А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Ветер порывами проходил над тайгой и снова затихало все вокруг, рождая в душе смутное беспокойство.
- Что выковырять?
- Ну, золотишко. Из той земли, что накопал. Ты же говорил, его тут много.
Сизов помолчал, вглядываясь в темневший, исчезавший в дымке дальний берег озера.
- Во-первых, я говорил: может быть. Это надо еще узнать.
- Так узнавай!
- Для этого следует изучить месторождение касситерита, провести лабораторные анализы, собрать тонны промышленных проб. Нужна большая работа.
Красюк приподнялся озлобленный.
- Так чего ты мне голову дуришь?
- Это правда, Юра. Ты ждешь готовенького, но готовый продукт создается только общими усилиями... Вот в этом суть всего эгоистического и преступного - жизнь за счет готового продукта, созданного обществом.
Сизов лег, закинул руки за голову. Молчать было невмоготу, и он заговорил на отвлеченную тему. Только чтобы не думать о золотом водопаде.
- В мире, переполненном благами, кое-кому кажется, что блага эти существуют сами по себе, независимо ни от кого. И потому эти люди считают себя вправе хватать все, что им хочется, ничего не давая взамен. Но общество потому и общество, что каждый его член не только потребитель, но и производитель, создатель. Эгоисты же хотят только потреблять. Как крысы, они готовы жить объедками с большого общественного стола, но только не работать, не производить, не отдавать...
Красюк слушал, накачивая себя злостью. Когда на суде почти то же самое говорил прокурор, он терпел - прокурору так полагается, ему за это деньги платят. Но когда свой брат зэк начинает мораль читать...
Красюк вдруг подумал, что Сизов хоть и зэк, но "своим братом" его никак не назовешь, другой он, совсем другой. Чужой. Этот не пойдет на все ради тебя, ему сначала надо знать, что ты за человек.
- Заткнись! - обозлился Красюк. - Нотации и в колонии надоели.
- А это не нотации, - все так же задумчиво сказал Сизов. - Это правда. Тебе вот золотишко покоя не дает, а по мне хоть бы его и вовсе не было. Не совсем, конечно. Но золото для меня такое же ископаемое, как олово, что в касситерите, как уголь, железо, медь. В этих местах недра столь богаты, что дух захватывает. Еще Ломоносов предвидел: "Российское могущество будет прирастать Сибирью". Сейчас много рук тянется к нашим богатствам. Часто это руки хапуг. Но настанет время, и придут сюда другие люди...
- Зэки, - ехидно подсказал Красюк.
- И встанут тут города, пролягут железные дороги...
- Стройки коммунизма?
- Далась тебе эта рыночная пропаганда, - спокойно возразил Сизов. Просто стройки. Жизнь не может не развиваться. И представь себе: на этом самом месте, вот тут, на берегу озера - набережная, а на ней - ребятишки. И люди будут приходить сюда, любоваться озером...
Красюк слушал и дивился. Задремывал. Чудилось ему, что идет он по широкой набережной, а за озером не сопки, а горы из чистого золота, бери не хочу. Красюк побежал к горе, чтобы набить карманы дармовым золотишком, но тут откуда-то вывернулся Сизов, погрозил пальцем, как нашкодившему школьнику: "А что ты сделал для общества?" Красюк оттолкнул его, но тут навстречу ему вышел Дубов, сказал с хитрой подначкой: "Шаг влево, шаг вправо - считается побег..." Красюк решил, что лучше всего сыграть под дурачка, и заканючил, что не виноват, что заблудился. Но Дубов вдруг поднял обе руки и заревел страшно, по-медвежьи...
Красюк вскочил с противной дрожью во всем теле. Ночь была темная, как вчера, ни луны, ни звезд. Сизов суетился возле костра, валил в огонь охапки сучьев. А за черной стеной леса, совсем близко свирепо ревел медведь, скрипел когтями, драл сухую кору.
- Повадился, - сказал Сизов. - Теперь не отстанет.
- Чего ему надо?
- Поди пойми. Может, нашего кабана учуял, а может, просто хулиганит.
- Уходить надо.
- Не получится, если уж повадился. За нами пойдет.
- Чего ж делать-то?
- Одно остается - напугать.
Они кричали и вместе, и по отдельности, сердито и уверенно кричали, чтобы не выказать голосом страха: звери отлично понимают, когда их боятся. Но медведя эти крики не очень пугали. Пошумев, он сам по себе затих, исчез, не показавшись на опушке.
- Чем его напугаешь?
- Утром придумаем. Спи пока.
- А если он снова?
- Не придет. Похулиганил, и довольно. Медведь свою норму знает.
Утром они осмотрели лес, нашли исцарапанную медведем сосну. Медведь был громадный, до верхних царапин даже высокий Красюк рукой не доставал.
- Разве его напугаешь?
- А как говорил гражданин Дубов? Нет человека, к которому нельзя было бы подобрать ключик.
- Так то - человека.
- Попробуем применить это к медведю. Главное - его ошеломить. Если догадается о засаде - не испугается. Неожиданность - вот что нужно. Скажем, только он начал дерево царапать, а тут ему колом по башке...
- Ха! Кто его будет стеречь с этим колом?..
- Погоди, кажется, придумал, - сказал Сизов, осматривая сосну. Подсади-ка меня. И кинь веревку.
Он привязал веревку к концу длинного сука, затем принялся подрубать его. Дорубив до середины, спрыгнул на землю.
- Что удумал? - спросил Красюк.
- Сейчас поймешь.
Сизов потянул за веревку и надломил сук так, что он расщепился вдоль.
- Теперь вот что сделаем: привяжем камень побольше, подтянем его, захлестнем веревку вокруг ветки, проденем конец в расщепленное место, чтоб зажало.
- Ну и что?
- Если потянуть за надломленную ветку, конец веревки выскользнет, веревка раскрутится, и камень упадет.
- Ну и что? - снова спросил Красюк.
- Как только медведь начнет царапать сосну, мы потянем за ветку. Камень свалится ему на голову, с ним случится медвежья болезнь, он убежит и больше не вернется. Верное средство.
- Медвежья болезнь?
- Не слыхал? Другими словами, медведь наложит в штаны.
- Как бы нам не наложить. Хотел бы я знать, кто потянет за ветку.
- Если ты боишься, то я это сделаю. Отойду сколько можно с этой вот привязанной к ветке веревкой и буду ждать.
- А если он тебя найдет?
- Думаешь, он нас возле костра найти не мог? Боялся.
- Не нравится мне это.
- А ты всегда делаешь только то, что нравится?
- Давай хоть вместе затаимся.
Этого Сизов не ожидал. Что-то, видно, надломилось в Красюке, если заговорил о товариществе.
- Нет, Юра, вдвоем затаиться труднее. Ты, как вчера, спи на своем месте.
Но Красюк в эту ночь уснуть не мог. Полежал на ветках, от комаров голову телогрейкой, прислушиваясь. Тайга, как обычно, шуршала, стрекотала, вскрикивала разными голосами. Громче всех хохотал филин. И казалось Красюку, что филин хохочет над ним, запутавшимся в тайге, как и в жизни. В этой ночной угрюмости леса, наедине с самим собой, вдруг подумалось, что никогда не быть ему богатым. Даже если вынесет из тайги и продаст золото, то быстро спустит деньги, какие бы они ни были. Не умел он копить их, даже просто хранить не умел, это он знал за собой совершенно точно. И, уж конечно, не будет веселья. Какое веселье, когда за спиной побег. Рано или поздно поймают, и опять - пайка на лесоповале. И не на таком вольготном, как было.
- Нич-чего! - со злостью сказал Красюк. Он встал, подсел к костру, подбросил веток для дыма. - Ничего. Хоть день, да мой.
И тут пришла другая мысль: до этого дня надо еще дожить. Он пожалел, что не расспросил Сизова о дороге на случай, если медведь того задерет. Случись такое - куда идти?
От этой мысли ему стало страшно. Кромешная темень, хохот проклятого филина, одиночество у костра нагнали на Красюка тоску, какой он не испытывал и в самые черные свои дни.
И тут он услышал резкое, как кашель, всхрапывание медведя. Послышался скрежет когтей о кору, и вслед за тем страшный, берущий за душу рев резанул уши, продрал неприятной дрожью до самых печенок. Медведь на минуту замолк, словно бы перевел дух, и снова принялся реветь.
Вдруг он как-то странно икнул, будто ойкнул. Будто шороху прибавилось в тайге. И все стихло. Даже филин умолк.
Вскоре пришел Сизов, радостно посмеиваясь, принялся укладываться.
- Теперь можем спать спокойно. Шишку здоровую получил медведь, почешется.
Утром они направились к сосне. Под ней валялся камень, обвязанный веревкой, а рядом - следы от внезапно случившегося с мишкой несварения желудка.
Красюк хохотал так, словно услышал донельзя смешной тюремный анекдот. Сказывались пережитые в одиночестве страхи. Сизов понимал причину этого неестественно бурного веселья и не мешал. С давних пор в нем укоренилось убеждение, что смех, если это не насмешка, действует благотворно. Смеясь, нельзя ни замышлять, ни делать злое.
* * *
Когда человека убивают на улице, это вызов правоохранительным огранам. А если убивают на месте, охраняемом теми самыми органами? Как это назвать?
Двое находившихся под следствием участника ограбления разбившегося вертолета с золотом были застрелены в тот момент, когда их сажали в спецмашину, чтобы отвезти в крайцентр. Милиции досталась только винтовка с оптическим прицелом, которую нашли на чердаке соседнего дома.
Вот уже месяц прокуратура держит этот "висяк" под контролем, а ни с места. Было очевидно: кто-то заметал следы. Кто?.. Кое-какие догадки у Плонского имелись. Но догадки к делу не пришьешь. Да и не мог он направить дело по этому следу. Не мог и не хотел.
Только что в его кабинете прошло совещание, на котором он отчитывал молчаливых сотрудников за упущения в работе, в том числе и за этот "висяк". Хотя отчитывать было не за что: дело забрала краевая прокуратура, пусть там у них и болят головы.
А теперь он отдыхал, сбрасывал стресс, в который сам же себя и вверг в запальчивости. Секретарша принесла ему свежезаваренного чая. Он ходил со стаканом по кабинету, отхлебывал чай и подумывал, не принять ли чего покрепче, коньяка например. Лучшее средство против стрессов. Это он знал по себе. Да и доктора советуют то же самое. Но нельзя было. Не далее как вчера он дал себе зарок не пить. Врач посоветовал воздерживаться, поскольку по его, врача, мнению, у зампрокурора все признаки привыкания к спиртному. Еще немного, и начнется какая-то там очень опасная стадия...
От тягостных мыслей оторвал телефонный звонок. Плонский сразу узнал хрипловатый голос Толмача.
- Простите, что отвлекаю от дел государственных.
Плонский промолчал, поскольку уловил в голосе даже не шутку - издевку.
- Вы заняты?
- Да.
- Работаете с документами?
В трубке послышался смешок. Плонский сначала удивился такой бесцеремонности хоть и знакомого, но все же не столь близкого человека. А потом сам рассмеялся, вспомнив анекдот про президента. На его похоронах могильщики, вместо того чтобы закапывать гроб, сели перекурить. Пускай, дескать, президент напоследок еще поработает с документами.
- Поздравляю, - сказал Толмач.
- С чем?
- Вы вроде как достигли президентского благополучия.
- Если бы...
- Тогда предлагаю отдохнуть от трудов праведных.
- Нельзя мне. Врач не разрешает.
- Я не выпить предлагаю, а отдохнуть. Слетать в одно райское местечко, расслабиться.
- Что значит - слетать?
- Я же купил вертолет. Вы разве не знали?
Плонский знал, что вертолет, упавший у поселка Никша, провалялся там несколько дней. Участковый, лейтенант Грысин с ног сбился, пытаясь организовать охрану. И все же не уберег: местные умельцы кое-что с машины поснимали. Воинская часть, которой принадлежал вертолет, почему-то вовремя не почесалась, а потом, к всеобщему удивлению, продала его на металлолом. За всем этим угадывалась ловкая организующая рука. И странно, что он, зампрокурора, сразу не догадался, чья это рука.
- Как это тебе удалось?
- Разве это вопрос? В наше-то время.
- Он же был весь поломанный.
- Не весь. Спецы быстро поправили. Теперь я приглашаю вас на легкую прогулку.
- Его надо сначала облетать после ремонта.
- Облетали. Надежность стопроцентная.
- А куда?
- Я сказал: райское местечко. Вы не знаете.
- В нашем районе?
- В нашем.
- И я не знаю? Такого не может быть.
- И все-таки.
- Интересно.
- Вот я и говорю: вам будет интересно.
- Когда... это?
- Да прямо сейчас. Я за вами заеду.
Через полчаса Плонский стоял на краю аэродромного поля возле одинокого серо-зеленого вертолета, уныло опустившего длинные лопасти винта. Пилот молодой, по-военному подтянутый парень с ускользающим взглядом темных глаз - в ответ на "здрасьте" Плонского только кивнул и исчез в открытом овальном дверном проеме. Толмач кинул туда же большую сумку, что привез с собой, широким церемониальным жестом пригласил гостя садиться.
- Что, больше никого? - удивился Плонский.
- А зачем нам еще кто-то?
Толмач закрыл дверь, и в иллюминаторах сразу замельтешили раскручивавшиеся лопасти.
Через минуту белевшие вдали окраинные дома райцентра исчезли из вида, и до самого горизонта раскинулись немереные просторы тайги.
- Куда мы все-таки? - крикнул Плонский. Его не покидало непонятное беспокойство.
- Теплый ключ! - прокричал в ответ Толмач и, склонившись над сумкой, принялся выкладывать на стол фляжки, бутылки, баночки с закуской.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов