А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мы еще так много не знаем о себе, впереди еще столько открытий! Мне в пляс не терпелось пуститься от предвкушения. Один из дальних закоулков моего сознания, например, только что решил задачку, над которой давно чесали репу наши парни, вроде Ковальского, — как удержать линию визирования при стрельбе очередями из…
— Я ведь тоже человек, — начиная терять терпение, отозвалась Инна. — У меня есть собственные планы, я не в состоянии быть нянькой для всего человечества. Извините за громкие слова.
Мне вдруг перестал нравиться их спор. Мы поднимались, как и раньше, обнявшись и болтая, но вопросы рассерженного Юджина подняли во мне настоящую бурю. Я постарался отключиться от остальных задач и задумался, но отключиться до конца, честно сказать, не вышло. Где-то на периферии разума росла примерная схема крепления компактного карманного парашюта, о которой мы не раз рассуждали с Пеликаном. Попутно разрешалась пара задачек из прикладной химии. Если бы я мог решить их раньше, когда покупал в испанских супермаркетах и аптеках сырье для фейерверка, то на фазенде Мигеля нам не пришлось бы так туго…
— Инночка, — позвал я. — Женя дело говорит. Может, нам стоит лишний раз посоветоваться? Откуда ты знаешь, что на уме, например, у того чувака с винчестером?
Усатый дядька с винчестером за спиной был пока далеко, он только что оставил машину и собирался отмахать часа два пешком, но азимут без всяких приборов взял верный. И его, и прочих тянуло сюда, словно магнитом. Ковальский передал мне сообщение, что это в некотором смысле род массового гипноза, а катализатором процесса выступает Инна. До тех пор, пока находится в эпицентре.
— Герочка, — в тон мне невозмутимо откликнулась она. — Когда он станет таким, как ты, он выкинет ружье. Потому что оно ему больше не понадобится.
— Ты всерьез считаешь, — встрял Ковальский, — что, как только у этого чумазого фермера прорежется оперный баритон или третий урожай на делянке, он откажется от ружья?
Тут и до Роберта начало доходить. Не потому, что он был самый тупой, он просто был самый неагрессивный.
— Зайка… — протянул Боб несмело. — Зайка, Инночка, выходит, что я — полное дерьмо? Я и раньше догадывался, что вторым Хендриксом не стану, но кое-как с гитарой управлялся…
— Ты очень талантливый, Роби, — перебила она. — Я зря никого не похвалю, ты же знаешь!
Кон грустно усмехнулся:
— Нет, я — дерьмо, зайка. Я последняя сволочь, потому что раньше я завидовал Липанину. Помнишь, который был у нас басистом и отбил у меня первую жену? А теперь у него новая команда. Он гребет монету, его ходит слушать пол-Риги, а я торчу, мудак мудаком, в Берлине.
— Поверить не могу, ты завидуешь ему, Роби?! Липанин — ничтожество, он в трех аккордах путается. Если бы не его папочка, сам понимаешь…
— Я говорил тебе, что хочу его уничтожить? — с металлом в голосе спросил Роберт. — Но мы с тобой оба знали, что я на это никогда не пойду. Говорил я тебе?
Инна молчала.
— Мы оба знали, что я тряпка, слабак, ты ведь жила со мной во многом из-за этого, из-за того, что только я мог терпеть и прощать твои причуды, так? Мы оба знали, что я неспособен на настоящую авантюру, на дикую выходку, так? Я не умею шагать по трупам, я не умею пробивать стенки лбом, я могу неплохо бренчать на гитаре и зализывать твои душевные царапины.
Инна молчала. Юджин, как и я, превратился в слух, на минуту оборвав математические расчеты, что сплошной чередой проносились в его заумной репке.
— Гера мне тут подкинул несколько прелестных идеек, — неприятно хохотнул Роберт. — Гера ведь у нас специалист. Мне даже не требуется брать у него уроки. Это так здорово, зайка, что теперь каждый из нас может легко поделиться опытом!
— Роберт, прошу тебя! — предостерегающе вставил Ковальский. — Это уже не только опыт.
— Как ты прав, Женя! — Боб опять мрачно рассмеялся. — Инночка, я теперь вижу, почему Гера тебе так нравится. У него крепкая жизненная позиция, верно? То, чего мне недоставало, верно? Но теперь всё будет по-другому! Я не вижу более причин прощать тому же Липанину. Но главное, зайка, не в этом. Теперь я знаю, как его уничтожить.
29

КОНЬ
ИГРА ЗАКОНЧЕНА
— Второй дальний, доложите позицию.
— Дальний на связи. Нашли мертвого старика и…
— Что еще?
— Еще один труп.
— Девушка?
— Нет, тут такое… Это не девушка.
— Дальний, я же тебе давал наводку по навигатору Бобра!
— Слушай, Моряк, не ори! Мы целый день в трясине просидели, пока Филин не оклемался. Только сейчас сюда добрались. Девушка жива. Так и доложи Первому. Они там вчетвером. Оба «пиджака», Лис и девушка. Филин пошел за ними.
— Продолжайте преследовать.
— Мы не можем проникнуть в квадрат.
— Не понял, повтори!
— Там полно народу, но никого из контрольной группы. Отсюда плохо видно, копаются в земле, обнесли всё вокруг сеткой. Что-то вроде памятника… Лис и остальные прошли дальше.
— Куда дальше? С той стороны озеро. Дальний, я не понял. У вас есть связь с Лисом?
— Что-то странное… Он просил нас не мешать.
— Второй дальний, вас Первый спрашивает. Подтвердите: Лис ушел с гражданскими добровольно?
— Не могу утверждать. Судя по следам — да.
— Вы должны его забрать.
— Моряк, погоди, не отключайся! Дай мне Первого.
— Слушает Первый.
— Первый, у меня плохое предчувствие…
— Пока вокруг чисто, не дергайся. Мы следим.
— Нет, я насчет Лиса. Что, если он откажется возвращаться?
— То есть как? Вы его видите?
— Первый… Вы слышите меня? Не понимаю, что происходит. Полно солдат и полиции. Оцепляют участок леса сеткой. Очевидно, девчонка нашла, что искала. Какой-то доисторический монумент.
— Дальний, не суетись. Только что поймали местное телевидение: там, где вы находитесь, под землей целый храм, заваленный ценностями. Ближайший гарнизон поднят по тревоге, сидите тихо. Будем считать, что ваша задача выполнена.
— Твою мать…
— Пеликан, что за ругань в эфире?! Вас преследуют?
— Нет, мы оторвались. Нами никто не интересуется. Ладно, мы обойдем с севера.
— Дальний, я повторяю вопрос. Вы видите Лиса?
— Филин к нему пошел. Говорит, что видит. Там узкая такая лощинка. Они у костра втроем — Лис и «пиджаки». Девушку не вижу.
— Девица нас больше не волнует. Тема снята. Срочно войдите в контакт с Лисом и забирайте его. Вертолет уже в пути, я укажу вам точку посадки.
— Моряк! Филин только что передал… Короче, Лис отказывается возвращаться.
— Пеликан, дай мне Филина напрямую.
— Слушаюсь.
— Филин на связи.
— Филин, говорит Первый. Вы можете выяснить, спускался Лис в это подземелье или нет?.. Не слышу ответа.
— Спускался. Он мне сказал, что скоро из Мехико прилетят два самолета с археологами и чтобы мы быстрее убирались отсюда.
— Насколько близко вы к нему подходили? Возможно такое, что Лис накачан наркотой?
— Мы общались на расстоянии двадцати метров. Ближе он не подпустил.
— Как это «не подпустил»?
— Так. У него пулемет. Кроме того… Он вроде как заранее знал, что я приду. Он ждал меня. Если вы думаете, что Лис позарился на драгоценности…
— Неважно, что я думаю. Дальний, слышите меня?
— Слышу. Второй дальний на связи.
— «Птичка» уже пошла. Группа должна вернуться в полном составе. Вы поняли меня?
— Я вам докладывал. Кайман погиб.
— На ваше усмотрение. Ни один живой член группы не должен остаться. …Дальний, не слышу ответа?!
— Так точно, Второй дальний понял… Никто не останется.
30

ОФИЦЕР
НАЕДИНЕ С ПСИХОМ
Когда в грудь товарищу, одна за другой, угодили две пули, Ковальский находился совсем близко. Впоследствии Юджину казалось, что он заранее предчувствовал свистящий полет снарядов, что холодная клешня схватила его за сердце, стоило только повернуться спиной к лесу. В грудь и спину ударила такая боль, что Юджин с трудом сдержал крик. Он мог бы отключить свои ментальные рецепторы, в конце концов, смертоносный свинец достался не ему. Но он должен был разделить эту боль.
И еще — это было самое страшное — он понимал, что раны, скорее всего, смертельные.
Полчаса назад Ковальскому удалось, наконец, просчитать верные варианты нагрузок. Ему удалось сделать то, с чем три месяца не мог справиться компьютер Пендельсона. Юджин зафиксировал и отложил в памяти как минимум четыре готовых варианта. Сама идея слабых полей отнюдь не потеряла актуальности. Следовало как можно быстрее изложить ее, пока это не сделал кто-то другой. Возможно, выпустить отдельной монографией и, чем черт не шутит, подать заявку на Нобелевскую. Но и здесь никак невозможно что-либо предпринимать без шефа…
Ковальский почти забыл, что находится в бегах и представляет интерес скорее для криминалистов, чем для коллег по университету. Последний час он плавал в ином, светлом и приятном, измерении, где не оставалось места пустым тревогам. Какие еще могут быть тревоги, если совершен переворот? Он без усилий «дотянулся» почти до всех знакомых людей. Ему понадобилось только вспомнить их образ или тембр голоса, хотя в одиночку это оказалось сложнее, чем втроем. Не всегда Ковальский угадывал, чем занимается или о чем думает человек, ему чаще казалось, что он подглядывает сквозь щели в закрытых ставнях. Люди занимались какими-то мелкими домашними заботами, и, сколько он ни кричал и ни стучался снаружи, никто и ухом не повел.
Только с теми, кто шел им навстречу, было иначе. У многих «ставни» были распахнуты или готовы распахнуться, но притрагиваться к ним Юджин опасался. Люди шли и шли, будто их тянул исполинский магнит. Некоторые здоровались, улыбались, но, стоило ему отвернуться, как их улыбки гасли, глаза начинали смотреть вдаль, точно отыскивая на горизонте исчезающий парус. Люди пробирались сквозь заросли, находили узкую лощинку, где догорал костер и где металлическим пауком раскорячился ненужный больше пулемет; они обходили лежащего Боба и вступали во внутренний круг. Многие Роберта приветствовали, он задумчиво кивал в ответ, теребил бороду и опять возвращался к своему занятию. Он уже заполнил нотами оба маленьких блокнота, свой и Юджина, и многие мужчины и женщины из тех, кто уже повидался с Инной, делились с ним обрывками газет, салфетками и даже книгами.
Там, в глубине оврага, на укутанной тенью полянке, не происходило ровным счетом ничего примечательного. Люди просто садились в кружок, отдыхали минут двадцать, затем вставали и отправлялись назад. Некоторые, впрочем, начинали обниматься и даже плакать. Тогда Инна звала Боба. Он бросал свою незаконченную симфонию, вскакивал и выводил плачущих наружу, в лес.
Ковальский не мог найти Пендельсона. Юджин даже предпринял рискованную попытку поискать шефа среди… мертвых, о чем тут же глубоко пожалел. Он пережил удар такой силы, точно прыгнул с вышки и со всего маху шлепнулся грудью о воду. Замечательно, что поблизости находился подкованный в полевой медицине Гера. Лис увидел его побелевшее лицо и, ни о чем не спрашивая, затеял массаж сердечной мышцы.
— Ты псих! — просто отметил Боб. — «Некрономикон» читал?
Ковальский мог только промычать в ответ. Чтобы как-то отвлечься от переживаний, он увязался в поход за Лисом. Сначала тот упирался, но Юджин убедил его, что может пригодиться, как живое доказательство. Лис долго колебался, и Юджин с Бобом видели его сомнения. Идти туда было не просто опасно. После того, что они выяснили о намерениях Пеликана, идти туда было самоубийством.
— Я не буду прятаться! — заявил этот ненормальный русский.
— Тебе незачем к ним возвращаться!
— Я не хочу, чтобы меня считали дерьмом!
— Ты ни в чем их не убедишь!
Ковальский готов был рвать на себе одежду. Лис, не оборачиваясь, на ходу отшвырнул косточку какого-то тропического фрукта. Приходилось почти бежать за ним следом.
— Женя, ты сделал свое дело? Добился, чего хотел? — Лис говорил вполголоса, точно рассуждал сам с собой. — А я вот кое-что не закончил. Я обязан доложить…
Солдаты уже раскручивали вокруг каменной головы мотки колючей проволоки, вбивали в землю столбы и вешали флажки. Лис и Юджин сделали большой крюк, обходя место раскопок, хотя можно было просто стать невидимыми. Лес больше не представлял для Юджина загадки, пространство капризничало лишь в самом центре, на участке размером с теннисный корт, где сидела Инка. Там стволы по-прежнему танцевали перед глазами.
У внешней опушки они нашли и похоронили Пенчо и Аниту. Глубокую могилу выкопать было невозможно, но Лис сходил в лагерь археологов и принес лопаты. Кто-то успел порыться в вещах старика, вокруг было полно следов. Аниту даже после смерти трогать не решились. Ковальский всаживал острие в рыхлую, влажную землю и чувствовал спиной, что за ними наблюдают. Дважды из подлеска выходили группки солдат, Гера молча заставлял их повернуть обратно.
Потом они заспорили, ставить ли крест на могиле язычников. Сошлись на том, что крест всё-таки поставить стоит. Возможно, сюда доберется когда-нибудь местный священник и прочтет что-нибудь подобающее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов