А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Игорь опрометчиво отказался: «Я люблю Россию и не хочу, чтобы на ее теле паразитировали блатные пацаны». – «Родину надо любить, а пацанов уважать», – назидательно завершил разговор Писмарь. Через неделю после встречи с Авторитетом на перекрестке улиц Коммунистической и Советской «Москвич», которым управлял Золовкин, был раздавлен угнанным от Центрального рынка КАМАЗом. Началось следствие. Быстро нашли шофера-алкаша, всего за сто долларов угнавшего КАМАЗ и совершившего автокатастрофу. Отыскали посредника, передавшего шоферу валюту, и через него вышли на Писмаря, заказавшего убийство строптивого Игоря. Состоялся суд. На скамье подсудимых, за решеткой, сидели трое… В колонию же на восемь лет отправился только непосредственный исполнитель заказа. Заказчик с посредником остались на свободе. Добиваясь справедливости, овдовевшая Яна несколько месяцев обивала пороги правоохранительных органов, однако все ее старания оказались пустой затеей. Потеряв надежду на правосудие, Золовкина в отчаянии решила расправиться с убийцами мужа сама. Понимая, что экспромтом такую рискованную задумку не осуществить, стала морально и физически готовить себя к преступлению. Чтобы изучить повадки «братвы», поступила на курсы телохранителей. Старалась, как одержимая. Буквально за год выполнила норматив Мастера спорта по стрельбе из боевого пистолета и освоила приемы самообороны до такой степени, что даже занимавшиеся в секции самбо спецназовцы, боясь опозориться, стали избегать с ней схваток на ковре. Дело оставалось за малым: выследить намеченные жертвы. Но тут оказалось, что выслеживать уже некого. Писмаря изрешетил пулями киллер, нанятый конкурирующей группировкой, а посредник залетел в колонию за грабеж.
– Это Бог спас меня от преступления, – завершая «исповедь», невесело сказала Золовкина.
– Посредником в убийстве вашего мужа кто был? – спросил Антон.
– Некто Ширинкин, по прозвищу Максим-толстый.
Бирюков, переглянувшись с Лимакиным, задал еще вопрос:
– Он теперь освободился из колонии?
– Если не попал под амнистию прошлой осенью, то сидеть ему еще полтора года. – Золовкина вздохнула. – Сводить с пузатым толстяком счеты теперь не собираюсь. Из жуткой депрессии меня вытянула Соня Царькова. Заставила сдать в аренду новосибирскую квартиру, где я буквально сходила с ума, и уговорила поселиться у нее в коттедже.
– Хороший коттедж, – сказал Бирюков.
– Прекрасный! Дорого он обошелся Соне, да не напрасно она потратилась. Деньги при нынешней инфляции утекают, как вода, а недвижимость всегда в цене. Там более, что семейная жизнь у Царьковых не сложилась. Жить с Гошей стало невыносимо.
– Почему?
– После смерти матери у него крыша капитально съехала набекрень. Он совершенно охладел к Соне и стал постоянно ворчать: «Оставь меня в покое». На уговоры обратиться к врачам раздраженно заявлял: «Я же не болен!». Хуже того, временами на Гошу накатывала ревность.
– Без повода?
– Совершенно.
– Но ведь возраст у Царьковой тоже – еще не вечер…
– Надо знать Соню. Мы с ней яркие противоположности. Я импульсивная. Могу такую корку отмочить, что, одумавшись, за голову хватаюсь. На днях одного контролера, внаглую потребовавшего халявную бутылку коньяка, назвала муходером и как нашкодившего щенка выгнала из магазина. На следующий день пришлось заплатить тысячу рублей штрафа за то, что в фактуре вместо месяца «май» напечатали «ай». Царькова так никогда бы не поступила. У Сони другой характер. Она – стратег. Прежде, чем один раз отрезать, семь раз отмерит. Досконально просчитает десятки ходов и выходов. На таких, как Царькова, многое в России держится. Ну, вспомните хотя бы русские сказки! Волшебные женщины в виде золотой рыбки, щуки, царевны-лебедь, царевны-лягушки спасают наших Иванов-дураков, сидящих на печи и поджидающих чуда. Вот и Гоша Царьков, как сказочный Иванушка, витает в облаках.
– Не знаете о том, что Царькова уже нет в живых? – внезапно спросил Бирюков.
Золовкина удивленно округлила глаза:
– Как нет?…
– Во время грозы сгорел в своей «Тойоте».
Золовкина прижала ладони к побледневшим щекам и, глядя Бирюкову в глаза, торопливо заговорила:
– Я сразу догадалась, что вы пришли не за халявным коньяком, но не могла понять, почему так внимательно слушаете мои воспоминания о прошлом. Оказывается, причина вашего внимания к моей персоне – гибель Гоши Царькова. Хотите верьте на слово, хотите проверяйте, но я Гошу на самосожжение не толкала. Если его подожгли злые люди, то мне об этих подонках ничего не известно.
– Один из преступников вам известен… – Бирюков сделал затяжную паузу.
– Кто, Валентин?! – нетерпеливо выпалила Яна и, словно поймав себя на оплошке, сразу добавила: – Вы же не случайно о нем спрашивали.
– Расспрашивать приходится о многих, но поскольку вы только что упомянули Валентина, скажите: были у Сапунцова какие-то претензии к Царькову?
– Какие могут быть претензии у здорового мужика к несчастному инвалиду? – вопросам на вопрос ответила Золовкина.
– Валентин не ревновал Царькова к вам?
– С какой стати! Да они, кажется, и не встречались… – Яна кончиками пальцев потерла виски. – Хотя, извините, вру… В прошлом году, когда мы с Гошей вернулись из круизного плавания по Оби, Валентин встретил нас на речном вокзале Новосибирска и довез в своем «Мерседесе» до райцентра.
– Сапунцов богат?
– Наверное, не беден, если имеет «Мерседес» точно такой, как у Царьковой, – Золовкина кинула короткий взгляд в окно. – Вон, рядом с вашими «Жигулями» стоит Сонин красавчик. Я по доверенности в нем езжу.
– А какой необходимостью был вызван круиз по Оби?
– У Гоши стали появляться приступы, похожие на эпилепсию, и он впал в жуткую депрессию. Соня переговорила с врачами. Те посоветовали отправить больного в туристическую поездку, чтобы путевые впечатления отвлекли его от душевного самокопания. Да и Гоша, прочитав объявление в газете, вроде бы сам напросился в эту поездку. Отравлять его одного Соня побоялась. Мало ли что в пути могло случиться с больным человеком. Пришлось мне сопровождать.
– Царькова не опасалась, что муж увлечется вами?
– Назвать Гошу мужем можно было только условно. Он давно забыл о супружеских обязанностях. Соня даже уговорила меня, чтобы я попыталась соблазнить его. Мол, бывает же так, когда мужики, потеряв интерес к жене, заводят любовниц. Скажу откровенно, на протяжении всего плавания Гоша в сексуальном плане не проявил ко мне ни малейшего интереса. Когда я рассказала об этом Соне, она с горечью проговорила: «Значит, безнадега».
– Царьковой не хотелось избавиться от этой «безнадеги»?
– В смысле – устранить Гошу?
– Да.
– Боже упаси! Свой крест Соня несла достойно. Большим бременем для нее Гоша не был. Помешанный на сочинительстве стихов, он в последнее время постоянно убеждал Соню, что ей необходимо завести любовника.
– Говорят, если человеку постоянно вдалбливать, что он – свинья, тот может и захрюкать.
– Царькова не из впечатлительных дамочек, которые поддаются внушению. Конечно, как у всякой женщины, есть и у нее свои слабости, но внушением ее не одурачишь.
– Назвать хотя бы одну «слабость» можете?
Взгляд Золовкиной ускользнул от взгляда Бирюкова.
– Перемывать косточки своей хозяйки да еще задушевной подруги не могу, – поморщившись, сказала она. – Царькова, если надо, сама о себе все скажет, а я, извините, воздержусь давать ей оценку. О себе – пожалуйста, могу рассказать что угодно.
Бирюков улыбнулся:
– О себе, Яна Болеславовна, вы уже много рассказала, но ни словом не обмолвились о том, где и как познакомились с Валентином Сапунцовым.
– Вот дался вам этот сердцеед… – с театральным вздохом проговорила Золовкина. – Вместе учились на курсах телохранителей. Сапунцов тогда работал охранником в фирме «Эталон-плюс». Чем занимается эта контора, не знаю. О своих делах Валентин не распространялся.
– Хотя бы что-то, наверное, говорил…
– Что обычно говорят мужики, когда охмуряют дам… Непременно холост, в деньгах купается, дальше – нескончаемые байки о райской жизни и анекдоты.
– Если Сапунцов «купается в деньгах», то почему на речном вокзале после круиза он встретил вас всего-то с тремя гвоздичками?
– Кто это вам сказал?
– Царьков в путевом дневнике отметил такой факт.
– Царьков вел дневник? – искренне удивилась Золовкина. – Представляю, какой оторвой изобразил меня Гошенька в своих мемуарах…
– Ошибаетесь.
– Вряд ли. Гоша мне в глаза говорил: «Ох, и оторва же ты, Янка!»
– По какому поводу?
– Один из туристов армянского розлива с первого дня круиза принялся за мной ухаживать. Ну, просто не давал прохода. В один из вечеров встретилась с ним в баре, чтобы выяснить отношения. Мол, прекрати, сын Кавказа, гонки по вертикали. Я путешествую с мужем – так мы с Гошей условились – и вольностей позволить не могу. Темпераментный южанин разволновался, как паралитик, и нечаянно плеснул мне на подол вино. Пришлось за испачканную юбку сорвать с донжуана пятьсот долларов. Это Гоша отметил в дневнике?
– Не только это, но и вашу холодную встречу с Валентином после круиза упомянул.
Золовкина поморщилась будто от зубной боли:
– Опять Валентин… Не хочу о нем говорить. – И словно осененная внезапной мыслью, предложила Бирюкову: – Чтобы не толочь воду в ступе, могу сейчас же позвонить Сапунцову, чтобы приехал и предстал перед вами собственной персоной. Звонить?…
– Звоните, – сказал Бирюков.
Яна сняла трубку телефона, стоявшего перед ней на столе. Набрав код Новосибирска, пробежала по кнопкам ухоженным пальцем. Через несколько секунд щелкнул сигнал соединения и раздался приглушенный женский голос: «Слушаю». – «Пригласите, пожалуйста, Валентина», – попросила Яна. «Вали нет дома», – последовал ответ. «Не подскажете, где он?» – «Уехал на один день, но уже неделю не появляется». – «Извините». Положив трубку, Золовкина недоуменно проговорила:
– Отвечала мать Сапунцова. Странно, куда он запропастился? Сейчас наберу номер его мобильника…
На этот раз после соединительного щелчка послышался мужской бас: «Хэллоу». – «Я звоню Валентину Сапунцову», – чуть замешкавшись, сказала Золовкина. «Набирай правильно номер, телка», – пробасило в трубке и послышались короткие гудки отбоя. Яна тут же повторила набор – на продолжительные зуммеры ответа не последовало.
– Что за чертовщина… – глядя Бирюкову в глаза, растерянно проговорила Золовкина. – Оба раза набирала один и тот же номер. Почему сначала ответил какой-то хамло, а на второй вызов – гробовое молчание?… И голос хама вроде знакомый…
– Не Сапунцова? – спросил Бирюков.
– Нет, не его.
Потирая кончиками пальцев виски, Яна задумчиво умолкла. После затянувшегося молчания она повернулась лицом к Бирюкову и неуверенно заговорила:
– Кажется, таким голосом меня запугивал Максим-толстый, когда я добивалась возмездия за убийство мужа. Подонок звонил чуть не каждый день, угрожая «замочить», если не перестану, как он выражался, «лезть на рога». Вы не его имели в виду, когда сказали, будто один из преступников, причастных к гибели Царькова, мне известен?
– Да, его, – подтвердил Бирюков.
– Кошмар… Неужели Ширинкина амнистировали, и Сапунцов отдал подонку свой мобильник?… Этого не должно быть. Они же не знали друг друга. Или дурак дурака видит издалека?… Нет, совсем не в том я подозревала Валентина…
– А в чем?
– Когда мы с Гошей отправлялись в круиз, из райцентра в Новосибирск нас привезла Соня в своем «Мерседесе». Высадила на речном вокзале, где у причала стоял готовый к плаванию теплоход, пожелала всего хорошего и поехала на ВИНАП по делу. Гоша сразу залег в каюту, а я вышла на палубу поглазеть на подъезжающих туристов. Вдруг увидала возле темно-вишневой «Тойоты» Сапунцова, разговаривавшего с армянином, от ухаживаний которого впоследствии пришлось избавляться. Решила поболтать с ним. Пока спускалась с теплохода на причал, «Тойота» и Валентин исчезли. Это показалось мне странным, но сильно не удивило. Когда же Сапунцов встретил нас после круиза, на душе заскребло что-то полосатое… – Золовкина помолчала. – Дело в том, что я не просила его встречать и о круизе ему не говорила. Откуда он узнал о нашем прибытии?
– Не пытались этот вопрос у него выяснить?
– При Гоше промолчала, но после не вытерпела. Сапунцов, как всегда, вдохновенно стал убеждать, мол, ужинал в вокзальном ресторане. Через окно увидел меня, выхватил из стоявшей на столе цветочной вазы гвоздики и – нате вам мое с кисточкой.
– Версия, в общем, убедительная, – сказал Антон.
– Не поверила я этой версии. Дальше – хуже. Через день Валентин примчался в райцентр без моего приглашения. Такого раньше никогда не было. Слово по слову завел такую песню, хоть стой, хоть падай. Мол, вчера по номеру «мерса» его разыскал тот армянин, который плавал с нами, и попросил срочно передать мне приглашение в турне на Канарские острова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов