А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Вот здесь созревает вино. После этого продукт разливается в бутылки и отправляется потребителям. Я покажу тебе наши аппараты розлива, но это в другом здании. Близко, совсем рядом. Бочки, на которые ты смотришь, расположены по годам. У нас здесь, в этом хранилище, содержится вино четырехлетней, пятилетней и шестилетней выдержки. Дегустирует вино, то есть определяет, когда оно готово, моя… тетя Шейла.
Дион втянул ноздрями воздух. Пахло брожением и виноградом.
Он вспомнил маму.
А что, если они с Пенелопой в конце концов поженятся? И мама получит неограниченный доступ к алкоголю?
Ему не хотелось даже думать об этом.
– Это у нас ведь ознакомительная экскурсия, не технологическая. Если ты хочешь вникнуть в процесс изготовления вина более глубоко, если хочешь проследить его шаг за шагом, я не сомневаюсь, что смогу уговорить какую-нибудь из моих теток все рассказать.
Он покачал головой и улыбнулся.
– Не надо. Вполне достаточно и этого. Ты сама прекрасный гид, даже удивительно. Тебе не приходило в голову начать работать профессионально?
– Очень смешно.
Они двинулись обратно тем же путем, что шли сюда, но из давильного цеха вышли через боковую дверь, которая вела в холл.
– А что здесь? – спросил Дион, показывая на дверь.
– Здесь? Это лаборатория. Но мы туда не пойдем. Это территория матери Шейлы, а она у нас очень щепетильная. Даже я никогда туда не входила.
– Секретное производство?
– Хм, там колдуют над сортами, создают новые вина. Очень серьезная работа.
Они вышли наружу и зажмурились от яркого послеполуденного солнца.
– И куда же продают ваше вино? – спросил Дион. – Я сам не видел, но Кевин сказал мне, что ваше вино в магазинах не продается, а вы выполняете только заказы по почте.
Ее лицо напряглось.
– А он не говорил, что это «Лесбиянское вино»?
– Нет, – соврал Дион.
– Кевин Харт? И он ни разу нигде не упоминал слово «лесбиянское», ни в каком контексте, связанном с нашим вином?
Дион улыбнулся.
– Да, я вспомнил, он вроде бы что-то такое говорил.
Она покачала головой.
– Мы производим то, что называется «специальными сортами» вин. Кевин прав, большей частью их продают по почтовым заказам, но это потому, что большинство наших клиентов живут за пределами штата. Или даже за границей.
– А что это за «специальные сорта» вин?
– Это вина, которые пользуются спросом главным образом у коллекционеров или знатоков. Как, например, книги, которые издают ограниченным тиражом. Большинство маленьких фирм, таких как наша, не способны конкурировать на массовом рынке с крупными, давно зарекомендовавшими себя фирмами, так что мы создали для себя свою собственную нишу. Мы производим сорта вин, которые большим заводам производить экономически невыгодно. Специальные фирмы, такие как наша, обычно специализируются на винах из малоизвестных, экзотических сортов винограда или новых гибридов.
Некоторые используют древние или диковинные методы отжима, брожения и дистилляции.
– Ты говоришь прямо как по писаному.
Она засмеялась.
– Почти угадал. Я цитирую нашу рекламную брошюру.
– А на чем конкретно специализируетесь вы?
– В основном мы производим греческие сорта, вина, которые пили в Древней Греции, во времена Сократа и Гомера. В Древней Греции вино играло важную роль в религиозной и общественной жизни, но потом от классической техники его изготовления отказались в пользу европейского метода. Это искусство было почти утрачено. Машины, которые ты видел, современные, но они работают по технологии, которая повторяет те процессы. – Пенелопа застенчиво улыбнулась. – Это тоже из нашей брошюры.
– Теперь я понимаю, почему здесь такая архитектура, – сказал Дион. – И также понятно, почему ты записалась на курс мифологии.
– Не совсем так, – возразила она. – Честно говоря, мне это и в голову не приходило. Но сейчас, когда ты сказал, я вдруг поняла, что это действительно оказало влияние.
Они медленно пересекли лужайку по направлению к дому. Дион взглянул вверх и увидел мать Пенелопы и двух ее теток, они смотрели в окно. Встретившись с ним глазами, они заулыбались и замахали руками, он ответил им тем же, но почему-то по всему его телу пробежали мурашки. Он не мог избавиться от мысли, что за ними подглядывали.
– Уже поздно. Мне надо возвращаться.
– Так рано? – разочарованно протянула Пенелопа.
– Я обещал маме, что приду к ужину.
«А ждет ли она меня?» – подумал он. Он звонил маме на работу из школы, объяснил, что поедет к Пенелопе, и сказал, что будет дома к ужину. Он надеялся, что она вернется домой раньше него, приготовит ужин и будет ждать, но внутренний голос не уставал повторять, что ничего подобного, не приедет она домой раньше, наоборот, закатится поздно. Во всяком случае, сейчас ее дома не будет. Это уж точно.
– Ты все время упоминаешь свою маму, – произнесла Пенелопа. – А что, твой отец с вами не живет?
Дион покачал головой.
– Твои родители разведены?
– Нет. – Он посмотрел на нее и, увидев, что она ждет объяснений, сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду. – Я не знаю, кто мой отец, – признался он, глядя в сторону.
– Но разве…
– Моя мама тоже не знает.
– О…
Она замолкла. Он хотел сказать что-то еще, как-то объяснить, чуть ли не извиниться, сказать, что это не его вина, сказать, чтобы она не осуждала его за это, но не сказал ничего. Просто стоял и молчал, пытаясь прочесть что-нибудь на ее лице, но так ничего не прочел. Молчание угнетало, и он почувствовал, что надо все же что-то сказать.
– Моя мама потаскуха, – вырвалось у него.
И он тут же пожалел. Это утверждение не совсем точно выражало его чувства по отношению к матери, и вот сейчас, будучи произнесенным, вырвавшимся за пределы его сознания, оно выглядело слишком грубым, слишком жестоким. Он, конечно, хотел отмежеваться от своей матери, показать Пенелопе, что не разделяет ее взглядов на жизнь. Но ему не понравился холодный, осуждающий тон собственного голоса. Кажется, Пенелопе это тоже не понравилось.
– И ты осмеливаешься говорить такое о своей матери? – возбужденно проговорила она, повернувшись к нему.
Ему хотелось взять слова обратно, хотелось объяснить, что он имел в виду. Но вместо этого только вяло произнес:
– Не знаю…
– Ты что же, совсем не уважаешь своих родителей?
Он молчал.
– Извини, – грустно вздохнула она. – Я вовсе не хотела на тебя бросаться. Но все же думаю, – даже не зная всех обстоятельств, – что ты не должен всю вину взваливать на свою маму. Если тебе было плохо, то, наверное, и ей тоже. Она, конечно, делала все, что могла. Ведь это очень трудно воспитывать ребенка одной, без мужа. Я вот никогда не осуждаю своих матерей за… – Ее голос осекся.
– За что?
– За отца. – Она отвернулась.
Не проронив ни слова, они продолжали шагать по траве. Дион заговорил первым.
– А что с твоим отцом?
Она не ответила.
– Пенелопа, – мягко окликнул он.
– Моего отца, – сказала она, – загрызли волки.
Дион, пораженный, уставился на нее, не зная, что сказать. Затем глубоко вздохнул и еле слышно выдавил:
– Извини.
Пенелопа слабо кивнула и ускорила шаг.
– Я тоже извиняюсь. Давай просто забудем об этом.
Диона одолевали сомнения, стоит ли продолжать разговор. Она сказала, что не хочет об этом говорить, но он чувствовал, что хочет. Он сам ко всему, что касалось отца, относился чрезвычайно болезненно, с особой чувствительностью. Особенно когда о нем спрашивали посторонние. Но ей, наверное, в тысячу раз хуже.
– Ну ты его хотя бы помнишь?
Она замедлила шаг, затем остановилась и повернула к нему лицо.
– Когда он умер, я была совсем маленькой. У меня есть несколько его фотографий, и мне много рассказывали о нем матери. Так что, мне кажется, я его знаю. Но чтобы помнить? Heт я его не помню. Отец существует только в моем воображении. – Она посмотрела на часы. – Уже почти пять тридцать.
– Да. Мне надо идти.
Пенелопа облизнула губы.
– Но мы остаемся друзьями?
Он кивнул.
– Конечно, остаемся друзьями.
– И для тебя это не имеет значения?
– А для тебя? Я имею в виду, насчет меня.
– Нет, – вырвалось у нее. – Конечно, нет.
– И для меня, разумеется, тоже.
Пенелопа посмотрела на дом, затем робко встретилась с ним глазами.
– Мама разрешила мне взять машину и отвезти тебя.
– Это хорошо, – сказал Дион.
Это было действительно хорошо. Он ничего не имел против матери Пенелопы, но, когда она подвозила его в прошлый раз, он чувствовал себя исключительно скованно. Пенелопа сидела на заднем сиденье, прямо за ним, и ему все время казалось, будто он находится в машине с ее мамой один на один. Она говорила без остановки, задавала вопросы, большинство из которых были почти личными. Или по крайней мере просто странными. В ее улыбке был легкий налет сексуальности. В ее глазах, когда она испытующе всматривалась в него, было что-то похожее не то на обещание, не то на угрозу. Своими суетливыми манерами она напоминала ему его собственную маму, и это только добавляло напряжения. Видимо, первоначальное впечатление о ней было ошибочным. Он был тогда несказанно рад, когда машина наконец затормозила перед его домом.
Пенелопе, разумеется, он ничего не сказал. И на этот раз, когда он снова увидел ее, она опять показалась ему типичной домашней хозяйкой, похожей на мышку.
Он был рад, что поедет не с ней.
– Пошли, я возьму ключи, а ты попрощаешься, – сказала Пенелопа.
– Хорошо.
Он вошел в дом вслед за ней.
* * *
Оказалось, что Пенелопа прекрасно водит машину, аккуратно и осторожно. Она правильно держала руль – так, как рекомендовали инструкторы, – и тормозила сразу же, завидев желтый свет. Дион обнаружил, что улыбается, наблюдая ее тщательную сосредоточенность.
Она, наверное, заметила это краем глаза.
– Чего это ты усмехаешься?
– Да так просто.
– Тебе смешно, как я управляю машиной?
– Конечно, нет.
Она включила сигнал левого поворота.
– Мне не очень часто приходится ездить.
Он засмеялся.
– Вот уж никогда бы не подумал.
Машина остановилась у его дома. Она заглушила мотор и включила стоп-сигналы.
– Да, позанимались мы с тобой сегодня здорово, – сказал Дион, беря свои книги, которые лежали на сиденье между ними.
– Что верно, то верно, – призналась она.
Он посмотрел на нее. Ему очень хотелось к ней прикоснуться, ну в конце концов хотя бы пожать на прощание руку, но он боялся.
– Может быть, зайдешь?
– О нет! – Она покачала головой, как будто это предложение ее шокировало. – Я не могу. Мне надо сразу возвращаться назад. – Она стала смущенно разглядывать рулевое колесо. – Кроме того, моим матерям не понравится, если я зайду к тебе.
– Матерям?
– Что?
– Матерям. Ты сказала «моим матерям».
– Я так сказала?
– Да. И раньше тоже так говорила.
Девушка покраснела.
– Ну это просто я так о них думаю. Я понимаю, это кажется странным и непонятным, но они все так заботятся обо мне. Они являются совладелицами завода и делят между собой служебные обязанности. То же самое и насчет семейных обязанностей. Это… – Она встряхнула головой и вздохнула. – Нет. Не совсем так. Буду с тобой откровенной. Я никогда никому не говорила об этом прежде, но тебе скажу правду: я не знаю, кто из них моя мама.
Он недоверчиво и удивленно посмотрел на нее.
– Ты шутишь.
– Нет. Это правда. Я считаю своей мамой Фелицию, потому что она мне нравится больше всех, кроме того, для школы и всего общества у меня должна быть одна мама. Но они все называют себя моими матерями, и я не знаю, которая из них настоящая.
– А ты спрашивала?
Пенелопа неопределенно покачала головой.
– Не прямо. Это ведь такой деликатный вопрос. Ты же знаешь, это все равно что разговаривать с родителями о сексе. Очень трудно. – Она посмотрела на него. – До недавнего времени все это мне было в общем-то безразлично. Тебе, наверное, покажется странным, но я воспитана именно в таком духе. Я не знала ничего другого. Поэтому для меня это казалось естественным.
– Естественным?
Она улыбнулась.
– Почти естественным.
– Но почему? Это ведь, наоборот, так… неестественно.
Она пожала плечами.
– Мои матери верят, что я вырасту здоровее и гармоничнее, если семья в моей жизни не будет играть той роли, как у большинства людей. Меня не заставляли выполнять обычные обязанности по домашнему хозяйству. Предполагается, что и в общественной жизни я тоже не буду принимать участия. Имеются в виду социальные структуры города. – Она грустно улыбнулась. – Видимо, надо мной производили что-то вроде эксперимента.
Дион покачал головой.
– Причем эксперимент этот не удался, – закончила она.
– Я так не думаю. Мне кажется, что все получилось очень хорошо. И ты выросла на удивление нормальной.
Она засмеялась.
– Нормальной? Знаешь, ты, наверное, первый, кто считает меня такой.
– Это потому, что другие люди не знают тебя так же хорошо, как я.
Девушка покраснела и отвернулась, а он импульсивно подался вперед и коснулся рукой ее ладони, лежащей на сиденье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов