не оказался опять рядом со мной. Негодуя при мысли о том, что он, вероятно, думает, будто меня интересует его убогий рисунок, я заглянул ему через плечо, держа фотоаппарат совсем близко от его лица.
- Давайте я вас сфотографирую, - сказал я бодро. Он прорычал что-то и тут же убрался. Пациент доктора Киндермана, подумал я. Чокнутый. Я заметил: на любом показе или выставке самые интересные экспонаты - это сами посетители.
Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем я увидел Бруно. Казалось, он не замечал ни меня, ни слонов, проходя мимо с небольшим фирменным пакетом магазина "Герсон" под мышкой. В пакете лежали деньги. Я пропустил его далеко вперед, а затем пошел следом.
Около "Цыплячьего домика" - небольшого сооружения из красного кирпича и дерева, увитого плющом, отчего он больше походил на сельский пивной погреб, чем на дом для диких пернатых, - Бруно остановился, огляделся и бросил пакет в мусорный ящик рядом со скамейкой. Затем быстро удалился в направлении выбранной им стоянки у выхода на канал Ландвер.
Напротив "Цыплячьего домика" располагалась высокая скала из песчаника, на которой обитало стадо диких баранов, - согласно путеводителю, одна из достопримечательностей зоопарка. Но мне она показалась слишком театральной и вряд ли соответствовала тому месту, где на самом деле обитали эти ходячие лохмотья шерсти. Скорее она напоминала декорацию помпезной постановки какого-нибудь "Парсифаля", если, конечно, соорудить такую декорацию вообще под силу человеку. Какое-то время я покрутился на месте, прочитал все о баранах и под конец сделал несколько фотографий сих исключительно неинтересных созданий.
За "Бараньей скалой" находилась высокая смотровая башня, с которой можно было видеть вход в "Цыплячий домик" и даже весь зоопарк. И я подумал: стоит, пожалуй, пожертвовать десятью пфеннигами, чтобы убедиться, что ты не лезешь прямо в ловушку. Размышляя об этом, я побрел прочь от "Цыплячьего домика" в сторону озера, как вдруг у дальнего края павильона появился молодой человек лет восемнадцати с темными волосами, одетый в серую спортивную куртку. Даже не оглянувшись, он вытащил пакет "Герсона" из мусорного ящика, бросил его в другой фирменный пакет, на этот раз магазина "Каде-Ве", и быстро прошел мимо меня. Дождавшись, когда он отойдет на приличное расстояние, я последовал за ним.
У "Дома антилоп", выстроенного в мавританском стиле, молодой человек на какое-то мгновение задержался позади группы бронзовых кентавров, стоявших здесь, а я, сделав вид, что поглощен своим путеводителем, прошел прямо к "Китайскому замку", где, спрятавшись за спинами людей, остановился, чтобы понаблюдать за ним краешком глаза. Он вышел из-за группы кентавров, и я догадался, что он направляется к "Аквариуму" и южному выходу.
В большом зеленом здании, выходившем одной стеной на Будапештерштрассе, можно было увидеть все что угодно, только не рыб. Рядом с дверью возвышался, словно собираясь напасть, каменный игуанодон в натуральную величину, а над дверью красовалась голова другого динозавра. Повсюду на стенах "Аквариума" висели панно и каменные барельефы, изображавшие доисторических чудовищ, каждое из которых могло бы проглотить целиком акулу. Эти допотопные декорации на самом деле лучше бы подошли другим обитателям "Аквариума" рептилиям.
Увидев, что мой подопечный исчез за дверью, и понимая, как легко потерять его в темных помещениях "Аквариума", я ускорил шаг. Войдя внутрь, я убедился, что действительность превзошла мои самые худшие опасения - из-за огромной толпы посетителей было невозможно разглядеть, куда он пошел.
Смирившись с неудачей, я торопливо направился к другой двери, выходившей на улицу, и почти столкнулся с моим молодым человеком - он только что отошел от аквариума, в котором обитало существо, больше напоминавшее плавающую мину, чем рыбу. Задержавшись на несколько секунд у массивной мраморной лестницы, ведущей в зал рептилий, он спустился к выходу и покинул зоопарк.
На Будапештерштрассе я следовал за ним, спрятавшись за группой школьников. На Ансбахерштрассе я опустил путеводитель в карман плаща, висевшего у меня на руке, и загнул вверх поля шляпы. Когда преследуешь кого-то, время от времени необходимо немного изменять свою внешность и всегда быть на виду. Если будешь пригибаться, человек, которого ты преследуешь, сразу обо все догадается. Но парень ни разу даже не оглянулся. Он пересек Виттенбергплац и зашел в "Кауфхауз дес Вестенс", или "Ка-де-Ве", самый большой универсальный магазин в Берлине.
Я думал, он использовал другой пакет только для того, чтобы избавиться от хвоста, от того, кто мог бы поджидать человека с пакетом "Герсон" в руках у одного из выходов зоопарка. Но теперь я понял, что он должен сам передать кому-то пакет.
Пивной ресторан на четвертом этаже "Ка-де-Ве" был полон посетителей. Они сидели, уставившись в свои тарелки с сосисками и в кружки с пивом высотой с настольную лампу. Молодой человек с деньгами прошел вдоль столиков, разыскивая кого-то, и наконец подсел к одинокому человеку в голубом костюме. Пакет с деньгами он положил рядом с точно таким же, лежавшим на полу.
Отыскав пустой столик, я сел так, чтобы их видеть, и, взяв меню, демонстративно уткнулся в него. Появился официант. Я сказал ему, что еще не выбрал, и он отошел.
Вскоре человек в голубом костюме встал, оставил несколько монет на столе и, наклонившись, взял пакет с деньгами. Они не обменялись ни единым словом.
Когда Голубой Костюм вышел из ресторана, я пошел за ним, подчиняясь основному правилу, касающемуся тех случаев, когда в дело вмешивается случайность: всегда следуй за деньгами.
С массивным портиком в виде арки и двумя башнями, похожими на минареты, театр "Метрополь" на Ноллендорфплац производил впечатление почти византийского величия. На барельефах у основания массивных опор переплелись не менее двадцати обнаженных фигур - идеальное место, чтобы продемонстрировать истинное самопожертвование. Справа от театра за большими деревянными воротами располагалась обширная, как футбольное поле, стоянка для машин, а сзади к ней примыкали несколько больших многоквартирных домов.
К одному из этих зданий я и проследовал за Голубым Костюмом и его деньгами. Просмотрев имена на почтовых ящиках в вестибюле, я, к своему удовлетворению, увидел на одном из них - почтовом ящике номер девять - имя К. Херинга. Затем я позвонил Бруно из телефонной будки возле станции метро, расположенной через дорогу.
Когда старенький "ДКВ" моего партнера остановился у деревянных ворот, я забрался на сиденье пассажира и показал на автомобильную стоянку, где оставалось еще свободное пространство. Ближе к театру парковались машины тех, кто спешил на восьмичасовой спектакль.
- Этот человек живет здесь, - сказал я. - На третьем этаже, квартира номер девять.
- Ты узнал его имя?
- Это наш друг из клиники, Клаус Херинг.
- Неплохо. Как он выглядит?
- Примерно моего роста, худощавый, гибкий, волосы светлые, носит очки-пенсне, на вид около тридцати. Когда входил в дом, на нем был голубой костюм. Если он уйдет, попробуй забраться в его квартиру и найти любовные письма этого гомика. Если не получится, просто наблюдай. А я пойду к нашей клиентке за дальнейшими инструкциями. Если получу их, то вернусь сегодня вечером. Если же нет, то сменю тебя завтра в шесть утра. Вопросы есть? Бруно покачал головой. - Позвонить твоей жене?
- Нет, спасибо. Катя уже привыкла к тому, что я поздно возвращаюсь домой, Берни. Кроме того, мое отсутствие поможет разрядить обстановку. Вернувшись из зоопарка, я снова поругался со своим сыном Генрихом.
- Что на этот раз?
- Взял и вступил в моторизованный отряд "Гитлерюгенда", ни много ни мало.
Я пожал плечами.
- Все равно рано или поздно ему пришлось бы вступить в регулярные части "Гитлерюгенда".
- Черт возьми, этому прохвосту не надо было так торопиться, вот и все! Мог бы подождать, пока его призовут, как всех остальных ребят в классе.
- Успокойся, попробуй посмотреть на это дело с другой стороны. Его научат водить машину и разбираться в моторах. Конечно, они сделают из него нациста, но у него хотя бы будет специальность.
Возвращаясь в такси на Александрплац, где я оставил свою машину, я размышлял: перспектива того, что его сын получит специальность механика, слабое утешение для Бруно. В возрасте Генриха он сам был чемпионом по велосипедному спорту среди юниоров. И уж в одном-то он, без сомнения, прав: Генрих действительно превратился в настоящего прохвоста.
Я не позвонил фрау Ланге, чтобы предупредить ее о своем приезде, и хотя, когда я добрался до Гербертштрассе, было всего восемь часов, дом выглядел темным и негостеприимным, как будто в нем никто не жил. Неужели все уже отправились спать? Ведь сейчас один из самых приятных моментов в моей работе. Если ты распутал дело, тебе всегда обеспечен радушный прием, невзирая на то, были готовы хозяева тебя принять или нет.
Я припарковал свою машину, поднялся по ступенькам и нажал кнопку звонка. Почти тут же в окне над дверью зажегся свет, через минуту-другую дверь открылась - я очутился лицом к лицу с недовольной Черным Котелком.
- Вы знаете, сколько сейчас времени?
- Только что пробило восемь, - сказал я. - По всему Берлину посетители ресторанов еще только изучают меню, в театрах поднимается занавес, а матери думают о том, что пора укладывать детишек в кроватки. Фрау Ланге дома?
- Она не одета и не принимает невоспитанных мужчин.
- Что ж, тут вы правы. Я не принес ей ни цветов, ни шоколада. Я действительно невоспитанный мужчина.
- Истинная правда.
- Дарю ее вам совершенно бесплатно, чтобы вы пришли в хорошее настроение и сделали то, о чем вас просят. Речь идет о деле, срочном деле, и она наверняка захочет меня увидеть или по крайней мере узнать, почему меня не впустили в дом. Поэтому давайте бегите и скажите ей, что я пришел.
Я ждал в той же самой комнате на том же самом диване с подлокотниками в виде дельфинов. Во второй раз он мне еще меньше понравился, потому что теперь он был весь в рыжих волосах огромного кота, который спал на подушке рядом с длинным дубовым буфетом. Я еще снимал кошачьи волосы у себя с брюк, когда фрау Ланге вошла в комнату, облаченная в зеленый шелковый халат с вырезом, из которого выглядывала необъятная грудь, будто два розовых горба какого-то морского чудовища, и комнатные туфли в тон халату, в руках незажженная сигарета. Рядом неподвижно застыла собака, лапы точно сделаны из гипса цвета кукурузы. Нос псины морщился от сильного запаха английской лаванды, окутывавшего тело хозяйки, словно старомодное боа из перьев. Голос фрау Ланге звучал еще более грубо, чем мне показалось в первый раз.
- Скажите только, что Рейнхард не имеет к этому никакого отношения, властно потребовала она.
- Абсолютно никакого, - заверил я.
Она вздохнула с облегчением, и "морское чудовище" немного осело.
- Слава тебе Господи, - сказала она. - И вы узнали, кто шантажирует меня, господин Гюнтер?
- Да. Человек, который работал когда-то в клинике Киндермана. Санитар по имени Клаус Херинг. Не думаю, чтобы вам что-то говорило это имя, но Киндерман уволил его месяца два назад. Вероятно, работая в клинике, он украл письма, которые ваш сын писал Киндерману.
Она села и закурила сигарету.
- Но, если он имеет зуб на Киндермана, почему шантажирует меня?
- Это только моя догадка, как вы понимаете, но мне кажется, что главная причина - ваши деньги. Киндерман, конечно, богатый человек, но он не имеет и десятой доли того, что есть у вас, фрау Ланге. Более того, дело, по всей видимости, еще и в клинике. У Киндермана очень много друзей в СС, поэтому Херинг, наверное, решил, что вымогать деньги у вас просто безопаснее. С другой стороны, он вполне мог попробовать шантажировать Киндермана, но ничего от него не добился. Будучи психотерапевтом, тот мог легко объяснить, что письма вашего сына - всего лишь фантазии его бывшего пациента. Ведь это не такая уж редкая вещь, когда пациент испытывает чувство привязанности к своему врачу, даже к такому, как этот отвратительный Киндерман.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов