А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А что? Я знаю одного именитого философа, признанного специалиста по Гегелю и Канту, который после академических прений приходит домой, швыряет в угол набитый статьями и диссертациями портфель и с упоением погружается в «Трех мушкетеров». Я бьюсь об заклад, что лет сорок назад он за мушкетерский плащ отдал бы тысячу порций мороженого и школьный дневник в придачу.
Хорошо, что есть на свете такие великие книги!
И вот я смотрю на море моих детских грез, по которому несколько веков назад носились бригантины Моргана, Ингленда, Флинта и других знаменитых морских разбойников. Сколько трагедий произошло в этих водах, сколько каравелл пошло на дно, сколько крови храбрых людей пролито…
Все семьдесят пять не вернулись домой — Они потонули в пучине морской.
Труд пиратов давно стал нерентабельным, но одни лишь кинофильмы о них приносят потомкам столько золота, сколько не снилось «людям Флинта» в знойные карибские ночи.
Мика рассказывала, что года два назад за «Академиком Королевым)), когда он шел мимо острова Барбадос, погналась бригантина под черными парусами. С ее палубы доносились дикие вопли: это полуобнаженные пираты с кинжалами за поясами морально готовили себя к абордажу, а жаждущие кровопролития туристы, ради которых и устраивался спектакль, визжали от восторга и стрекотали кинокамерами.
Так через века трагедии Карибского моря обернулись фарсом.
Флибустьерское море нынче безопасное и спокойное, если не считать вест— индских ураганов, которые время от времени устраивают здесь сумасшедшие оргии. В Гаване живет и работает доктор Родригес, ученый с мировым именем, много лет изучающий эти ураганы. У него своя точка зрения на причины их возникновения, а поскольку эта проблема входит в программу Атлантического Тропического эксперимента, встречи с Родригесом с нетерпением ждут наши научные работники. Вест-индские ураганы потопили судов и разрушили городов куда больше, чем все «джентльмены удачи», вместе взятые, но удастся ли человечеству так же успешно обуздать их, как когда-то пиратов?
Ну, а кроме того, Карибское море — одно из самых «акульих».
За нами всю дорогу тянулась стая шаловливых рыбок длиной от двух до четырех метров. За время плавания акулы нам порядком надоели, но на этих я смотрел с интересом: живут они долго, и — кто знает? быть может, некоторые из них как раз те, с которыми так отчаянно боролся хемингуэевский Старик. И уж, во всяком случае, действие повести «Старик и море» вполне могло происходить где-то здесь, в этих близких от Кубы водах.
Справа по борту остался вдали остров Пинос. Исследователи творчества Стивенсона убеждены, что Пинос — это и есть «Остров сокровищ». Увы, как я ни старался, не смог увидеть его даже в мощный локатор. А ведь Бен Ганн вырыл только золото, где-то на острове еще леЖат в тайниках слитки серебра и оружие, о чем с безусловной исторической достоверностью свидетельствует изъятая у Билли Бонса карта.
Ладно, и так много впечатлений, воспоминаний, ассоциаций… Пора ложиться спать. Авось, повезет, и тогда приснится «Остров сокровищ», буруны, разбивающиеся о его берег, и хриплый голос попугая Капитана Флинта: «Пиастры! Пиастры! Пиастры!».
В Гаване
У меня есть друг писатель Игорь Фесуненко, автор книг о бразильском футболе, джунглях Амазонки и их обитателях. Игорь обладает ценнейшим качеством: он всегда, оказывается там, где больше всего нужен мне. Когда я возвращался из антарктической экспедиции, он, зная, что «Обь» зайдет в Рио-де— Жанейро, именно там работал корреспондентом Всесоюзного радио и телевидения, Благодаря Игорю я объездил весь Рио и до отказа насытился впечатлениями от этого прекрасного города. А незадолго до моего нынешнего путешествия Игорь перебрался на Кубу — видимо, интуиция подсказала ему, что я посещу Гавану и буду чрезвычайно нуждаться в его дружеских услугах. Так и получилось. Отныне Игорь, по его словам, к моим путешествиям будет относиться с суеверным ужасом, поскольку совершенно убежден, что место его будущей службы полностью зависит от того, какой маршрут я изберу. Он очень любит Бразилию, хотел бы снова там работать и поэтому просил меня еще раз посетить Рио. Я обещал подумать.
Вряд ли читателю нужно докладывать о том, что Гавана потрясающе красива. С борта корабля, бросившего якорь на рейде, мы любовались непривычным для нашего глаза городом-музеем, где соседствуют архитектурные стили многих веков: старинные испанские крепости с тупорылыми пушками, роскошные дворцы, будто перенесенные из Версаля, современные небоскребы и черемушкинские ансамбли со всеми удобствами. Причудливое, парадоксальное смешение! Наверное, кинорежиссеры многих стран завидуют своим кубинским коллегам: в Гаване можно снимать и средневековье и другие эпохи, не выезжая за пределы города и не тратясь на дорогостоящие декорации.
К приезду Игоря на причал я набросал небольшой, пунктов на сорок, план экскурсии по острову. Ознакомившись с ними, Игорь заметил, что для осуществления плана мне придется отказаться от участия в Тропическом эксперименте и задержаться на Кубе примерно месяца на три. А раз в нашем распоряжении имеется лишь несколько часов, план следует слегка, чуть-чуть откорректировать. Скажем, так: из сорока пунктов оставить один и галопом промчаться по хемингуэевским местам, Он, Игорь, не ручается, что в этом случае мы досконально изучим архитектуру и быт Гаваны — видимо, кое-каких пробелов не избежать, но альтернативы он предложить не может.
Мы — Ростовцев, Ковтанкж, Ткаченко и я — решили не тратить времени на споры,, сели в видавшую виды «Волгу» и отправились в путь, Игорь оказался прав: досконально изучить Гавану нам не удалось, и вашим гидом по столице Кубы я не буду. Памятные места, связанные с Хемингуэем, находятся за пределами города, и увидеть из окна машины мне довелось даже меньше, чем я предполагал. На набережной, по которой мчалась машина, мне запомнилось сооружение, ясно свидетельствующее о том, что его 'создатель начитался Шопенгауэра и пришел к выводу о тщетности жизни: этажам высокого дома придана форма гробов. «Помни о смерти», — как говорили древние римляне. На фоне солнечной и жизнеутверждающей Гаваны этот многоэтажный склеп выглядит уж очень оригинально.
Промелькнул перед нами и дворец, в котором жил и из которого под натиском революции бежал диктатор Батиста. Говорят, что при этом он забыл надеть штаны — верный признак старческого склероза.
И вот, наконец, зеленый одноэтажный пригород и в нем бар, куда не раз заходил промочить горло Хемингуэй. Бар оказался закрытым на обед, но через остекленную дверь можно было увидеть фотографии писателя с его друзьями— рыбаками. А рядом, в нескольких шагах от бара, — — причал, с которого Хемингуэй уходил рыбачить. Отсюда, наверное, отправился в море за своей Рыбой и старик Сантьяго, который стал известен всему миру просто как Старик. Он поймал огромную меч-рыбу, трое суток боролся с ней, победил ее — и возвратился домой с обглоданным. акулами скелетом своей добычи… Замечательный, необыкновенный Старик! Это он сказал: «Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения… Человека можно уничтожить, но нельзя победить».
Хемингуэй любил Кубу, и Куба любила его. Рядом с причалом находится очень простой памятник; постамент и на нем бюст писателя. Этот памятник рыбаки соорудили на собранные между собой медные деньги.
Не всякому великому человеку достаются такие посмертные почести…
Сантьяго уже умер, но еще живут многие старые рыбаки, которые помнят и его и Хемингуэя. Однако Игорь удержал меня от соблазна обратиться с расспросами к старикам, которые сидели неподалеку на лавочке и явно ожидали, что сейчас мы подойдем брать у них интервью. Дело в том, что туристы, случалось, нарывались на лжесвидетелей: были уже изобличены и самозванец, выдавший себя за самого Сантьяго, и несколько страдающих манией величия старцев, которые якобы махали Хемингуэю рукой, когда он уходил в море.
Жара стояла неимоверная, и перед дальней поездкой в ФинкаВиджия, дом— музей писателя, мы решили искупаться. Пляж оказался неподалеку, превосходно оборудованный раздевалками и душами, весь в нежном, светлом песке и с песчаным дном — всем хороший пляж, если бы не акулы и барракуды, которые шастают поблизости, вынюхивая, где что плохо лежит. Несмотря на это, я отплыл от берега на длину вытянутой руки и, поражаясь столь безумной лихости, хорошенько накупался. Олег Ананьевич совершил заплыв метров на пятьдесят и призывал меня последовать его примеру, но я, как человек, чуть не съеденный акулой… Впрочем, об этом я уже говорил.
Молодые кубинцы — смуглый, стройный и очень красивый народ.
Иной раз по пляжу запросто шествовала такая красавица, что дух захватывало и сам собой отвисал подбородок. Так бы и глазел на нее, обалдевши, если бы не сочувственные реплики товарищей. Столько красоты на единицу площади я видел, пожалуй, только в Рио, тоже на пляже.
Но гаванский пляж и Копакабану в Рио-де-Жанейро никак не перепутаешь. Как молчаливое напоминание о том, что с моря кубинцам угрожают не только акулы, пляж перерезан вдоль бетонным оборони тельным сооружением. Самое мирное, казалось бы, место-пляж, а из него, на всякий случай, сделана крепость. Объективная необходимость! Куба хорошо помнит события в заливе Кочинос, когда орды наемников пытались проверить способность острова Свободы к защите нового общественного строя. Тогда наемники потерпели сокрушительное поражение, но кубинский народ знает, что ЦРУ-опасный противник. И первая в западном полушарии социалистическая страна держит «свой бронепоезд на запасном пути». , Искупавшись, мы вновь уселись в машину и по чрезвычайно живописному шоссе, по обе стороны которого пышно зеленели диковинные заморские растения, поехали к Финка-Виджии. По дороге Игорь вдруг вспомнил, что несколько дней назад читал в газете о предстоящем ремонте дома-музея. Мы разволновались, но Игорь утешил нас тем, что у него есть кое-какие связи и, даже если дом на ремонте, за ограду мы попадем. Ладно, даже взглянуть на Финка-Виджию тоже интересно.
В этом доме Хемингуэй написал «По ком звонит колокол», «Праздник, который всегда с тобой»; здесь он задумал великую повесть «Старик и море», создал много других замечательных произведений.
Мы убаюкивали себя этими мыслями и заранее поздравляли друг друга до тех пор, пока «Волга» не начала слегка подрагивать. Потом она неожиданно тормознула, отчаянно чихнула, да так, что мы подскочили, и стала передвигаться по шоссе конвульсивными рывками, как находящаяся при последнем издыхании лошадь. Вышел из строя карбюратор. Спотыкаясь на каждом шагу, обгоняемая пешеходами, она кое-как доплелась до своего гаража и, насмешливо фыркнув на прощание, скрылась за его дверями.
Так что дом Хемингуэя мы не увидели. Вот если бы мы остались до завтра — другое дело; завтра Игорь получает новую «Волгу». Видимо, по закону бутерброда, это произойдет в тот самый момент, когда «Академик Королев» будет сниматься с якоря.
Отдохнув в кругу гостеприимной семьи Фесуненко, мы отправились на судно. На причалах гаванского порта шла разгрузка десятков судов. Почти все они были под флагами Советского Союза и других социалистических стран. Целые флотилии танкеров и сухогрузов ежедневно доставляют на остров нефть и металл, машины и продовольствие. Оказавшись в кольце экономической блокады, Куба выстояла благодаря1 этой всеобъемлющей братской помощи. Более того, по сравнению с временами Батисты страна решительно преобразилась. Нынче Куба обладает мощным рыболовным флотом, ее промышленность выпускает сахароуборочные комбайны и разнообразное оборудование, значительно увеличилось производство сахара — основной статьи экспорта. Пожалуй, во всей долгой истории человечества не было более яркого примера столь бескорыстной и жизненно необходимой помощи, какую социалистический лагерь оказывает Кубе.
На улицах Гаваны — разноязыкая речь: в стране работают многие тысячи посланцев социалистических стран. Всегда приятно увидеть соотечественников, и по дороге мы забрели в столовую, где питаются советские специалисты. И тут же от буфета донеслось: — Больше не становитесь! Я предупреждала вот эту женщину, чтобы за ней никто не занимал!
Честное слово, мы с несказанным наслаждением внимали этому монологу — столько в нем слышалось знакомого, родного.
На «Королеве» капитан устроил прием в честь доктора Родригеса. Сначала беседа шла на испанском, но потом наш гость понял, что не все мы владеем языком Сервантеса в совершенстве, и перешел на английский. Благодаря этому мне удалось выяснить, что доктор Родригес с большим уважением относится к нашей миссий и надеется, что результаты Тропического эксперимента подтвердят его теорию возникновения и распространения вест-индских ураганов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов