А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я должен узнать все за то короткое время, которое ещё остается в нашем распоряжении. Поэтому не вздыхайте, не рыдайте и не отвлекайтесь. Выкладывайте, что произошло.
Услыхав это, Элит ухитрилась изобразить подобие улыбки.
– Теперь я вспомнила, что папа говорил о вас, – сказала она. – Вы были героем его многочисленных рассказов о войне. Очень мило, что вы согласились прийти. Но боюсь, помочь вы мне не сможете.
– Смогу, смогу. Рассказывайте о Древе. Это вы его повредили?
– Не думаю, – покачивая головой, ответила она. – Но вообще-то могла. Не помню. Они говорили, что это сделала я.
– Кто говорил?
– Гулас, жрец Древа. И его брат Лазас.
– Почему вы ничего не помните?
Элит растерянно взглянула на меня и сказала, что не помнит, и все. Как клиент она мне нравилась все меньше и меньше.
– Что вы делали у дерева?
– Просто шла мимо. Я живу неподалеку.
Мне хотелось поспрашивать её подробнее, но времени не было, а мне ещё предстояло разбираться с убийством.
– Как вам сегодня удалось бежать из камеры?
– Я находилась не в камере. Калит поместил меня в одной из комнат дворца, и я дала ему слово, что не убегу.
– Почему же вы передумали?
Она пожала плечами, а я начал терять терпение.
– Вы что, говорить не умеете? Надеюсь, вы понимаете, в каком сложном положении оказались?
Стройная, высокая, зеленоглазая, с золотистыми волосами, Элит сидела передо мной, и её, видимо, мучил сильный приступ амнезии. Я спросил, что произошло после того, как она вышла из дворца.
– Я спустилась в лес и направилась к Древу Хесуни.
– С какой целью?
– Хотела встретиться с Гулас-ар-Тетосом. Ведь он громче всех других кричал о том, что я повредила дерево.
Элит замолчала, и слезы ручьем покатились по её щекам.
– Что случилось потом?
Ответа не последовало, и я решил сменить тактику.
– Ваш кузен Эос-ар-Мефет погиб по пути из Турая на Авулу. У вас с ним были дружеские отношения?
Мой вопрос её, видимо, удивил.
– Нет, – сказала она. – Но я его хорошо знала. Почему вы спрашиваете?
– Потому что его смерть вызывает у меня вопросы. Вы случайно не знаете причин, в силу которых он мог вести себя не совсем обычно?
Элит промолчала, и я не сомневался в том, что она что-то скрывает. Я снова спросил её, что она делала после того, как убежала из дворца.
– Убивала Гуласа – вот что она делала! – прогремел в дверях чей-то голос, и в камеру вошел лорд Калит в сопровождении двух телохранителей.
– Как вы смеете прерывать доверительную беседу детектива и клиента?! – взревел я в ответ. – С каких это пор на Авуле не действуют законы цивилизованного общества?
Калит двумя шагами покрыл расстояние между мной и дверью, приблизил свое лицо к моей физиономии – для чего ему пришлось сложиться чуть ли не пополам – и грозно спросил:
– Это вы усыпили моих стражников?
Чтобы придать больше весомости словам вождя, телохранители обратили острия своих мечей прямо на меня.
– Стражников? – сделав круглые глаза, переспросил я. – Не видел я никаких стражников. Между мной и этой комфортабельной тюрьмой было совершенно открытое пространство. А теперь не могли бы вы нас покинуть на время и дать мне возможность закончить беседу с клиентом?
Телохранители уже готовились меня схватить. Не имея ни малейшего желания быть схваченным, я отступил на шаг и изготовился к обороне. Элит положила руку на мое плечо, чем положила конец довольно неприятной сцене.
– Не надо, – сказала она. – Я высоко ценю вашу попытку помочь мне, Фракс, но вы ничего не сможете для меня сделать. Лорд Калит прав, это я убила Гуласа-ар-Тетоса.
– Данное заявление не может иметь юридического значения, – поспешил вмешаться я. – Эта женщина находится в состоянии сильнейшего стресса и не может отвечать за свои слова.
– Она прекрасно понимает, что говорит, – возразил Калит. – Элит убила нашего жреца, и три эльфа были свидетелями этого ужасного преступления. В данный момент они дают показания под присягой в присутствии моих писцов.
Дела шли отвратительно, но Фракс – и это известно всем в округе Двенадцати морей – никогда не оставляет своих клиентов в беде.
– Известны случаи, когда свидетели ошибались, – заметил я.
Калит улыбнулся, что меня весьма удивило. К лорду, видимо, вернулось самообладание.
– Фракс, я смог бы полюбить вас, не будь вы таким болваном. Но вашим упорством нельзя не восхищаться. Вы проникаете в мой дворец без приглашения, проскальзываете в тюрьму, предварительно усыпив охрану. Вопреки моему прямому запрету вы допрашиваете Элит. А затем, когда она признается в преступлении, а три независимых свидетеля подтверждают её вину, вы продолжаете нести чушь о привилегиях детектива и клиента. Я никогда не приветствовал ваше участие в этом деле, и, если бы мой добрый целитель и друг Ваз-ар-Мефет не дал бы столь высокую оценку вашему вклада в общую победу во время Оркской войны, я ни за что не позволил бы вам подняться на борт моего корабля. И в некотором смысле Ваз был прав. Он сказал, что вы никогда не бросаете дела, если взялись за него. Весьма достойное качество во время войны, но в данном случае оно не годится. Элит виновна. И вы не сможете изменить этот непреложный факт. Его не могут изменить никакие силы. Оставьте это дело мне, чтобы я мог обеспечить торжество справедливости в силу своего долга и права.
Я хотел выразить протест, но он остановил меня жестом и подозвал телохранителей.
– Хватит, Фракс. Эти эльфы выведут вас из дворца. Не сомневаюсь, что мы с вами ещё встретимся на Фестивале.
Сказать мне было нечего. Четыре вооруженных эльфа вывели меня из тюрьмы, провели по двору к лестнице, сопроводили до верхних мостков и по ним – до выхода из дворца.
Оказавшись на твердой почве, я повернул к Древу Хесуни, поскольку желания идти домой у меня не было. Большая поляна была совершенно безлюдна. Свет лун отражался от гладкой поверхности озер, а на противоположном берегу, заслоняя половину неба, возвышалось Древо Хесуни. Я решил взглянуть на Древо поближе и отправился вокруг озера.
Для меня оно ничем не отличалось от остальных больших деревьев. Я не ощущал никакого духовного воздействия, что, впрочем, было неудивительно. Во-первых, я человек, а не эльф, и, во-вторых, духовность – не самая сильная черта моей личности. Не чувствовал я и присутствия здесь магических сил. Осмотрев пространство вокруг дерева, я ничего нового не обнаружил. На том месте, где нашли тело Гуласа, ничего не было, не считая следов топтавшихся здесь эльфов.
– Вы ищете доказательства, которые могли бы помочь Элит?
Эльфы способны передвигаться совершенно бесшумно, и это меня всегда выводило из себя. Резко развернувшись, я поднял свой волшебный освещальник и увидел стоящего рядом с Древом эльфа.
– Лазас-ар-Тетос?
Лазас слегка поклонился в ответ. Я выразил свое удивление, что вижу его здесь. Поскольку только что был убит его брат, ему, как мне казалось, следовало бы остаться с семьей, чтобы оплакивать родственника.
– На меня возложена забота о Древе Хесуни, и я обязан немедленно приступить к своим обязанностям.
– Почему Элит убила вашего брата?
– Она лишилась рассудка. Мы поняли это сразу, как только она повредила Древо.
– И это, по-вашему, единственная причина?
– Думаю, да. А теперь покиньте меня. Мне надо пообщаться с Древом.
– Древо, думаю, страшно огорчено всем тем, что здесь случилось. Да, кстати, вы знакомы с Горит-ар-Делом?
– Нет, – ответил он, – не знаком.
Судя по его виду и тону, мое присутствие его раздражало.
У меня создалось впечатление, что Лазас лжет. Я был готов задать ему очередной вопрос, но жрец, смежив веки, негромко затянул какую-то мелодию. Его голова при этом медленно покачивалась из стороны в сторону. На противоположном берегу озера появились эльфы с факелами, и до меня долетели их голоса. Надо было уходить.
Вскарабкавшись по лестнице и войдя в свое жилище, я первым делом увидел Макри. Она, с комфортом расположившись в моей комнате, изучала какой-то свиток.
– Как идут дела?
– Скверно, – признался я. – Элит-ир-Мефет обвиняется в убийстве жреца Древа. И, кроме того, я все не могу найти здесь пива. – Стянув с ног сапоги, я вздохнул и добавил: – Думаю, что эльфы имеют на меня зуб и по злобе просто прячут его.
ГЛАВА 9
Брат Ваз-ар-Мефета с момента нашего появления принимал нас с Макри очень радушно, за что мы ему были весьма благодарны. Мы питались вместе с семьей Карита или у себя, если того хотели. Наши хозяева позволяли нам уходить и возвращаться в любое время. Даже, если им казалось странным и унизительным принимать в своем доме существо с примесью крови орков, они этого ничем не показывали. Макри даже заявила, что её уважение к расе эльфов постепенно восстанавливается.
– После морского путешествия я решила, что ненавижу их всех. Но родственники Ваз-ар-Мефета очень симпатичные существа. Когда тебя не было, они спросили, чем могут мне помочь, а затем Карит пригласил меня на вершину дерева полюбоваться звездами.
Эльфы обожают ночное время. Просыпаются они поздно, спать отправляются далеко за полночь, чтобы полнее насладиться темным временем суток. Думаю, что такого образа жизни придерживаются не все эльфы. Фермеры и здесь должны подниматься рано, чтобы заботиться о земле. Я спросил об этом Макри, но та ответила, что не знает.
– В Колледже гильдий мы изучаем мифы эльфов, их легенды, историю войн и все такое прочее. Нам не рассказывают, как они обрабатывают поля или как доят коров. Это очень странно, поскольку в прошлом семестре профессор говорил нам, какую огромную роль сыграли простые граждане в истории города-государства. “История – это не короли, королевы или сражения”, – говорил он. Как ты думаешь, есть ли на Авуле эльфы, которые чистят нужники в Древесном дворце лорда?
– Думаю, что есть, и не все эльфы слагают поэмы или глазеют на звезды. Если бы это было не так, то не только дворец, но весь остров Авула давно бы утонул в нечистотах. Знаешь, я тоже был близок к тому, чтобы потерять веру в эльфов. Я понимаю, что причиняю им неприятности, но с первого дня путешествия дружелюбия в них было не больше, чем у двухпалого тролля. Во время моего прошлого посещения острова они вели себя в тысячу раз гостеприимнее.
– Это было давно, – сказала Макри. – Возможно, после войны они стали более подозрительно относиться к иностранцам. Да, кстати, тебе известно, что все обитатели этого острова страдают ночными кошмарами?
– Неужели? Все до единого?
– Судя по всему, да, – ответила Макри. – Что касается нашего хозяина Карита, то его определенно преследуют кошмары. Эльфы просто не любят говорить об этом. Разговор о болезни с чужаком считается у них каланиф.
– Кошмары преследует жителей Авулы или приезжие с других островов ими тоже мучаются?
Этого Макри не знала, но выразила надежду, что другие эльфы пребывают в полном здравии и она сможет увидеть их представления в полном блеске. Меня же подобная перспектива вовсе не вдохновляла.
– Три версии легенды о королеве Лиувин! Неужели они не способны придумать ничего другого?
– Конечно, нет. Все пьесы на Фестивале всегда посвящаются Лиувин. В этом весь смысл.
– По мне, это – тощища.
– Почему же? Они выбирают из саги разные эпизоды. Но это делается в рамках строгих правил. Аудитория знает наизусть все сюжеты, и различие между представлениями состоит в том, как эти сюжеты подаются. На прошлом Фестивале эльфы с острова Вен так трогательно рассказали о том, как королева Лиувин случайно убила своего брата, что вся публика рыдала. Эта труппа и получила первый приз. На этот раз забрать приз намерены эльфы Авулы.
Макри, видимо, не тратила время зря и старательно изучала культуру острова. Я спросил, что ей известно о состязаниях жонглеров, и она пояснила, что это легкое развлечение проводится обычно перед началом спектаклей, чтобы привести публику в праздничное настроение.
– Кто считается главным претендентом на победу? Мне хочется поставить на него пару-тройку гуранов.
– Неужели ты готов играть на все?
– Да.
– Не думаю, что на Авуле есть букмекеры, – сказала Макри.
– Не могу в это поверить, – возразил я. – Если на Фестивале разыгрываются высокоумные трагедии, то это вовсе не означает, что там нет людей, которые занимаются низкопробными делишками. Организацией тотализаторов, например. Если услышишь хорошую наводку о фаворите среди жонглеров, шепни мне. Я сразу поставлю на него.
Поскольку Макри увлечена театром, соревнования жонглеров энтузиазма у неё не вызывают, но боевой турнир все же интересует. Ее огорчает, что к сражению допускаются бойцы, не достигшие пятнадцати лет. Моей подруге хотелось бы увидеть, как бьются взрослые воины. Но даже самая паршивая драка – лучше, чем полное отсутствие таковой, считает она.
– Я ни разу не видела турнира, – призналась Макри.
Когда я рассказал ей о характере сражения, она была страшно разочарована.
– Это всего-навсего имитация, – сказал я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов