А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– А «БМВ» Копченого я отдала хозяину позаимствованной нами «четверки», – улыбнулась девушка, окончив свой рассказ. – Гриша был очень рад.
3. Аль-Фатех берет быка за рога. – Алкомерат растет как ком. – Сражение при Кирюхинске
Аль-Фатех, попав в Россию в лице гражданина вселенной Моисея Курозадова, сразу взял быка за рога. Он не стал прикрытия ради брать Шилинку на концессию – одиозная роль расхитителя российских природных богатств его не устраивала. Он решил стать благотворителем в области искоренения векового российского алкоголизма, тем более что законченные пьяницы представлялись ему прекрасным материалом для проверки препаратов Большаковой.
Приморские власти пошли ему навстречу – быстренько выписали лицензию на лечение и предложили для открытия клиники десяток отдаленных от Владивостока мест. Среди них была Шилинка, которую Курозадов, естественно, и выбрал. Техника, медицинское и иное оборудование, а также специалисты низшего звена были отправлены на Рудную Пристань (ближайший к Шилинке морской порт) задолго до его появления в Приморском крае. Рабочая сила (в основном исполнительные и молчаливые северные корейцы) и квалифицированные специалисты мирового уровня были переброшены в Кавалерово несколькими самолетами.
Рабочие за несколько дней провели в двухэтажной шахтной конторе основательный косметический ремонт, а еще через день оборудовали на первом ее этаже три палаты на четыре места каждая и одну палату на десять коек. Одновременно на втором этаже полным ходом была устроена и оснащена современным оборудованием химическая лаборатория и процедурные кабинеты.
В приморских газетах появились объявления:
«Платное Лечение Алкоголизма! Лучшие Специалисты США и Западной Европы! Принятый на Лечение Получает Сто Пятьдесят Рублей в Сутки и Через Три Недели Покидает Клинику Полноценным Членом Общества!»
Сразу после этого на Шилинку со всей России и ближнего зарубежья хлынули алкоголики, надежные и безнадежные, богатые и бедные, бездомные и с семьями. И всего через несколько дней вокруг шахты образовался целый палаточно-фанерно-жестяной городок на несколько сотен жителей.
Моисей Мусаевич не ожидал такого наплыва алчущих излечения, но быстро придумал выход.
На койко-места он распорядился принимать только совсем уже очумелых, а остальных приказал записать в очередь и обязать отмечаться в ней каждые три часа.
Спихнув дела своему главврачу, он занялся поисками архива Шуры и Ирины Ивановны. При помощи разнообразных геофизических приборов Моисей Мусаевич всего через несколько дней обнаружил фальшивомонетную мастерскую, а в ней – три чемодана научных записей, журналов наблюдений, историй болезней и так далее.
Привезенные им специалисты немедленно занялись тщательным круглосуточным изучением творческого наследия Большаковой и скоро немало в этом преуспели. Будучи высококлассными специалистами в своей области, они поняли химическую и физиологическую природу превращения людей в зомберов и ангелов и после недолгих опытов даже значительно усовершенствовали и упростили методику получения необходимых для этого химических препаратов. Первые опыты над горькими алкоголиками, не учтенными в журналах регистрации клиники, принесли великолепные результаты – к началу ноября был сотворен первый десяток первоклассных зомберов.
Донельзя довольный Моисей Мусаевич хотел было уже свернуть работы в насквозь продутом холодными ветрами Приморском крае и перебазироваться в просторные и теплые средневосточные пустыни, с тем чтобы немедленно организовать там крупномасштабное автоматизированное производство зомберов из голодных эфиопов. Но не тут-то было – его не отпустили алкоголики, нахлынувшие со всей необозримо широкой России. К середине ноября вокруг Шилинки существовали уже три городка, или, как их назвали бы на Западе, бидонвилля...
Самым большим городком, который народные массы назвали Кирюхинском, управлял спившийся бывший мэр одного из тихих среднерусских городов. Мэр этот, бывший полковник ВВС, в трезвом виде обладал выдающимися руководящими способностями, но, к сожалению, в пьяном вдвойне перекрывал эти способности своей неимоверной разрушительной силой.
Однако, будучи умным человеком, Василий Иванович Гжелкин (так величали полковника) научился сковывать эту силу – лишь только тяга к спиртному становилась неодолимой, он приказывал прикреплять себя наручниками к осине, росшей неподалеку от его мэрии – просторной хижины, сбитой из материала, подобранного на шахтной свалке, и лишь затем начинал пить.
Организаторские способности Василия Ивановича проявились в том, что, во-первых, он с помощью спонсоров из числа богатых алкоголиков (а таких в руководимых им городках было немало) и нежадных спекулянтов наладил бесперебойное снабжение своих граждан дешевыми спиртными напитками, ликвидировав тем ненужную в лечении нервозность. Во-вторых, он жесткой рукой ввел на управляемой территории самый настоящий апартеид с сегрегацией своих подопечных по видам и силе воздействия на них алкоголя. Так, в стольном Кирюхинске получали прописку только тихие и запойные алкаши (для себя полковник сделал исключение), в соседней с юга Белой Горе – больные белой горячкой, а в более отдаленно расположенной Забаловке – исключительно те, которых в нетрезвом виде неодолимо тянуло к мордобою, злостному хулиганству и сквернословию и иным видам нарушений общественного порядка.
Сегрегация и апартеид очень скоро начали приносить плоды. Они, во-первых, рождали у каждого горожанина незлобивость и сочувствие к соседям, совершающим в состоянии алкогольного опьянения те же самые ошибки, что и он сам.
А во-вторых, такое искусственное расслоение давало хоть небольшой, но воспитательный эффект.
К примеру, мамаши из высших кругов Забаловки частенько с гордостью говорили по утрам своим угнетенным тяжелой наследственностью ребятишкам: «Смотрите, этот забулдыга Барматуллин с Пропойной вчера шесть березок сломал и с семерыми подрался, а ваш папаня никогда больше двух не ломает и больше одной драки не устраивает!»
Интересно, что вокруг пьяных городков намного выросло число зверей, в том числе и тигров. И не потому, что звери могли разнообразить свой рацион, нет, ни один из них не трогал алкоголиков, да и отбросов от последних, кроме, естественно, блевотины, не оставалось. Наверное, алкоголиков и зверей просто неодолимо тянуло друг к другу сквозь чрезвычайно размытую градусами грань человеческой природы... Или скорее всего бедные пьяницы, не жадные и добрые в основной своей массе люди, просто начали делиться выпивкой с меньшими своими братьями и со временем привили им свой недуг. Скоро на улицах городков можно было увидеть и тигров, мирно разлегшихся у порогов своих собутыльников, и кабанов, вспахивающих своими клыками огородики отрубившихся приятелей.
Но самое интересное заключалось в том, что некоторые алкоголики со временем начали чудесным образом излечиваться, и излечиваться не прибегая к помощи высококвалифицированных западных специалистов лечебницы Моисея Мусаевича.
Все дело было в Шуриных энцефалитных клещах. Они, оказавшись морозостойкими, растянули период своей активной жизнедеятельности вплоть до глубокой осени и потому чрезвычайно расплодились в округе. Но народная молва, ничего не зная о них, приписала эти чудеса исцеления от алкоголизма сверхъестественному влиянию на окружающих самого храма трезвости – так высокопарно называли образованные страждущие алкогольную лечебницу...
Василий Иванович приветствовал такие объяснения, так как считал, что возрождение религиозности в душах его подопечных поможет всеобщей фронтальной борьбе с ненасытным зеленым змием. Именно его стараниями в Кирюхинске была построена небольшая, но модерновая церковь (импортный «вечный» пластик, окна и двери от фирмы mr. Doors и т. п.).
Возглавлять ее был принесен и рукоположен отец Никодим, в свое время прославившийся на Тамбовщине умением выпивать в один присест восьмилитровое ведро небезызвестного портвейна «Три семерки».
Вернемся, однако, к нашим баранам. Так вот, как было сказано выше, у Курозадова возникли проблемы с эвакуацией своей конторы. Четырехтысячное население алкомерата, прознав о готовящейся ликвидации лечебницы, немедленно созвало съезд из трезвых на этот момент жителей и постановило: «Не пущать!» И по окончании съезда организовало блокаду своей последней надежды.
Моисей Мусаевич попытался было урезонить взбунтовавшихся алкоголиков с помощью первого своего десятка зомберов, но последние неожиданно потерпели в битве при городе Кирюхинске сокрушительное поражение.
Сражение было весьма скоротечным – вооруженные дубинками и цепями зомберы быстро смяли передовые ряды нетвердо стоящих на ногах алкоголиков и принялись крушить все на своем пути. Но дело испортили тигры, мирно гревшиеся у хижин своих друзей в скупых лучах ноябрьского солнца – привлеченные на поле битвы запахом крови, точившейся из ран поверженных защитников Кирюхинска, они вкусили их тощего, основательно пропитанного некачественным алкоголем мяса и, немедля в нем разочаровавшись, принялись гоняться за откормленными на западных харчах зомберами. После ожесточенной, с взаимными потерями стычки тигры решили" исход сражения в пользу своих желудков.
Потеря гвардии Курозадова не огорчила – жизнь зомбера для него ничего не значила: восстановить их численность можно было в течение пятнадцати минут, был бы исходный материал.
Фатальным для него стало то, что после сражения окрестные тигры стали зомбероедами и начали в изобилии слоняться вокруг алкогольной лечебницы, полностью лишив ее персонал свободы передвижения...
Напуганный непредусмотренным поворотом событий, Курозадов обратился к властям края с настойчивой просьбой помочь ему покинуть Шилинку. Но власти бездействовали. Факт привлечения в край иностранного, к тому же дающего зримые плоды капитала значительно повышал их всероссийский политический вес. Скоротечная ликвидация имеющей успех клиники вызвала бы ненужные вопросы избирателей и подъем активности политических противников. К тому же четыре с лишним тысячи накопившихся при шахте алкоголиков – это какой-никакой электорат. И даже вовсе не какой-никакой, а быстрорастущий и расползающийся после выздоровления по всей матушке России... И всенародно избранные, закрыв глаза на проникавшие в прессу сведения о сражении при Кирюхинске, отвечали Моисею Мусаевичу оптимистическими, но бессодержательными факсами.
4. Он хочет стать нормальным! – Пакт о нападении. – Квазиморда сосет лапу, а Худосоков делает минет
Утром в день встречи с Худосоковым мы не предчувствовали никакой опасности. И потому смело пошли к магазину.
Основательно не выспавшийся Худосоков стоял, устало опершись о витрину с изображением огромного красно-бурого окорока, обвитого коричневыми сосисочными серпантинами.
Рядом с ним топтался Копченый. Квазиморда невозмутимо сидел на лавочке через дорогу. Руки его покоились в лежащей на коленях и пустой на вид спортивной сумке.
– Вот что, Черный, – начал Худосоков, лишь только я подошел к нему. – Пусть твои и мои кореша пивко попьют или мороженое захавают, а мне надо с тобой покалякать...
Я пожал плечами и знаками попросил товарищей прогуляться по близлежащему скверику.
– После первого укола Ирины Ивановны хорошо мне стало, – начал Худосоков, как только мы остались одни. – Таким бешеным и ловким я и не мечтал быть. Что делал, то и хотел... Но потом, когда она окочурилась и меня по четвергам колоть перестала, мне стало муторно...
– Ты что, мемуары пишешь и рассчитываешь на мою художественную обработку? – вспылил я.
– Да слушай ты! – выдавил сквозь зубы Худосоков. – В общем, после того, как хозяйка наша медным тазом накрылась, я долго на подсосе сидел. При ней был как часы – заведет, поставит на нужное время, а ты только тикай. А без нее – тоска. Так, выйдешь на улицу, замочишь какого-нибудь интеллигентишку от нечего делать и опять на хату – водку жрать... Спасибо, один хороший человек нашелся, вкалывал я на него киллером месячишко, оторвался. Но он, гаденыш, зарвался, хамить начал. Я его кухонным тесаком на куски порубил, долго рубил и ворон за окнами кормил. Они с тех пор все время ко мне прилетают. Ничего птички, свойские, с понятием – я рублю, а они ждут тихо, не суетятся и не смотрят даже.
– Ты за этим меня пригласил? Про птичек рассказывать?
– Но еще через месяц у меня домки начались...
– Ломки?
– Да. Сначала раз в месяц, потом все чаще и чаще... и всегда по-одинаковому. В середке ночи кто-то из меня вылазит – страшный, глаза навыкате, красные – и до утра пером кромсает... В бурчалку, в сердце бьет, зенки выковыривает. А я – как кусок дерьма на разделочной доске.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов