А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Какое-то время – пока дед не ушел навсегда – я таскал оберег в кармане и надевал на шею только тогда, когда приходил к нему в гости – чтобы не обидеть нашего дорогого патриарха. А потом и вовсе забыл про наказ деда, положив блямбу на вечное хранение в одну из ячеек секретера.
Но в какую именно?
Я рылся в своем скарбе битый час, пока мне, наконец, не попался на глаза искусно сплетенный шелковый шнурок. Как это обычно бывает, нужная вещь лежала на самом дне самого большого ящика, доверху забитого различными инструментами и химикалиями.
Созерцание оберега длилось не менее двадцати минут. Я тупо пытался понять, чем может мне помочь этот кусочек металла с галечными вкраплениями, если на меня из-за угла с ножом в руках наброситься тот урод, что убил Альфреда.
Решив, что такая сложная задача не для среднего ума, я протер оберег и гайтан спиртом и не без внутреннего сопротивления повесил его на шею – рядом с православным крестом. В такой ситуации, подумал я с отчаянием, мне не помешает помощь всех верхних сил, как совсем светлых, так и не очень.
Господи, прости меня грешного…
Прочитать молитву (или что-то вроде, так как знал лишь «Отче наш» и то с ошибками) я не успел – вновь зазвонил телефон. Но на этот раз обычный. Наверное, маманя, подумал я с легкой досадой. Начнется сейчас «плач славянки»…
Чтобы в очередной раз ее успокоить, мне нужно как минимум час времени. У мамани, как и у всех мужчин нашей семьи, были сильно развиты интуиция и предвидение. Если я где-то ушиб ногу, ей тут же это становилось известно. А стоило мне забуриться с теплой компашкой на чьей-нибудь даче, как маманя непонятно каким образом узнавала, где ее балбес пьянствует и номер телефона нашей «секретной» базы.
Это и впрямь была мистика. Став постарше, я уже не скрывал, где буду кантоваться следующую ночь. Зачем лишний раз напрягать родного человека?
Я поднял трубку:
– Алло!
И тут же невольно вздрогнул – голос в трубке был мужским.
– Никита, это ты?
– Кгм! В общем, да… это я. С кем имею честь?…
– Не узнаешь?
– У меня со слухом неважно.
– Бывает… Кхе, кхе… – Мой собеседник то ли прокашлялся, то ли коротко рассмеялся.
А вот теперь я узнал, кто звонит. На другом конце провода находился Паташон! Это удивило меня до полного изумления. Паташон не знал номера моего телефона и до сих пор не выходил со мной на связь ни разу.
Обычно мы все свои дела решали в клубе. Но наши бизнесовые контакты были очень редки, так как я не доверял Паташону, предпочитая общаться по вопросам пополнения своей коллекции с Князем.
– Здравствуйте, Иван Сергеевич. Какими судьбами?…
– Здравствуй, здравствуй, хлопчик. Не буду тебя долго интриговать. Ты в большой опасности, Никита. Прими меры.
Мое сердце екнуло от дурного предчувствия.
– Простите, но я не понял. О какой опасности вы говорите?
– Сегодня ко мне приходили какие-то странные люди… чтобы не сказать – нехорошие. Два старика в лохмотьях. Я поначалу подумал, что это бомжи-попрошайки. Но по их речам понял, что это не так. Они очень интересовались тем самым рудничным талером…
Блин! У меня по спине побежал мороз, а ладонь, которая держала трубку, мгновенно вспотела.
– А причем здесь вы?
– Ну, им откуда-то стало известно, что я купил его у Вацлава. Но я сказал, что монету мне пришлось перепродать. Деньги были нужны…
Я похолодел. Неужели Паташон назвал им адрес отцовской квартиры!? Кто эти два старика, я догадался сразу.
– Вы… вы сказали им, кто покупатель?
– Обижаешь старика, Никита… кхе, кхе… Мы с тобой коллеги, а своих я не продаю. Очень подозрительные типы… И говор у них странный. Будто иноземцы.
– Спасибо, Иван Сергеевич! – Я облегченно вздохнул. – Я ваш должник.
– Сочтемся… Ты на этот талер вышел первым, поэтому монета твоя. Зачем кому-то еще путаться под твоими ногами? Я верно говорю?
– Абсолютно. Еще раз благодарю. Кстати, они что, заходили в вашу квартиру?
– Пытались… – И Паташон снова коротко засмеялся. – Нахальные глупцы… Для таких у меня всегда наготове сюрпризы. Но им достаточно было одного Гурда*… кхе, кхе… Он слегка их потрепал. Больше не сунутся.
*Гурд – французское название песо, денежной единицы многих стран – Аргентины, Мексики, Колумбии и т д.
Похоже, Гурд – эта тот самый отпрыск баскервильской собаки, который во время моего посещения жилища Паташона просто алкал поточить о меня свои внушительные клыки. Да, незваным гостям Паташона пришлось несладко… несмотря на все их гипнотические штучки. Видимо, на пса они не действуют.
Я совершенно не сомневался, что к Паташону приходили «лозоходец» и убийца Альфреда. Чтобы у меня не осталось по этой части ни малейшего сомнения, я спросил:
– Как они выглядели?
Паташон, немного подумав, описал мне своих «гостей» в деталях. Оказывается, старый прохиндей, несмотря на весьма преклонные годы, обладал очень цепкой памятью. Действительно, как я и предполагал, его посетили мои знакомцы.
Только вместо убийцы Джумбо к Паташону приходил тот самый назойливый нищий, что не давал мне проходу. А на голове его напарника-«лозоходца был надет не дурацкий колпак, а большой берет с фазаньим пером; я уже его видел.
– Значит, они дали деру…
– Не сразу, – сказал Паташон. – Это меня здорово озадачило.
– Неужто они сделали еще одну попытку взять вас на абордаж? – спросил я с удивлением.
– Куда им… Супротив Гурда у них кишка тонка.
– Так что тогда вам показалось странным?
– Кое-как дав лад своему рванью – Гурд все-таки немного перестарался – они, вместо того, чтобы смазать пятки салом, начали ходить вокруг дома. Я наблюдал.
– Зачем?
– Откуда я знаю? Тот, который в берете, держал в руках окоренную ветку, похожую на крестьянские двузубые вилы, только поменьше размером. Такими сено в стога складывали… раньше. Ты не знаешь… А второй нелепо размахивал руками и глаза под лоб закатывал, будто ему было дурно…
Колдовские пассы делал, подумал я как-то отстраненно. Мать моя женщина… Во что я вляпался? Ведь они идут по моему следу, это и к бабке не нужно ходить, чтобы понять ситуацию. Эта зловещая троица что-то ищет.
Я и уже догадываюсь – нет, знаю! – что именно. Но зачем?… Зачем им столько крови и убийств?
– На третьем круге, – тем временем продолжал Паташон, – они успокоились, как мне показалось, и убрались восвояси.
– Что значит – успокоились?
– Такое впечатление, что у них пропал ко мне интерес.
– Почему вы так думаете?
– Когда они уходили, приятель того сукиного сына, что в берете, обернулся и, дурашливо состроив мне рога, показал язык. Такой грязный и длинный… как у змеи. Только не раздвоенный. Отвратительно… Но откуда он знал, что я за ними наблюдаю? Я ведь смотрел в узкую щель между портьерами, и видеть меня они не могли.
– Это такие типы, что видят сквозь стены, – ответил я угрюмо. – Не предавайтесь иллюзиям, они могут вернуться. И тогда вам будет худо. Поберегитесь. Должен вам сказать, что эти двое владеют колдовскими приемами. Мне так кажется.
В ответ раздался веселый смех Паташона. На этот раз он хохотал дольше, чем обычно. Куражился, что ли.
– Ах, хлопчик… В мои годы уже можно бояться только одного – что я не умру сразу, в один момент, а буду дожидаться конца, валяясь в постели никому не нужный и всеми забытый. Это и впрямь страшно. А что касается различных колдовских штучек, то мы тоже не лыком шиты…
Он ненадолго замолчал, а затем продолжил:
– Может, ты и прав… Я что-то чувствовал, но не придал этому значения. Интересно… Спасибо за предупреждение.
– Извините, что не сделал этого раньше. Но я даже не мог предположить, что они выйдут на вас.
– Да, Никита, мне кажется, ты играешь в опасные игры. Теперь я уже не хочу знать, в какие именно, хотя перед этим разговором имел такие намерения. Если ты верующий, сходи в церковь.
– Я так и сделаю.
А про себя подумал: «Может быть…»
– Тогда бывай, – попрощался со мной Паташон. – Заходи, ежели что понадобится. Буду рад.
– Всенепременно. Будьте здоровы.
– Кхе, кхе… Твои бы слова да Богу в уши…
На этом наш разговор закончился. И только когда в трубке раздались короткие гудки, я вдруг вспомнил, что не сказал Паташону о смерти Князя. Видимо, он еще не знал про трагедию, потому что не обмолвился об этом ни единым словом, что на него не похоже.
Паташан и Князь не были закадычными друзьями, но относились друг к другу по-товарищески, и пикировались только тогда, когда им становилось скучно, и требовалась небольшая ссора для поднятия жизненного тонуса. Друг друга они уважали – большей частью потому, что оба были признанными корифеями в области нумизматики.
Я сидел в полной неподвижности, отрешенно уставившись на телефонный аппарат, добрых полчаса. Информация Паташона сдвинула мне мозги набекрень, открыв свежий пласт серого вещества. Так бывает в природе, когда оползень уносит с собой в долину замшелые выветрившиеся камни, обнажая прочное гранитное основание.
Мозаика начала складываться. Притом практически без усилий с моей стороны. Отдельные ее кусочки сами начали сползаться к единому центру и клеиться на основу.
Охота шла за талером графа-чернокнижника. Кому-то он сильно понадобился. Что касается самих охотников, то их кровожадность и настойчивость в достижении цели были поистине дьявольскими. Они будто выползли на свет ясный из адских глубин, где существует одно зло.
Мне теперь стало ясно, что хотел найти лозоходец в моем подъезде. Он искал квартиру, где находится монета. Но почему тогда его напарник, уродливый убийца, не сориентировался, как должно, а сначала искал талер в жилище Хамовича, затем добрался и до квартиры Альфреда?
У меня уже не было сомнений, что вилообразная ветка – точный инструмент. Лозоходец сразу определил, что у Паташона талера нет, когда ходил вокруг его дома. Скорее всего, он даже не определял, – это было сделано раньше – а уточнял свои данные. Потому старик так легко отделался.
Если бы монета находилась у Паташона, то ему не помог бы и свирепый Гурд…
То, что эти страшные оборванцы пришли не ко мне, могло значить только одно – Князь даже под пытками не сказал им, что талер уже в моих руках. Он направил своих истязателей к Паташону, так как знал, что того голыми руками не возьмешь. И в принципе Князь сказал им правду.
Он не учел лишь один важный момент – что эти исчадия ада не удовлетворятся только информацией, но отберут у него еще и жизнь. Скорее всего, так они заметают следы – чтобы никто не узнал, за чем идет охота. Поэтому и были убиты все, кто имел хоть малейшее отношение к талеру чернокнижника.
А каким образом они вышли на Князя? Скорее всего, через того человека, который когда-то продал ему злополучный талер. Кто он – неизвестно, но думаю, что в милицейских сводках, в графе «Убийства», его фамилия уже отражена.
Ладно, допустим все это так. Но как они вышли на наш дом? Ветка показала? Сомнительно. Не могли же эти уроды шлындрать по городу с лозой в руках, выискивая нужный объект. Для этого нужно очень много времени. К тому же, как они узнали, что монета находится в нашем городе, а не, скажем, в Москве или в Казани?
Естественно, объяснений может быть множество. В том числе и такие, которые относятся к запредельным областям человеческого бытия. Мистика, одним словом.
Но мне казалось, что у меня был ответ на этот вопрос. Я вспомнил свою первую встречу с назойливым нищим. Это было еще до звонков телефонного хулигана. Однако тогда этот оборванец ничего не просил, а шел по тротуару, не поднимая головы.
Нищий выглядел очень робким, и мне показалось, что он просто в ужасе от проносившихся мимо автомашин. Иногда он даже шарахался в сторону, когда очередной лихач, поравнявшись с ним, добавлял газу.
Оборванец старался казаться как можно незаметней, но разве можно не заметить таракана, который ползает по праздничному столу, накрытому белой скатертью? Прохожие – в основном молодежь – брезгливо обходили его по дуге, а некоторые отпускали в адрес нищего разные нехорошие шуточки.
Короче говоря, создавалось совершенно фантастическое впечатление, что оборванец каким-то образом попал в двадцать первый век прямиком из средневековья. Хотя бы потому, что его одежда сильно отличалась от шмоток наших родных бомжей, да и сам он словно сошел с рисунков и гравюр западных художников шестнадцатого века.
По правде говоря, в тот момент я особо к нему не присматривался. Это сейчас мне все вспомнилось в деталях. А тогда я чересчур был занят своими мыслями, чтобы обращать внимание на очередного бездомного, коих после развала Союза расплодилось великое множество.
Я возвращался от Чикина – большого мастера по подделкам нумизматических раритетов. Нет, мне не нужен был новодел, чтобы временно – до приобретения подлинника – заполнить пробел в коллекции. Я всего лишь носил ему на чистку приобретенный у Васьки Штыка рудничный талер.
Конечно, я и сам в этих делах не пас задних, и кое-что умел, но Пал Саич работал просто гениально.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов