А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Мано летел во главе отряда. Тарг и Арва неслись почти рядом. Волнение молодого человека все возрастало. История великих катастроф, верно передававшаяся от поколения к поколению, не выходила у него из головы.
Уже пятьсот веков как люди занимали на планете лишь тесно ограниченные пространства. Призрак конца задолго предшествовал катастрофе. Уменьшение количества воды замечалось уже в очень отдаленные эпохи и в первые века радиоактивной эры. Многие ученые предсказывали, что человечество погибнет от безводия. Но могли ли произвести подобающее впечатление такие предсказания на людей, которые видели снега, засыпавшие их селения, безграничные моря, плескавшиеся у их материков? Вода между тем медленно, но безостановочно убывала. Затем наступили страшные катастрофы. Случалось наблюдать чрезвычайные перемещения почвы. Землетрясения иногда в один день уничтожали по десять, двадцать городов и сотни селений; образовались новые горные цепи, вдвое выше древних Альп, Анд и Гималаев; вода пересыхала с каждым столетием. Но эти страшные явления еще более усилились. Значительные перемены замечались и на поверхности Солнца. Они, согласно малоизученным законам природы, отражались на поверхности нашей несчастной планеты. Началась ужасная цепь катастроф, которые с одной стороны довели высоту гор до двадцати пяти – тридцати километров, а с другой, истребили огромные массы вод.
Как известно, к началу этих планетных переворотов, численность человечества достигла цифры в двадцать три миллиарда душ. Эта масса располагала неизмеримыми силами, которые она извлекала (подобно тому, как это в несовершенном виде практикуется и теперь) из протоатомов, и очень мало беспокоилась об убыли воды, до такой степени усовершенствованы были способы искусственной культуры и питания. Человечество даже хвасталось, что скоро будет существовать при помощи вырабатываемых химически органических продуктов. И много раз эта старинная мечта казалась осуществившейся, но всякий раз странные болезни и быстрое вырождение истребляли подвергавшихся опытам людей. Пришлось держаться пищевых продуктов, известных человеку давно. Правда, эти продукты, благодаря новым приемам воспитания и земледелия, а равно различным указаниям ученых, подверглись неуловимым переменам, так что на содержание человека требовались меньшие порции, и менее чем в четыреста веков пищевые органы подверглись значительному уменьшению, тогда как дыхательный аппарат развился пропорционально разрежению атмосферы.
Последние дикие звери исчезли. Пищевые животные, сравнительно с их предками, выродились в подлинные живые растения, в безобразные яйцевидные массы, члены которых превратились в какие-то отростки, а челюсти, благодаря искусственному питанию, совершенно атрофировались. Только некоторые породы птиц избежали такого вырождения и достигли необыкновенного умственного развития.
Их кротость, красота и прелесть развивались с каждым поколением. Благодаря своему инстинкту, который сохранился у них более утонченным, чем у человека, они оказывали совершенно неожиданные услуги, в особенности ценимые в лабораториях.
Человечество этой всемогущей эпохи познало тревогу существования. Великолепная таинственная поэзия умерла. Простой жизни больше не было; не было больше и огромных, почти свободных пространств; этих лесов, ланд, болот, степей, залежей, которыми так изобиловала дорадиоактивная эпоха. Самоубийство сделалось самой опасной болезнью человечества.
В течение пятнадцати тысячелетий земное население с двадцати трех миллиардов уменьшилось до четырех. Моря, рассеянные по глубоким впадинам, занимали лишь четвертую долю пространства. Большие реки и озера исчезли. Огромные и мрачные горы заполняли простор. Так появилась дикая и обнаженная планета.
Человек, между тем, боролся отчаянно. Он хвастался, что хотя и не может жить без воды, но сфабрикует ее себе, сколько нужно для потребностей хозяйства и земледелия; но необходимые для этого материалы стали убывать или же оставались на глубине, разработка которой делала их недоступными. Пришлось перейти на способы экономии, прибегать к инженерным средствам оборудования и извлечения наибольшей пользы из жизнедательных источников.
Домашние животные оказались не в силах приспособиться к новым жизненным условиям и погибли. Люди тщетно пытались выработать из них более невзыскательные породы. Но трехсоттысячелетнее вырождение уже истощило эволюционную энергию. Удержались только птицы и растения. Последние приобрели некоторые древние формы, а первые приспособились к новой среде. Многие из них вернулись к дикому состоянию и стали строить свои гнезда там, где человек меньше мог их истреблять. Исчезновение воды сопровождалось, хотя далеко не в такой степени, разрежением воздуха. Пернатые жили хищничеством и проявляли такую утонченную хитрость, что невозможно было им помешать. Что касается тех, которые жили вместе с нашими предками, то их участь была ужасна. Их пытались низвести до состояния пищевых животных. Но их самосознание было слишком ясно. Они отчаянно боролись, чтобы избежать своей участи. Происходили отвратительные сцены первобытных времен, когда человек ел человека, или когда целые народы бывали обращены в рабство. Ужас обуял, наконец, сознание людей и мало-помалу они перестали мучить своих сожителей по планете и перестали ими питаться.
Землетрясения, между тем, продолжали преображать земную поверхность и разрушать города. После тридцати тысяч лет борьбы наши предки наконец поняли, что минералы, миллионы лет осиливаемые растительным и животным царствами, вступили на путь окончательной победы. Тогда начался период отчаяния, за время которого население Земли дошло до трехсот миллионов душ, тогда как моря сократились до одной десятой доли земной поверхности. Три или четыре тысячи лет затишья дали возможность возродиться некоторому оптимизму. Человечество предприняло изумительные предохранительные работы; борьба с птицами прекратилась; в отношении их ограничились тем, что поставили пернатых в условия, препятствующие их размножению, и из них извлекли огромную пользу.
Затем катастрофы начались снова. Обитаемые пространства сократились еще больше. А приблизительно через тридцать тысяч лет произошли окончательные превращения. Человечество оказалось ограниченным несколькими рассеянными по земной поверхности местностями, земля же, как в первобытные времена, снова сделалась неизмеримой и страшной; за пределами оазисов стало невозможным добыть себе необходимой для существования воды.
Затем произошло относительное затишье. Хотя вода, которую дают вырытые в пропастях колодцы, опустилась еще глубже, и человечество убавилось на две трети, и пришлось покинуть два оазиса, но люди все-таки держались и несомненно продержатся еще в течение пятидесяти или ста тысяч лет…
Человек жил в состоянии тихой, печальной и самой пассивной покорности судьбе. Дух творчества угас. Он пробуждается только вследствие атавизма и у немногих индивидуумов. От постепенного подбора раса усвоила автоматическую и поэтому полнейшую подчиненность ненарушимым законам. Проявления страстей стали редки, преступления неизвестны. Зародилась своего рода религия без культа и без ритуала: она состояла в страхе и почтении к минералам. Последние люди приписывали планете медленную, но неуклонную волю. Сначала она относится благосклонно к зарождающимся от нее царствам и дает им накопить огромную мощь. Но тот неведомый час, когда она их осуждает на гибель, является в то же время началом благосклонности ее к новым царствам.
И теперь ее таинственные силы содействуют царству железо-магнитов. Нельзя сказать, чтобы железо-магниты принимали участие в истреблении человека. Самое большое, они содействовали предначертанному, впрочем, судьбою уничтожению диких птиц. Хотя появление их относится к отдаленной эпохе, но они совершили незначительную эволюцию. Движения их изумительно медленны; самые проворные не могут пройти декаметра в час. А блиндированная висмутом ограда из необработанного железа является для них непреодолимым препятствием. Чтобы повредить человеку немедленно, им нужно совершить прыжок, который невозможен при их настоящем развитии.
Начало царства железо-магнитов отметили на склоне радиоактивного периода. То были странные фиолетовые пятна на железе и его производных, то есть металлах, подвергшихся промышленной обработке. Явление это наблюдалось только на предметах, которыми пользовались много раз, никогда железо-магнитных пятен не находили на железе в диком состоянии. Таким образом новое царство могло появиться только благодаря человеку. Это сильно занимало предков. Может быть, и люди были в подобном положении в отношении предшествовавших царств, которые на склоне своем допустили развитие жизни протоплазмы.
Как бы то ни было, но человечество давно уже знало о существовании железо-магнитов. А когда ученые описали их главные проявления, то уже не вызывало сомнений, что это организованные существа. Состав их необычаен. Он допускает лишь одну субстанцию – железо. И если иногда к нему оказываются примешанными хотя бы в небольшом количестве другие вещества, то это всегда является засорением, вредным для развития железо-магнитов; и их организм освобождается от примесей, если, только он не очень ослаблен и не поражен какою-нибудь загадочной болезнью. Строение железа в живом состоянии очень разнообразно: оно содержит элементы жилистые, зернистые, мягкие, твердые и т. д. В общем же оно пластично и не содержит никакой жидкости. Но что в особенности характерно для новых организмов, так это крайняя сложность и беспрерывная неустойчивость их магнетического состояния. Эта неустойчивость и сложность достигают таких размеров, что самые упорные исследователи отказались от применения к ним не только законов, но даже хоть сколько-нибудь приблизительных правил. Вероятно, в этом и следует видеть главное проявление жизни железо-магнитов. Когда в новом царстве обнаружится высшее сознание, то я полагаю, оно в особенности отразит это странное явление. Пока же, если у железо-магнитов и существует сознание, то оно находится еще в первобытном состоянии. Они живут в том периоде, когда над всем преобладает забота о размножении. Тем не менее таинственные создания уже подверглись некоторым значительным переменам. Писатели радиоактивной эпохи изображают нам каждую особь состоящей из трех групп, с заметной наклонностью в каждой группе к улиткообразной форме. В эту эпоху они не могли проходить больше пяти-шести сантиметров в двадцать четыре часа; если изменить форму их агломераций, то им требуется много недель на приведение себя в прежнее состояние. В настоящее время, они, как говорят, могут проходить до десяти метров в час. Больше того: они образуют агломерации из трех, пяти, семи и даже девяти групп; и формы их отличаются большим разнообразием. Отдельная группа, состоящая из значительного количества железо-магнитных телец, не может существовать самостоятельно, ей необходимо быть пополненной двумя, четырьмя, шестью или восемью другими. Каждая серия содержит, очевидно, силовые линии, но как они устроены, сказать затруднительно. Начиная с агломерации из семи групп, железо-магнит погибает, если уничтожить хоть одну из них.
И наоборот, тройная серия может преобразоваться при помощи лишь одной группы, а серия из пяти групп – при помощи трех. Восстановление какой-нибудь поврежденной серии во многом напоминает зарождение железо-магнита. Оно представляет для человека глубокую загадку. Процесс совершается на расстоянии. Когда зарождается один железо-магнит, то непременно констатируется присутствие при этом многих других железо-магнитов. В зависимости от породы, на образование одного индивидуума требуется от шести часов до десяти дней. Оно, по-видимому, всецело происходит при помощи индукции. Подобным же образом происходит и восстановление поврежденного железо-магнита.
В то время присутствие железо-магнитов было почти безвредно. Предки наши вместе с истреблением железо-магнитов изыскивали способы обращения их деятельности на пользу людей. Ничто, например, видимо, не препятствовало тому, чтобы обрабатывать материю железо-магнитов для промышленных целей. Если бы это осуществилось, то было бы достаточно защитить машины таким же способом, каким защищены ныне оазисы. Но старинные анналы сообщают, что человечество потерпело неудачу. Преображенное новой жизнью железо оказывалось негодным ни для какого человеческого употребления. Его строение и столь разнообразные магнетические свойства образуют субстанцию, которая не подчиняется никаким комбинациям и негодна ни для какой целесообразной работы. Несомненно, что эта структура, видимо, сливается, а магнетизм исчезает при близкой к плавлению температуре (а тем более при самом плавлении); но как только металлу дают остыть, как эти вредные свойства возвращаются.
Кроме того, человек не может долго оставаться в местах значительного скопления железо-магнитов. Он делается анемичным в несколько часов. По истечении же одного дня и одной ночи он оказывается в состоянии крайней слабости и не замедлит потерять сознание; а если ему не помочь, то он умирает.
Причины этих явлений не остались неузнанными: близость железо-магнитов приводит людей к потере красных кровяных шариков, которые почти доходят до состояния чистой крови и скапливаются на поверхности кожи, а затем притягиваются железо-магнитами, которые их разлагают и ассимилируют.
Различные причины могут помешать или замедлить это явление. Достаточно идти, и тогда не нужно ничего опасаться. Тем более безопасно ехать на моторе. Если одеться в ткань из нитей висмута, то можно в течение по меньшей мере двух дней пренебрегать великой опасностью со стороны врага. Точно также опасность ослабевает, если лечь головой к северу, а равно и в тот час, когда солнце приближается к меридиану.
Само собой разумеется, когда число железо-магнитов убывает, то и это явление становится менее интенсивным, наступает такой момент, когда оно прекращается совсем, так как человеческий организм сопротивляется. Наконец, действие железо-магнитов убывает пропорционально расстоянию и становится неощутимым за десять метров.
Понятно, что истребление загадочных существ казалось для наших предков необходимым. Они повели против них методическую войну. В эпоху, подобную той, когда начались великие катастрофы, эта борьба требовала тяжелых жертв. А среди железо-магнитов завершился подбор. Приходилось употреблять огромные усилия, чтобы остановить их размножение.
Последовавшие далее земные метаморфозы послужили новому царству на пользу. Его присутствие стало менее тревожным, так как количество необходимого для промышленности минерала систематически убывало, между тем сейсмические перевороты подняли наружу огромные массы первобытного железа, руды, которая недоступна для железо-магнитов. Таким образом и борьба с последними настолько ослабела, что стала ничтожной. Что могла значить органическая гибель в сравнении с неотвратимой гибелью планетной?..
Теперь железо-магниты почти не беспокоили людей. С поясами из красного железняка или из шпатового железа, покрытыми висмутом, они считали себя неприступными. Но если бы какой-нибудь новый переворот вернул на поверхность Земли воды, то новое царство представило бы неисчислимые препятствия для человеческого размножения, по крайней мере размножения более или менее значительных размеров.
Тарг окинул равнину продолжительным взглядом, и повсюду он различал фиолетовый оттенок и свойственные железо-магнитам извилистые формы.
– Да, – проговорил он, – если человечество приобретет сколько-нибудь сил, то ему придется начать работу предков снова. Врага надо истребить или же утилизировать. Боюсь я, что его истребление окажется невозможным: новое царство должно носить в себе самом такие элементы успеха, которые обойдут всю предусмотрительность и энергию отжившего царства. И наоборот, неужели нельзя найти такой метод, который позволил бы обоим царствам существовать рядом и даже взаимно помогать? Да почему бы нет? Раз железо-магнитный мир ведет свое происхождение от нашей промышленности? Разве не кроется в этом указание на глубокую сочетаемость?
Затем, устремив свои взоры к огромным вершинам запада, он воскликнул:
– Увы, смешны мои мечты! А между тем… Между тем, разве они не помогают мне жить? Разве не дают они мне немного того юного счастья, которое навсегда изгнано из души человека?
С легкой болью в сердце он выпрямился: там, в прорези горы Теней, только что появились три огромных белых планера.
Земля-человекоубийца
Планеры эти почти касались нависшего над пропастью Пурпурного Зуба. Их окутала оранжевая тень, затем они снова засеребрились на полуденном солнце.
– Посланцы из Красных Земель! – воскликнул Мано. Он не сообщил ничего нового своим спутникам. Его слова были лишь призывом к вниманию. Обе партии ускорили свой полет, и вскоре бледные птицы опустились около изумрудных аппаратов Высоких Источников. Раздались приветствия, и за ними наступило молчание; на сердце у каждого было тяжело, слышалось лишь легкое жужжание турбин, да шелест крыльев. Все чувствовали суровую силу этой пустыни, над которой они неслись как владыки.
Наконец Тарг спросил робким голосом:
– Известны ли размеры несчастья?
– Нет! – отвечал один из пилотов с темным лицом. – Они будут известны не ранее как через несколько часов. Известно только одно, что число мертвых и раненых огромно. И это было бы ничего, если бы мы не опасались за исчезновение многих источников.
С печальным спокойствием он опустил голову.
– Погибли не только все посевы, но и исчезло много запасов. Во всяком случае, если не произойдет новых землетрясений, то с помощью Высоких Источников и Опустошения, мы сможем просуществовать в течение нескольких лет. Народ временно прекратит размножаться, но, может быть, нам не придется пожертвовать ни одним человеком.
Еще некоторое время оба отряда летели рядом, но затем пилот с темным лицом переменил направление. И люди из Красных Земель полетели на Север, тогда как девятеро взвились к перевалу через гору Теней.
Они неслись среди опасных вершин, над бездонными пропастями и вдоль косогорья, которое некогда было пастбищем, а теперь там плодили свое потомство железо-магниты.
– Вот оно доказательство, до чего этот склон насыщен обломками промышленной деятельности людей.
И снова они летели над холмами и долинами. К двум третям дня они находились в трехстах километрах от Красных Земель.
– Еще один час! – воскликнул Мано.
Тарг с помощью своего телескопа исследовал горизонт. Еще неопределенно, но он уже разглядел оазис и пурпурную полосу, от которой он получил свое название. Жажда приключений, затихшая было после встречи с большими планерами, снова пробудилась в сердце молодого человека, он усилил быстроту своей машины и опередил Мано.
Стаи птиц кружились над красной полосой земли. Многие понеслись навстречу эскадре. Они сошлись в пятидесяти километрах от оазиса. Их повествование не только подтвердило катастрофу, но они предсказывали и новые неизбежные бедствия. Тарг смотрел и слушал их с поникшим сердцем, не будучи в силах промолвить ни единого слова.
Земля в пустыне словно была вспахана каким-то необыкновенным плугом. По мере приближения в оазисе видны были обрушившиеся дома, его ограда была разорвана; посевы провалились; среди развалин копошился человеческий муравейник…
Вдруг страшный крик пронесся в воздухе. Полет птиц странно обломился, жуткая дрожь пронеслась в пространстве.
Земля-человекоубийца пожирала своих детищ!
Одни только Тарг и Арва испустили крик жалости и ужаса. Остальные же авиаторы с грустным спокойствием последних людей продолжали свой путь… Пред ними был весь оазис. Над ним носились зловещие вопли. Видно было, как жалкие существа бежали, ползли или шатались, другие оставались неподвижными, будучи поражены насмерть; иногда словно окровавленные головы виднелись из земли. Зрелище становилось еще ужаснее по мере того, как можно было лучше различать подробности.
Девятеро в нерешимости носились над оазисом. Но испуганный сначала полет птиц успокоился; видимо, не предвиделось никакого другого толчка. Можно было опуститься на землю.
Несколько членов Главного Совета приняли делегатов Высоких Источников. Речи были не обильны и быстры. Новое бедствие требовало всей возможной энергии. Девятеро присоединились к спасателям.
Стоны сначала казались невыносимыми. Ужасные раны преодолевали фатализм взрослых, вопли же детей раздавались, как один пронзительный и дикий вопль скорби.
Наконец анестетические средства оказали свое благотворное действие. Жгучие страдания погрузились на дне бессознательности. Теперь раздавались только отдельные стоны, стоны тех, которые были распростерты на дне развалин.
Один из таких воплей привлек внимание Тарга. Это был скорее вопль испуга, но не страданий, в нем была какая-то таинственная и свежая прелесть. Молодой человек долго не мог раскрыть его места. Наконец он нашел ту яму, из которой крик доносился более отчетливо. Камни мешали Таргу, и он осторожно принялся их разбирать. Ему беспрерывно приходилось останавливать свою работу перед глухими угрозами минералов: образовывались внезапные провалы, обваливались камни или же доносились подозрительные сотрясения.
Стоны умолкли; от нервного напряжения и усталости на висках Тарга выступил пот.
Вдруг все, казалось, погибло; обрушилась одна часть стены. Искатель чувствовал себя во власти минералов, и, склонив голову, ждал… Один камень скользнул вплотную с ним, он померился с судьбой, но тишина и неподвижность восстановились.
Подняв глаза, хранитель увидел, что слева от него открылся огромный, как настоящая пещера, провал, и в полутьме его он разглядел распростертого человека. Тарг с усилием поднял живую жертву и вышел из развалин в ту самую минуту, когда новый обвал сделал путь непроходимым…
Это была молодая женщина или девушка, одетая в серебристую ткань Красных Земель. Ее волосы больше всего взволновали спасателя. Они были того лучезарного цвета, который встречался у девушек, благодаря атавизму, едва какой-нибудь раз в целое столетие. Ослепительные, как драгоценный металл, и свежие, как вода, брызжущая из глубоких родников, они казались какой-то любовной тканью, символом той грации, которая в течение веков была украшением женщин.
Сердце Тарга всколыхнулось, героический порыв охватил его мозг. Ему представились великодушные и славные подвиги, которые никогда больше не случались среди последних людей. И в то время, как он любовался изящным овалом щек, их перламутровым оттенком и пурпуром ее губ, раскрылись глаза цвета утренних небес, когда солнце необъятно, и ласкающий ветерок стремится по простору.
В недрах Земли
Это было в сумерках. Созвездия зажгли свои далекие светильники. Замолкший оазис прикрыл свои бедствия и свои печали. И Тарг с тревожной душой бродил близ стен.
Время для последних людей было ужасное. Планетники один за другим возвещали неисчислимые бедствия. Опустошение было разрушено. В двух экваториалах, в Большой Долине и в Голубых Песках, воды исчезли. В Высоких источниках они понизились. Из Светлого Оазиса и из Долины Скорби сообщали или о разрушительных толчках, или о быстрой убыли вод.
1 2 3 4 5 6
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов