А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Больно до них дотронуться.
– Так. С ними жестоко обращались. Завтра нырять будет Адам. А вы можете понежиться на солнце.
Трис перевернул мясо на сковородке, наклонился к ящику под раковиной и вынул оттуда целый ассортимент овощей: фасоль, огурцы, кабачок, лук и помидоры. Он покрошил все в большую миску, добавил соус и перемешал вилкой.
Мясо было темно-розовое, почти пурпурное и имело специфический вкус.
– Вы храните это мясо здесь? – спросила Гейл, окуная кусочек мяса в соус.
– Не знаю. А что?
– Мне просто любопытно.
– Оно вам нравится?
– Оно... имеет интересный вкус.
– Это ведь не говядина, знаете?
– Вот как? – медленно произнесла Гейл. – Что же это?
– Козлятина. – Трис отрезал кусок мяса, положил его в рот и с удовольствием стал жевать.
– О!
В желудке у Гейл что-то перевернулось, и она взглянула на Сандерса. Он как раз собирался откусить кусочек мяса, но теперь вилка застыла в нескольких дюймах от его рта. Он увидел, что она смотрит на него, и, задержав дыхание, взял мясо в рот и проглотил его целиком.
После ужина Трис положил свою тарелку в раковину и сказал:
– Я собираюсь прогуляться; возможно, наведаюсь к Кевину ненадолго. Можете меня не ждать.
– Нам нужно что-то сделать? – спросила Гейл.
– Нет, наслаждайтесь друг другом. – Он вытер руки о штаны и взял бутылку рома из шкафчика. – Кевин пьет пальмовое вино домашнего изготовления. Обжигает внутренности быстрее, чем морская медуза. – Он окликнул собаку, спавшую под столом: – Пошли.
Собака вскочила на ноги, потянулась, зевнула и вышла за Трисом через кухонную дверь.
Когда калитка была закрыта и звуки шагов Триса замерли вдали, Сандерс произнес:
– Неплохо с его стороны.
– Что?
– Оставить нас наедине.
Он протянул руку через стол, чтобы взять ее руку в свою. Гейл не выдернула свою руку, но и не ответила на его прикосновение.
– Трис был женат, – проговорила она и затем рассказала ему историю, которую поведал ей Коффин.
Пока Сандерс слушал, он вспомнил свою беседу с Трисом и понял: то, что казалось ему дружеским советом, было искренней, сердечной заботой. Трис пытался увести его от того отношения к жизни, которое когда-то избрал для себя сам и которое навсегда лишило его надежды на радость. Поняв это, Сандерс почувствовал холодный страх, никак не связанный со страстью к приключениям.
– Я люблю тебя, – сказал он.
Она кивнула. На ее глаза навернулись слезы.
– Пошли спать.
Он поднялся и составил посуду в раковину, затем вернулся и повел Гейл в спальню.
Впервые ему не удалось ее возбудить. Через некоторое время он перестал пытаться и спросил:
– В чем дело?
– Сожалею... Я не могу. – Она отвернулась от него и прижалась к стене.
Сандерс долго лежал без сна, прислушиваясь к звуку работающего компрессора на улице. Постепенно ее дыхание стало ровнее и глубже, и вскоре она крепко спала.
Сексуальный порыв Сандерса не был простым желанием: он чувствовал, что ему необходимо выразить свою любовь к Гейл, успокоить, оберечь ее. Но она его не хотела, по крайней мере, не нуждалась в том, что он хотел дать ей, и Сандерс вдруг почувствовал себя обиженным на Триса. Трис не рассказывал им о жене, даже не предполагал, что они знают о его личной жизни, но каким-то образом он, его прошлое, его неизбывная печаль встали между ними. Сандерс понимал, что его досада ни на чем не основана, но не мог подавить ее.
Наконец он заснул. Он не проснулся, когда в тишину ночи ворвались новые звуки – шум автомобильного двигателя, шелест покрышек по гравию.
* * *
Лишь ветер разбудил его утром – ветер, свистящий сквозь занавеску и хлопающий ставнями, дующий с моря и набирающий силу, переваливая через скалы.
Трис сидел в кухне, просматривая старые газеты. Сандерс не стал спрашивать, не нашел ли он там чего-нибудь новенького; отныне он знал, что Трис говорит только тогда, когда у него возникает в этом надобность. Поэтому все, что он счел нужным произнести, щелкнув по стеклу барометра, было:
– Вы оказались правы.
– Да. Дует весьма сильно. Но здесь хуже, чем внизу. С нами все будет в порядке.
Сандерс взглянул на часы: половина седьмого.
– Когда вы хотите выйти?
– Через полчаса или сорок минут. Если ваша девушка хочет поесть, лучше уже разбудить ее.
– Хорошо, – Сандерс все же не смог удержаться от любопытства. – Что нового?
– Ничего особенного, ничего, что привело бы нас к чему-нибудь значительному. Дневники... Боже, если слушать россказни этих матросов, так подумаешь, что на каждом корабле был по крайней мере чертов Форт-Нокс!
Путешествие вдоль южного берега оказалось нелегким. “Корсар” шлепался о бушующие волны, кренясь и содрогаясь, оставляя за собой пенный шлейф; струи воды захлестывали нос и били в стекла иллюминаторов. Собака, безуспешно пытавшаяся устоять на носу, улеглась в сухом уголке и взвывала всякий раз, когда ее тело ударялось о качающуюся палубу.
Дэвид и Гейл стояли в кокпите рядом с Трисом, удерживаясь за надстройку.
– Мы сможем нырять? – усомнился Сандерс.
– Конечно. Это всего двадцать узлов, но мы встанем на якорь с подветренной стороны рифа и пойдем на дно.
– Что будет, если якорь не удержится?
– Тогда “Апельсиновая роща” станет владельцем новехонького кораблекрушения.
Когда они оказались в створе “Апельсиновой рощи”, Трис направил лодку к берегу. Волны обрушивались на риф и разбивались о него на пенистые языки.
Сандерс ожидал, что, как всегда, Трис аккуратно будет выбирать путь среди рифов. Вместо этого он отходил от рифов в сторону моря на несколько секунд, изучал течения и характер волн, а затем прибавлял скорость и проскакивал через первый же просвет между рифами.
– Держитесь крепче, – предупредил Трис, – она собирается брыкаться.
Лодка дернулась в сторону линии рифов. Попав на вершину волны, корма накренилась вправо; Трис круто закрутил руль вправо, и лодка выпрямилась. Он ввел лодку назад в течение пары секунд, затем добавил обороты и ринулся ко второму рифу.
К тому времени когда они прошли все рифы и плыли с относительно спокойной подветренной стороны, Сандерс ощутил, как пот струйками стекает с его висков под ворот водолазного костюма.
– Береговой вал, – сказал Трис. Он заметил, что одной рукой Гейл все еще цепляется за ручку на консоли, и похлопал по ней: – Все в порядке.
Она ослабила руку и неуверенно усмехнулась:
– Ура!
– Я должен был предупредить вас. Это – единственный способ пройти мимо этих сволочных рифов при таком состоянии моря. Если правильно рассчитать время, остается глубина, достаточная, чтобы пройти над скалами. Но если вы пытаетесь проложить путь между рифами, волны обязательно начнут швырять судно о рифы.
Им не пришлось болтаться в ленивой зыби, дожидаясь Коффина. Увидев лодку сквозь рифы, он перескочил низкую линию волнореза и поплыл к ним.
– Извини, что опоздали, – сказал Трис, втаскивая Коффина в лодку. – Нас немного постукало.
– Представляю. Якорь на подветренной стороне?
– Да. Не хочешь ли промокнуть сегодня? У девушки что-то с головой не в порядке.
– Мне бы хотелось.
Трис повернул лодку в направлении рифов. Коффин прошел вперед и осмотрел якорные цепи.
– Левый борт и правый борт? – спросил он.
– Да, с помощью милосердного Христа. Я буду кричать.
Трис прогнал лодку через две первых линии рифов, затем замедлил ход, приблизившись к третьей линии. Лодку беспорядочно бросало вверх и вниз, и Коффин, используя толстые коричневые пальцы ног как стабилизаторы, сгибал и разгибал колени, чтобы погасить удары движущейся лодки, удерживаясь на носу.
Наблюдая, как Коффин сохраняет равновесие, Сандерс улыбнулся и покачал головой.
– Что? – спросила Гейл.
– Я просто вспоминаю. Когда Трис впервые сказал, что Коффин собирается нырять, я спросил его, будет ли от Коффина хоть какой-нибудь прок. Погляди сейчас на него. Если бы это я был там, то искупался бы за бортом уже не меньше дюжины раз.
Гейл взяла его за руку.
– Правый борт! – крикнул Трис.
Коффин забросил якорь на риф, моток веревок у его ног выскочил за борт. Трис уменьшил обороты и позволил лодке скользить назад, пока веревка не натянулась. Коффин положил ладонь на извивающуюся веревку и сказал:
– Хорошо зацепилась.
Трис направил лодку вперед и начал тащить вверх якорную веревку. Он крикнул:
– Левый борт!
И Коффин забросил другой якорь.
Когда обе якорные веревки были натянуты, Трис повернул ключ, и мотор замер, слышны были лишь звуки волн, разбивающихся о рифы, шум ветра, свистящего над водой, и шлепки корпуса, ударявшегося о поверхность воды.
Трис сказал Коффину:
– Ты хотел Деско.
– Ну да. Не желаю, чтобы бутылка стукалась вокруг, во всяком случае, не при такой волне.
Трис прикрутил три воздушных рукава к компрессору, проверил уровень топлива и давление масла и завел компрессор.
Когда они одевались, Трис сказал Гейл:
– Не скажу, что в этом есть необходимость, но вы могли бы потренироваться.
Он снял ружье с рулевой консоли, выложил все пять патронов себе на ладонь и передал ружье Гейл.
– Сейчас все будет готово. Все, что вам нужно сделать, – это оттянуть назад переднюю рукоятку и нажать на курок.
Гейл держала ружье с отвращением, как если бы в ее руках была змея. Бессознательно уголки ее рта опустились, и она нахмурилась. Она оттянула затвор, нажала на курок – раздавался металлический щелчок.
– Во что я должна прицеливаться?
– Вы не будете целиться. Держите его у бедра. Если вы поставите его себе на плечо, ощущение будет такое, будто вам оторвало руку. Стреляйте в направлении того, во что вам хочется выстрелить, и если этот предмет достаточно близко от вас, он разорвется на куски.
Трис взял ружье и заложил пять пуль в магазин.
– Я не смогу, – сказала Гейл.
– Посмотрим. Стоит одному из маньяков Клоше подойти к вам, размахивая мясницким ножом, и вы обнаружите, что можете делать самые невероятные вещи. – Трис увидел, как на ее лице промелькнуло отчаяние. – Как я уже сказал, вам совсем не обязательно будет его использовать. Похоже, что наибольшая ваша забота будет заключаться в том, как бы сохранить в себе съеденный утром завтрак.
Трис спустился вниз, вернулся с шестью старыми, разномастными перчатками от водолазных костюмов и побросал их на перекладину.
– Найдите себе подходящие, – сказал он, обращаясь к остальным. – Придется хвататься за скалы, чтобы удержаться на месте. И убедитесь, что имеете достаточный вес: лучше падать камнем на дно, чем удариться о днище.
Они перевалились через борт. Сандерс начал подыматься к поверхности, чтобы очистить маску, но быстро изменил намерение: волны швыряли его тело из стороны в сторону, пронося всего в нескольких дюймах от раскачивающегося корпуса. Он выдохнул и быстро стал падать на дно. Стоять на песке было почти невозможно, течение здесь было менее сильное, чем на поверхности, но все же достаточное, чтобы таскать его взад и вперед, как сено во время шторма. Сандерс упал на колени и пополз в сторону рифа. К нему быстро спускался Трис, таща за собой два холщовых мешка и трубку воздушного лифта.
Волны возле рифа были пострашнее – они покрывали с головой, вызывали появление донных водоворотов, толкавших ныряльщиков на скалы. Сандерс пытался останавливаться перед рифом, но ничего не получалось. Его ударило бедром о скалу, и он упал вперед лицом на жесткие отростки кораллов. Он вслепую выкинул руку вперед, стукнулся обо что-то и схватился за край коралла. Без резиновой перчатки рука была бы поранена. Его тело зависло горизонтально по течению; он видел Триса и Коффина, лежавших лицами на песке, они, очевидно, находились вне зоны волнения и уже копали песок с помощью воздушного лифта.
Сандерс начал подтягиваться вперед, передвигая руки по очереди, пока не добрался до дна рифа. Он распластался рядом с Коффином. Хотя его ноги все еще оттягивало в сторону рифа, он обнаружил, что, вдавив колени в песок, может сохранять относительно устойчивое положение. Коффин передал ему мешок, а затем первые несколько горстей ампул.
В течение часа они наполнили все три мешка по шесть раз. Сандерс шесть раз поднялся на поверхность, борясь изо всех сил, чтобы удержаться на качающейся платформе и чтобы его не снесло под лодку, пока Гейл опустошала мешки. Он продрог и устал, начали болеть и его пазухи. Каждый спуск был труднее предыдущего, занимал больше времени, так как уши отказывались очищаться, а пазухи над глазами скрипели, протестуя.
Сандерс жестами попросил Коффина поменяться с ним местами, сделать за него несколько следующих подъемов наверх; Коффин согласился. Сандерс лежал ничком у края ямы, которую раскапывал Трис, и, как только воздушный лифт выбрасывал ампулы, хватал стекляшки, прежде чем их могло унести мимо.
Прошел еще один час – семь походов наверх, Коффин и Сандерс снова поменялись ролями. Поднимаясь с мешками, Сандерс взглянул на часы: почти одиннадцать.
Он держался за платформу и ждал, когда ему вернут мешки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов