А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вы так и этак изворачиваетесь и корчитесь, наконец прилаживаете все на место, а затем пробуете вручную закрыть раковину. Когда она не закрывается (а так обычно и бывает в подобных случаях), вы возвращаетесь на несколько шагов назад и начинаете все сначала.
Мне потребовалось почти пятнадцать минут, после чего я неуклюже затопал вниз по рампе, с каждым шагом чувствуя себя все увереннее. Двери транспортера открылись.
– Благодарю тебя, – сказал я. – Пожалуй, я пройдусь пешком.
– Это не разрешается, – сказала машина. – Это опасно.
– Самый опасный здесь я, – сказал я, подавив в себе импульс оторвать у машины пару ног, чтобы посмотреть, как она поведет себя. Вместо этого я включил умножитель усилия костюма и побежал, делая огромные пологие прыжки.
Это получалось у меня не столь гладко и автоматически, как когда-то, но все равно я двигался быстро и оказался у двери космопорта меньше чем через минуту.
Дверь не пожелала открыться передо мною, посчитав меня механизмом. Я прошел сквозь нее. Небьющееся стекло потеряло прозрачность, прогнулось и разорвалось, словно ткань.
Мэригей рассмеялась.
– Ты мог бы и постучать.
– Вот я и постучал, – сказал я, усилив голос так, что по огромному залу разнеслось эхо, а потом убавил громкость до обычного разговора. – Наши необычные товарищи отправились искать свои деревья? – Шерифа и тельцианина не было видно. Она кивнула.
– Попросили нас подождать здесь. Как костюмчик сидит?
– Пока еще не знаю. Усилители ног работают. С дверями все получилось отлично.
– Почему бы тебе не выйти и не испытать артиллерию? Костюм довольно старый.
– Прекрасная мысль. – Я вышел сквозь проделанное мною отверстие и остановился, высматривая цель. Что нам наверняка не может понадобиться? Я остановил выбор на вывеске закусочной, пустил в нее луч из пальцевого лазера, и она превратилась во вполне удовлетворительную вспышку пламени. Я выстрелил туда же гранату, и взрыв разнес вспышку на языки пламени.
Появился многоногий транспортер в сопровождении маленького робота с ярким мигающим синим огнем. Спереди и сзади его корпус украшала надпись «ТРАНСПОРТНАЯ ПОЛИЦИЯ».
– Ты арестован, – громоподобным голосом объявил робот. – Передай мне управление. – Эти слова сопровождались какой-то почти ультразвуковой трелью. – Передай мне управление.
– Конечно. – Я ввел в метательное устройство ракету, маркированную буквами «ВСМ». Такая аббревиатура мне была незнакома, но, по логике, она должна; была расшифровываться как «взрыв средней мощности», так что я решился нажать на спуск. Взрыв полностью уничтожил полицейского робота, оставил в покрытии кратер диаметром в два метра; многоногий транспортер взрывной волной бросило «на спину».
Он с трудом перевернулся и неуверенно поднялся на свои паучьи ноги.
– У вас не было необходимости делать это, – сказал транспортер. – Вы могли объяснить свое положение. У вас должна была иметься причина для самовольного разрушения собственности.
– Учебная стрельба, – ответил я. – Этот боекостюм очень стар, и мне необходимо было узнать, хорошо ли он работает.
– Очень хорошо. Вы закончили?
– Не совсем. – Я еще не проверял действие атомной бомбы. – Но я воздержусь от опробования других систем, пока не найду более подходящего по размеру объекта.
– За пределами космопорта?
– Именно так. Здесь нет ничего достаточно маленького, что можно было бы уничтожить.
Машина некоторое время молчала, и это выглядело так, будто она включает это утверждение в свою картину мира.
– Очень хорошо. Я не буду снова вызывать полицию. Если вы не станете больше ничего уничтожать здесь.
– Честное скаутское.
– Слово мне незнакомо. Пожалуйста, поясните его.
– Я не стану ничего повреждать здесь, не поставив тебя предварительно в известность.
Машина принялась торопливо переминаться с ноги на ногу; очевидно, это было нечто вроде механической истерики. Я предположил, что она пыталась совместить противоречивые инструкции, и оставил ее там разрешать свои дилеммы.
Шериф возвратился к группе одновременно со мной.
– Целое Дерево не оставило никакого предупреждения, – сообщил он. – Нет никаких свидетельств того, что что-нибудь где-нибудь шло не так, как надо.
– Точно так же, как у нас дома? – полуутвердительно заметила Мэригей. Он кивнул.
– Однако происходят и другие непонятные вещи, и Дерево все еще пытается осознать то, что случилось.
– Но у него ничего не выходит, – констатировал По.
– Ну, по крайней мере, у него появилась новая информация. О том, что случилось с нами в пространстве и на Среднем Пальце. И на Цоготе. Не исключено, что оно сможет собрать все эти части воедино.
– Оно думает самостоятельно? – удивился я. – Без людей, которые были бы подключены к нему?
– На самом деле это не совсем то же самое, что размышление. Оно всего лишь просеивает факты, делает вещи более простыми для себя. В результате иногда возникает нечто, напоминающее мысль. Вернулся Антарес-906.
– Мне нечего добавить, – кратко сказал он.
Возможно, нам следовало развернуться и улететь домой. Начать восстановление мира с того, что мы имели. Думаю, что и шериф, и тельцианин высказались бы в пользу этого решения, но мы не стали спрашивать их.
– Полагаю, что нам следует осмотреть город, – предложила Мэригей.
– Мы совсем рядом с городом, считавшимся самым большим в стране, – сказала Кэт, – по крайней мере по площади.
Мэригей вскинула голову.
– Космодром?
– Нет, я говорю о большом городе. О Диснее!
Глава 2
Мы с Мэригей были в Диснейволде – это название сохранилось с тех самых пор – в начале двадцать первого века этот город уже был достаточно большим. Город, в который мы сейчас направлялись, представлял собой теперь всего лишь один клочок в запутанной мозаике «стран» – Уолтлэнд. Сюда приходили групповые экскурсии; их встречало изображение основателя парка, оно водило посетителей повсюду, рассказывало и показывало чудеса.
Транспортер любезно согласился оснастить себя колесным шасси и доставил нас к предместьям Диснея не более чем за двадцать минут.
По периметру город Дисней окружало огромное кольцо, где просторные площадки, предназначенные для стоянки автомобилей посетителей, чередовались с тесно населенными жилыми кварталами для людей, которые там работали.
Вероятно, посетители должны были оставлять здесь свои машины и дожидаться диснеевского автобуса, который должен был доставлять их в город. Когда мы попробовали пройти через вход, большой веселый мультипликационный робот преградил нам дорогу и принялся громким детским голосом объяснять, что мы должны быть хорошими и оставить машину на стоянке, как и все остальные. Робот говорил на смеси стандартного и английского языков. Я велел ему уехать, и после этого все машины стали разговаривать с нами по-английски.
Третьим роботом, на которого мы напоролись, оказался Гуфи. Я вышел к нему в своем боевом костюме.
– Ах! Уфф… Что это? – пропищал робот. Я в ответ одним ударом повалил его наземь, оторвал руки и ноги и расшвырял их в разные стороны. Машина начала повторять: – Уфф… Это нехо… Уфф… Это нехо… – и тогда я оторвал ее огромную, не меньше метра в обхвате, голову и закинул как можно дальше.
Кварталы, где обитал обслуживающий персонал, были загорожены голографическими барьерами, действовавшими сейчас только частично. С одной стороны мы видели джунгли, в которых играли симпатичные обезьянки, а с другой толпа щенков-далматинов проносилась через жилище великана. Но сквозь эти изображения можно было смутно разглядеть одинаковые дома-муравейники, а время от времени они и вовсе исчезали на какие-то доли секунды.
Мы вышли в Вестернлэнд, большой пыльный старый город Запада Америки домеханической эпохи, какие некогда существовали в кино и романах. Он не походил на космопорт, где все было завалено одеждой. Здесь было очень опрятно и имело своеобразный облик сказочной заурядности; тут и там прохаживались люди в костюмах той эпохи. Это были, конечно, роботы; их костюмы были очень сильно потерты и изношены: в дырах виднелись пластмассовые локти и колени.
– Может быть, это произошло, когда парк был закрыт? – предположил я, хотя это мало соответствовало тысячам различных автомашин, стадами и табунами сгрудившихся возле въездов в сказочную страну.
– По местному времени все произошло в 13 часов 10 минут 1 апреля, – сказал шериф. – В среду. Это имеет какое-то значение?
– Первое апреля, День дураков, – отозвался я. – Хорош розыгрыш.
– Может быть, все пришли сюда голыми? – безнадежным голосом сказала Мэригей.
– Я знаю, что произошло с одеждой! – воскликнула Кэт. – Смотрите! – Она открыла дверь и выкинула на мостовую скомканный клочок бумаги.
Тут же рядом с входом в салун открылась дверца, и оттуда выскочил Микки-Маус по колено ростом. Он подцепил бумажку острой палкой и, повернувшись к нам, принялся писклявым голосом браниться, грозя пальцем:
– Не дури, не сори! За собой убери!
– Несчастные железки привыкли к тому, что мы повсюду разбрасываем мусор, и убрали оставшуюся от пропавших одежду, – пояснила Кэт.
Транспортер снова выпустил ноги: так было легче пробираться по узким кривым улочкам. Он топал мимо салунов, танцевальных залов, магазинчиков со всякой всячиной, странных домов викторианской архитектуры, мимо толпившихся на всех углах потрепанных деловитых роботов. Кое-где были настланы деревянные дощатые тротуары, в которых роботы протоптали светлые дорожки в пару сантиметров глубиной.
Кое-где попадались испорченные роботы, замершие, не доведя до конца начатого жеста, а дважды мы видели груды из нескольких упавших роботов, беспомощно мотавших ногами и руками в воздухе; очевидно, один из них падал, а другие спотыкались о него и валились сверху. Значит, это были не настоящие роботы, а всего лишь механические модели. Мэригей вспомнила, что еще в наше время существовал термин «аудиоаниматроника», что означало всего-навсего создание кукол на электронных схемах, способных двигаться и говорить по заданной программе, а Кэт подтвердила, что через пару сотен лет после того, как мы побывали здесь, было решено из ностальгических и отчасти юмористических соображений восстановить старомодную технологию.
Еще один анахронизм представляли собой крыши зданий, полностью покрытые панелями солнечных батарей. (Ну а более прозаическим анахронизмом было то, что в каждом здании, даже в церкви, имелись торговые заведения.)
По крайней мере это избавляло нас от беспокойства по поводу поисков продуктов и крыши над головой. В лавках было столько замороженного и иным образом обработанного для длительного хранения продовольствия, что нам хватило бы его на несколько жизней; большая часть продуктов казалась куда привлекательнее, чем наши корабельные рационы, хотя, конечно, все это было гораздо менее питательным.
Переночевать мы решили в «Придорожной Гостинице Молли Мэлон». Мы с Мэригей с изумлением увидели возле стойки портье прейскурант на сексуальные услуги, но Кэт сказала, что партнеры, которых можно было здесь получить, являются роботами. Самыми натуральными роботами.
Ну а вслед за этим наш собственный робот – многоногий транспортер – преподнес нам куда больший сюрприз. Мы вышли из «Молли Мэлон», чтобы забрать свои вещи, и увидели, что они аккуратно выставлены на дощатый тротуар.
А рядом с ними, вместо машины, стоял грубовато-красивый ковбой. Он не напоминал потрепанных роботов, но и не казался очень уж похожим на человека. Он был слишком высок, более семи футов ростом. Его ноги оставляли глубокие следы в пыли, а когда он вступил на дощатый тротуар, настил тревожно заскрипел.
– Я действительно не транспортер, – сказал ковбой. – И вообще, не машина. Просто на космодроме я счел более удобным выглядеть и действовать, как одна из них.
Он говорил медленно, растягивая слова, и эта манера речи показалась мне смутно знакомой. Казалось, что я помнил ее с детства. А потом в мозгу что-то щелкнуло: так говорил актер Джон Уэйн. Мой отец любил фильмы, в которых он снимался, а мать его просто презирала.
Разговаривая, он скручивал из табака толстую самокрутку.
– Я могу снова превратиться в транспортер или любой другой предмет или организм сходных масштабов.
– Пожалуйста, продемонстрируйте, – произнес тельцианин.
Тот пожал плечами, извлек из ниоткуда большую деревянную спичку и чиркнул ею о подошву ботинка. Настоящая серная спичка, которых не существовало даже в моем детстве; когда же он раскурил свою самокрутку, послышался резкий сильный запах табака. Я не обонял его уже тридцать или тринадцать сотен лет. Когда-то это называлось сигаретами.
Затем ковбой отступил на три гигантских шага и в считанные мгновения перетек в форму транспортера. Но теперь машина была окрашена в цвета голубых джинсов и смуглой человеческой кожи, а из ее крыши торчала человеческая рука с тлеющей сигаретой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов