А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Этот танец Али-Бабая с его отрубленной головой... Какой поссаж, как говорил Баламут. Если бы я знал, что Али-Бабай с нами! Сейчас бы ты с завязанными руками сидел. Но я бы тебя пощадил, клянусь.
* * *
...На самом деле никаких шприцев с красным вином Сашка Кучкин Али-Бабаю не показывал. Не то, чтобы он не поверил галиматье, которую нес Чернов о зомберах, их физиологических особенностях, страхах и привычках, просто он знал, что Мухтар не даст их дуэли с Али-Бабаем состояться. Он, спокойный мыслитель из созвездия Весов, с первой же встречи (встречи без свидетелей) в забое "алмазной" рассечки понял эту женщину от пяток до макушки, тем более, что понимать-то особо было и нечего.
"Во-первых, если даже Мухтар решит, что вероятность победы ее мужа составляет 99,9 процента, – думал Сашка перед тем, как отправиться из своей канавы на дуэль, – то она ни в коем случае не захочет отдать на розыгрыш случаю эту одну сотую процента. Во-вторых, в случае, если дуэль состоится, она в любом случае будет иметь в штольне 1-го (одного) мужчину, а если не состоится, то 2-х (двух). А двое мужчин – всегда лучше одного, эта каждая честная женщина знает".
Сашка рассчитал верно. Как только они остались в яме одни, Али-Бабай сказал, что никакой дуэли не будет ввиду ее полной нецелесообразности. Встретив Кучкина под землей, он отправил его отдыхать в кают-компанию. А сам взял подстриженную под него голову Камиллы и полез наверх "ликовать".
Вечером, за ужином при свечах, Мухтар рассказала Сашке о своих планах на будущее. Заключались они вовсе не в революционной замене подземной полигинии на аналогичную полиандрию. Силами мужа, Кучкина и Черного настырная женщина рассчитывала сначала уничтожить Баклажана и Синичкину – самых одиозных постояльцев Шахмансая, а затем, набрав побольше алмазов, перебраться всем вместе в одну из беспечных европейских столиц...
Но планам Мухтар не суждено было осуществиться. Их расстроил Чернов. Желая во что бы то не стало спасти Анастасию, он убил Али-Бабая, Али-Бабая, который шел предложить ему сепаратный мир.
* * *
...Выслушав меня, Баклажан потер виски. Выглядел мой оппонент весьма утомленным.
– Дядю Кешу трудно обмануть, – сказал он, растирая уже затылок. – Я сразу увидел, что не Сашкину голову бабай нам демонстрировал. – И, соответственно, уже тогда понял, что Сашка в штольне кантуется. Однако что-то заболтались мы. Так, где ты алмаз спрятал?
– Не скажу.
– Дурак! Ты, что, забыл, для чего он мне нужен? Москва же в пыль разлететься может каждую секунду! Ты что, не понял, что не бандит я вульгарный, что ни деньги, ни власть мне не нужны? Мне бомба эта нужна, она – путь куда-то. В правду, истину без напряга. Пойми, она вместе с алмазами все человеческое дерьмо куда-то оттягивает! Было бы их побольше – среди ангелов давно бы жили.
– Ну-ну, среди ангелов. На небесах радиоактивных, да?
– Да нет, на земле...
– А насчет того, что дерьмо твоя бомба с алмазами отсасывает, так это ты врешь. Ты ведь столько с ней общался, что от тебя давно должны были одни кости остаться.
– Шутишь, да? Дерьмом называешь? Да я такой сейчас, потому что только таким я миссию свою великую выполнить могу. Понимаешь, только таким! И ты, Чернов, поможешь мне ее выполнить! Я знаю, именно ты! Я об этом, может быть, еще в Москве знал.
– Хорошо, я согласен тебе помочь. Развязал бы меня что ли. С веревками несподручно помогать.
– Да забудь ты о веревках! Я ему о судьбе человечества гутарю, а он "веревки, веревки". Где алмаз?
– Не скажу. Пока не скажу... Подумать надо. Ты ведь убьешь меня, как только узнаешь?
– Спрашиваешь!
– А как же поединок? Договаривались ведь?
– Наивняк, – поморщился Баклажан.
– Наивняк? А на хрена ты тогда по минному полю ходил?
– Ну, ты даешь, ботаник! Я же говорил, кажется, почему. Мне Сашку выманить надо было из-под земли. Я же чувствовал, что он там сидит, слушает и своего часа дожидается. Вот и придумал эту дуэль (последнее слово Баклажан произнес с подчеркнутой усмешкой.
– Но ходил ведь?
– Ходил... Понимаешь, я не мог на мину наступить... То, что стоит за нашими плечами, не позволило бы мне это сделать... Как бы тебе объяснить... Ну, мог, к примеру, Христос утонуть, когда по воде ходил?
– Эка хватил! – восхитился я.
Баклажан посмотрел на меня, как испанец-конкистадор посмотрел бы на чукчу. И выдавил сквозь зубы:
– Кончай болтать, гнида собачья! Говори, где муха! С рассветом я должен уйти.
– Странно как-то получается, дорогой... – помрачнел я, чувствуя, как медленно, но верно смятение овладевает душой. – Странно и как-то несправедливо. Я тебе говорю, где алмаз, а взамен получаю пулю в живот. Может, добавишь что-нибудь в довесок?
Последнее предложение я произнес неприятно подрагивающим голосом, произнес после того, как мысль: "Все ясно. Финиш. Я живу последние минуты", пронзила меня от пяток до макушки.
– Пожалуйста, – ответил Баклажан и, привстав, ударил меня по лицу. Ладонью. Не так сильно, но очень уж обидно ударил.
Я отвернулся, чтобы скрыть выступившие слезы. А Баклажан сел рядом, подобрал под ногами веточку сухой полыни и задумался, рисуя на земле знаки.
– Понимаешь, ты где-то в доме его спрятал, – сказал он через минуту. – Или как лежал он под яблоней закопанный, так и лежит.
– Поди, поищи, – попытался я усмехнуться.
Сектант-бандюга сузил глаза и подался ко мне:
– Ты, что, дурик, не соображаешь, что я своих людей на дачу твою запущу, и они твои шесть соток по крупице переберут? И сам понимаешь, что если кто-то в это время там появится, ну, твоя мать, к примеру, то ему кранты.
– Послушай, а давай ты меня убивать не будешь, а замуруешь на пятой штольне? – предложил я, единственно для того, чтобы оттянуть свой смертный час.
Баклажан задумался. Ему, служителю человечества, видимо, не нужны были неоправданные жертвы.
– А ты не выкопаешься? – спросил он, пытливо вглядываясь мне в глаза. – Ты на природе мне не нужен.
– А как? Там, в канаве моей, лимонки остались, у тебя еще мины есть и граната противотанковая, я видел. Если это все разом грохнуть, то мне в жизнь не вылезти.
– Нет, не пойдет, – немного подумав, сказал Баклажан. – Ну, ты сам посуди: шлепну я тебя и все, никаких проблем! А оставлю в живых – всю дорогу мучиться-вздыхать буду... Ты же скользкий, придумаешь что-нибудь, вылезешь и ментов на мою бомбу наведешь. А этот вертолет? Что он здесь делал? Кого искал? А вдруг тебя твои друзья или органы разыскивают? Нет, лучше тебя убить. Но просьбу твою я в некоторой степени удовлетворю – спущу вниз живым.
Я чуть не заплакал, а он взял меня за грудки и зашипел в лицо, вот зануда:
– Говори, давай, где алмаз!
Еще минут тридцать он меня уговаривал и так, и эдак. То пряником, то по роже. Ножом всего исколол, зажигалку трехрублевую всю изжог. Уговорил, в конце концов. И, побродив прощальным взглядом по темнеющим горам, я стал рассказывать:
– В подвале дачного дома, в углу, как войдешь слева, напротив, в щели между фундаментными блоками второго снизу яруса... Там увидишь пятно свежего цемента. А если все это мне приснилось, ну, что я алмаз перепрятал, то под центральной яблоней. Она самая высокая. Мать только по выходным там бывает, ключи под приступкой сарая.
– Ну, вот и молодец! – обрадовался Баклажан. – Говори теперь свою последнюю волю, только без выкидонов, умоляю!
– За вином ты вниз не пойдешь, это точно, женщины все умерли, курить ты не куришь... Даже не знаю, что и попросить... Вот разве только позвонить...
– Куда позвонить? – насторожился бандит.
– В моей записной книжке есть телефоны моих друзей, Баламута и Бельмондо. Звякни одному из них, расскажи, что захочешь и попроси, чтобы они Ольге, жене моей, передали, что все в порядке, то есть я, настоящий ее супруг, скопытился на всю катушку и больше тревожить ее не буду. Обещаешь?
Баклажан подумал немного и, решив, что моя просьба ни с какого бока не выглядит злокозненной, согласился. И ушел в темноту.
Вернулся он минут через двадцать – притащил тело Веретенникова. Забросив его в братскую могилу (со словами: "Покедова, приятель"), несколько минут стоял рядом со мной, стоял как часть ночи. Он стоял, а я любовался звездами, теми, конечно, которые он не закрывал своим черным телом. Здесь, на Кумархе, звезды всегда были раза в три крупнее, чем где бы то ни было. И мне всегда казалось, что эти яркие, как их назвал Маяковский, плевочки, вовсе и не звезды, а дырочки, сквозь которые просвечивает чудесный мир, мир, неведомый живым и суетным.
– Ну, что? – спросил Баклажан, когда я мысленно уже просачивался к свету сквозь одну из этих серебряных дырочек. – Поехали?
И не дождавшись ответа, подошел к лазу, вынул из кармана лимонку, выдернул кольцо и, сказав "раз, два, три", бросил ее вниз. Потом пустил следом вторую и третью. "Вот сволочь, что делает! – подумал я. – Боится, что я в штольню смоюсь!"
– Это чтобы ты не удрал в рай, то есть на винный склад, – подтвердил мое предположение бандит.
И, схватив меня за пояс, бросил в древняк ногами вперед.
До уровня пятой штольни, вернее, до кучи породы, насыпавшейся после взрывов на тела Кучкина, Али-Бабая и Веретенникова, я добрался почти живым. Не успел освоиться с местом казни, как сверху западали мины и гранаты. Штук двадцать. Видимо, Баклажан решил взорвать их разом. Мудрое решение: один мощный взрыв всегда лучше двадцати слабых.
Мне удалось в той или иной степени от этого дождя уберечься – вжался всем телом в нишу в стенке, образовавшуюся от взрыва гранат. Прочувствовав, что я еще жив, Баклажан крикнул сверху:
– Когда я кончу говорить, начни обратный отсчет с десяти. На счет ноль я брошу тебе противотанковую гранату. Имей в виду, она будет с выдернутой чекой. Начинай, дорогой, я закончил!
Что делать? Против своей воли я начал считать:
– Десять, девять, восемь, семь... шесть... пять... четы-ы-ре... три-и-и... два-а-а... один... НОЛЬ!
Один – ноль в пользу Баклажана.

Глава шестая. Кеннеди и македонский
1. Он не оставил меня в беде. – Гусеница ползет вверх. – Звезды, воздух, хруст и чавканье. – Не ползком, так катаньем. – Это не медведь, это гораздо хуже.
На "ноль" противотанковая граната не прилетела. Не прилетела она ни на "минус один", ни на "минус два", а вот на "минус двенадцать" сверху закапала кровь. "Это Сережка Кивелиди Баклажана прикончил! – сочинил я, в миг воспрянув духом. – Успел все-таки! Обожаю!".
И заорал наверх:
– Серый! Я здесь! Здесь я!
Ответа не последовало. Серебряные дырочки в потусторонний мир смотрели на меня холодно и безразлично. И я снова закричал:
– Алле, гараж!
Ответа снова не было. Вернее, он был, последовал все-таки, но в виде упавшего сверху человека (или трупа, бог его разберет). К счастью, я вовремя заметил (увидел и услышал), что на меня что-то большое летит. Заметил и вдавился спиной в нишу, в которой прятался от "гранатного" дождя. И человек (или труп) воткнулся в освободившееся пространство, да так меня подклинил, что стало трудно дышать.
"Замечательно сидим, – подумал я, пытаясь погасить забирающую сердце истерику. – Надо было восстающий шире делать, тогда бы не пришлось дышать вновь прибывшему постояльцу в ухо... Но делать нечего, надо осваиваться, рекогносцировочку провести. Так, что мы имеем в нашей малогабаритке?
Во-первых, под ногами у нас лежат штук десять лимонок и столько же противопехотных мин. И если не стоять смирно, то можно сыграть в одну очень увлекательную и весьма познавательную игру, которая называется "Запуск Чернова на Луну".
Во-вторых, этот парень не спешит объяснить мне причину своего позднего визита и пахнет от него свежей кровью. И еще тыквы своей не держит (мой квартирант уронил голову мне на плечо), потому что мертвый или без сознания.
И, в-третьих, не будь его здесь, мне, возможно, удалось бы освободить руки. Но самое оптимистичное в моем положении – это то, что я теперь обеспечен пищей и смогу продержаться с недельку. Если, конечно, смогу есть человеческое мясо. Сейчас, пожалуй, вряд ли, но через пару дней желудок уговорит разум. Это точно. Нос сначала отгрызу... Фу, гадость... Мокроты, волосы... Нет... Начну с уха. Хрум-хрум. Мочка, мяконькая, сочная. И щеки...
А кто это, собственно? Как кто? На сто процентов – Баклажан. Стоял, стоял у края, в глазах помутилось от усталости, вот он и упал. Если это действительно жрец, то справа у него не должно быть уха. Ведь ухо он одолжил Полковнику. Вот гад. Оставил меня без одной мочки... Надо проверить. Если это и в самом деле Баклажан, то съем я его с особым удовольствием".
До правой стороны головы товарища по несчастью я мог дотянуться носом. И через три минуты "носуальных" исследований достоверно знал, что нахожусь в ловушке вместе с человеком, который меня в нее поместил. То есть с Баклажаном.
Это открытие неприятно меня поразило. Весьма неприятно. Представьте, что вы нос к носу, грудь к груди, живот к животу стоите с человеком, которого ненавидите. Не просто с человеком, а с отъявленным негодяем и убийцей. Омерзительное соседство, не правда ли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов