А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Это было уже что-то.
— Хунд, — с трудом припомнил Сигизмунд. Добавил: — Хаунд.
Нет, так не годится. Что он ее немецкому обучает? Сам же этого немецкого не знает.
Он отрицательно помахал пальцем. Мол, CANCEL, девка, CANCEL.
— Не хунд. Пес.
— Нэй хундс. Пос. — Показала на хлеб. Назвала неожиданно похоже: — Хлифс.
— Хлеб, — поправил Сигизмунд. — Хлиб — это на незалэжных землях говорят, у хохлов.
Девка просияла. И, показывая на хлеб, сказала:
— Гиба мис хлибис.
— Лапушка ты моя! — обрадовался Сигизмунд. — Разумность явила! Может, и вправду ты не сумасшедшая, а просто иностранка? На Руси у нас издревле разницы между вами, горемычными, не делали…
За время дневной трапезы, плавно перешедшей в файф-о-клок, милорд и миледи значительно расширили общий словарный тезаурус.
Пятерня была «ханду», нога — «фотус», голова по-девкиному смешно называлась
— не то «хоббит», не то «хаубис». Язык, на котором она лопотала, изобиловал клятыми межзубными согласными — теми самыми, которыми злые учителя в свое время мучили Сигизмунда на уроках английского.
Стол был «меса», дом был с одной стороны «хузом», а с другой — «разном». От слова «разн». Язык сломаешь.
Газовая плита, холодильник, кофемолка ставили девку в тупик. Морщилась, думала. Забыла, как называются, что ли?
Зато люстра название имела. «Лукарном» была. От слова «лукать», надо полагать. То есть «смотреть».
Наконец Сигизмунд подошел к самому главному.
— Ик им Сигизмунд, — торжественно объявил он.
— Сигисмундс, — поправила девка.
— Э нет, мать. По паспорту — «Сигизмунд». Ты мне тут свои порядки не заводи, поняла? Нойе орднунг — нет, поняла?
Однако сделал ей приятное.
— Ик им Сигисмундс. — И на девку палец устремил: — Зу ис?..
Девка повела себя странно. Устала, что ли? Засмущалась, кокетство явить пыталась.
Но Сигизмунд настаивал:
— Зу ис?.. — И добавил угрожающе: — Двала?
— Нии, — сказала девка. Скорчила дурацкую гримасу: глаза выкатила да язык высунула. И пояснила: — Ита ист са двала.
— Понятно, — сказал Сигизмунд. И покрутил пальцем у виска, присвистнув.
Этого жеста она не поняла.
— Это ист двала, — сказал Сигизмунд. — Поняла? А зу ис кто, а?
Девка молчала. Потупилась.
— По паспорту-то как тебя звать? — потеряв терпение, напустился на нее Сигизмунд.
Девка глянула исподлобья и произнесла с непонятной интонацией:
— Айзи хайта сиино дохтар лантхильд.
Одно из этих диких слов, возможно, было именем. «Доктор» отпадал сразу. «Айзи» могло быть чем угодно. Может, самоназвание народа?
— Айзи? — спросил он на всякий случай.
Она покачала головой:
— Мави.
И тут он уловил. Имя было того же ряда, что и имена в «Нибелунгах». Застряли в памяти с детства. С внеклассного чтения. Ввели в восьмом классе новшество — «мировая литература». Аж сорок пять минут отвели. Непоследовательно прошли одним уроком «Нибелунгов», на том и кончилось.
И Сигизмунд процитировал стих, ненужно засевший в памяти:
— Звалась она Кримхильдою и так была мила, что многих красота ее на гибель обрекла.
Девка склонила голову набок. Что-то до нее дошло. Поправила важно:
— Нэй Кримхильд, аук Лантхильд им.
— Какая разница, — сказал Сигизмунд. — Звалась она Лантхильдою и так была мила, что многих красота ее на гибель обрекла…
И тут он вспомнил про лунницу. Золото Нибелунгов, блин. Приплыли. Зигфрид, Готфрид и Сигисмундс. Три богатыря. И с ними верный Хаген. С факсом. Он на факсе сидит, а Лантхильда ему докладывает чего-то…
А девка неожиданно спесивость обрела великую. И важно сказала:
— Аттила хайта мик Лантхильд.
До Сигизмунда неожиданно дошло, что он понимает. Аттила, осиротитель Европы, стало быть, ее «мисс Лантхильда» называет. Мило.
— Сигизмунд хайта зу Лантхильд, — выродил Сигизмунд.
Девка преважно кивнула.
Это вывело его из себя. Он рявкнул:
— Или тебя «мисс Лантхильд» называть? Ты уж сразу скажи! Может, у вас в Лоухи, или откуда ты там, ты в конкурсе красоты первейшая победительница? А что! Если у вас там все такие…
Тут он представил себе земли, где все девушки похожи на Лантхильду, причем та среди них — первейшая красавица, и ему даже дурно сделалось.
Он наклонился к ней через стол. Медленно положил ладонь себе на грудь. И проговорил раздельно:
— Аттила хайта мик Сигизмунд Борисович. Поняла? И на работе меня ценят.
Сам с этой дурой в ученую обезьяну превращаюсь.
Эта мысль показалась ему удачной, и он полез в холодильник за бананами.
* * *
Воскресный вечер Сигизмунд собирался посвятить работе. Лантхильда рассопливилась, что не удивительно при ее гриппе. Сигизмунд выдал ей носовой платок и на этом счел свою гуманитарную медицинскую миссию исчерпанной.
Его удивляло, что она довольно быстро встала на ноги. Еще не окрепла, еще, конечно, сморкалась и кашляла. И синяки под глазами вот такущие. Насморк и кашель являлись для коренного Петербуржца еще одним неоспоримым доказательством того, что свалил девку таки грипп.
И все же она уже ходила по квартире. И ловить ее, оседающую по стене у заветной двери, не приходилось.
Таежное воспитание, сразу видать. Крепкая.
Сигизмунд засел за компьютер. Взял листки с незамысловатыми задачками. Едва начал осчастливливать Прохорову И., как зазвонил телефон.
Сигизмунд снял трубку и произнес:
— Верный Хаген слушает.
Звонил Мурр. Он ничуть не удивился. В тех причудливых мирах, где обретался Мурр, еще и похлеще случалось.
— Это Мурр, — сказал он. — Как девушка?
Мурр не знал, конечно, что Лантхильда — двала. То есть, если по-русски, что юродива она и безумна. Мурр ничего не знал. Но почему-то Сигизмунду было приятно, что Мурр ее называет «девушкой». Как будто она — равноправный член общества.
— Оклемалась, — сказал Сигизмунд. — Вон, по квартире шастает. Мяса кус сожрала, не подавилась. Поправляется.
— Этот рыжий — толковый парень, — заметил Мурр. — Мне он понравился.
— Утром звонил, спрашивал.
— Правильно, — одобрил Мурр. — Я тоже так всегда делал.
И начал рассказывать о своем творческом поиске. Собственно, от поиска Мурр и оторвался, чтобы позвонить — справиться о здоровье девушки.
Разговоры о творческих поисках естественно и непринужденно перетекли в разговор о безденежье. И о том, что достало.
Сигизмунд сказал:
— Я тут пробую договориться на одной студии…
Мурр знал, что Сигизмунд искренне ценит его творчество. Но насчет студии не поверил.
Сигизмунд знал, что Мурр знает… На том и распрощались.
Сигизмунд хотел вернуться к работе. Но Лантхильда, улучив момент, когда он отвлекся, слезла с дивана и подобралась поближе, засматривая ему в лицо. Носом шумно потянула. Сунулась с другого боку. По плечу погладила. Умильным глазом покосила. Словом, вилась.
— Что надо? — спросил Сигизмунд.
Девка обрадовалась. Бурно заговорила. Руками стала махать. Стаканчик с карандашами своротила — по нелепости.
— Ну? — перебил Сигизмунд. Он видел, что она что-то выклянчивает. Не успела оклематься — и уже садится на шею.
Лантхильда потупилась. Зажеманилась. Потом сказала:
— Махта-харья Сигисмундс. Вильяу сехван ого… гиба мис оготиви.
— А! — понял Сигизмунд. — Ти-ви. Телевизор, что ли? Ящик поглазеть решила?
И показал на выключенный телевизор.
— Ти-ви, девка?
— Нии, — протяжно сказала Лантхильда. — Нии. — Показала на «ленивку»: — Хири оготиви. — Подошла к телевизору, любовно погладила пальцами экран, оставив четыре полоски на пыльной поверхности: — Хири ого…
— Да уж, ого, — согласился Сигизмунд. — Только я работать собираюсь. Потому кыш. Поняла?
Лантхильда поняла. Огорчилась. Надула губы. Глянула исподлобья. Повертелась вокруг Сигизмунда. Но он уже ушел в работу. Вздохнула тяжело. И ушла. В девичью «светелку».
Сигизмунд торопился покончить с постыдным промыслом. Лантхильда испарилась из его мыслей, и несколько часов он даже не вспоминал о ней.
Около полуночи оторвался от компьютера. Повизжал матричным принтером — распечатал.
Решил полночные новости посмотреть — итоговые. Не то совсем тут замшеешь с дурой бесноватой наедине сидючи. «Ого», стало быть, включить.
Привычно потянулся за «ленивкой»… «Ленивки» на месте не было. Так. Встал, поискал по комнате — может, положил куда-нибудь в непривычное место. От волнения.
Не найдя, направился в «светелку» — карать.
Лантхильда спала, сжимая оготиви в кулаке. Сигизмунд хотел было прогневаться, но почти против своей воли развеселился. Укрыл юродивую получше, чтобы не простужалась во сне. Пошел обратно к телевизору и включил ого по старинке — нажатием кнопки. Утрудил себя.
* * *
Утром понедельника Сигизмунд опять пробужен был Лантхильдой, которая бойко тарахтела по телефону. Мышкой двигала, хихикала. Лежа на диване, Сигизмунд прислушался. С удивлением сообразил, что понимает, о чем она рассказывает. В общих чертах, конечно. Основными персонажами ее повествования были «ого», «оготиви» и какой-то «йайаманна». Несколько раз мелькало и его имя — «Сигисмундс».
У Лантхильды начался сильнейший насморк. Босиком после реанимирования ходила — допрыгалась!
Сейчас Сигизмунд без труда слышал короткие гудки в трубке. Девка опять разговаривала с выключенным телефоном.
Когда он закопошился и сел на диване, Лантхильда испугалась. Брякнула трубку, съежилась. Он махнул ей рукой, чтобы вышла, и стал одеваться.
Завтракали в молчании. Ели «хлифс» с сыром и пили кофе. Сигизмунд был мрачен. Думал о предстоящем: разговоры на заводике, надо бы еще в ПИБ заехать. Все малорадостно. Как ни верти, а Лантхильду придется одну оставлять. На целый день. Боязно, конечно. Как дитђ малое.
А она кофе попивала и поглядывала на него исподтишка. Видно, думала, что сердится за что-то.
Подготовительную работу требуется провести. Инструкции по ТБ, то, се…
Сигизмунд показал девке на плиту. Спросил:
— Это что?
Лантхильда поморгала и ответила:
— Фидвор фоньос.
Сигизмунд сказал:
— В общем, так. Эту Фидворфоньос — нельзя. Чтоб пальцем не трогала, понятно?
И показал: ни-ни. Лантхильда кивнула. Сигизмунд выставил ее из кухни, чтоб не видела, и перекрыл газ.
Повел в свою комнату. Показал на розетку. Лантхильда отдернула руку — испугалась. А, помнишь! Сигизмунд милостиво покивал.
Показал на входную дверь. Провел пальцем по горлу: мол, зарежут. Придут оттуда и зарежут.
Запугав Лантхильду надлежащим образом, решил милость явить. Показал, где находиться можно: в «светелке». Показал, чем заниматься можно: выдал, не глядя, тяжелую кипу альбомов по искусству, сняв их с верхней полки стеллажа. Объяснил, как альбомы смотреть. Рвать, резать, жевать и вообще нарушать целостность — нельзя.
Лантхильда, запуганная, кивнула. Звучно потянула в себя сопли.
Сигизмунд выдал ей платки. Даже не платки, а куски старой простыни, которую в последний раз постирал и теперь рвал на разные хозяйственные нужды. Показал, как сморкаться.
Юродивая не переставала изумляться. Девственность ее сознания иной раз ставила Сигизмунда в тупик.
Напоследок Сигизмунд налил в термос кипятку, заварки, кинул туда же меда и закрыл. Показал девке, как пользоваться. Оставил — пусть пьет горячее.
Лантхильда, благодарно кашляя и хлюпая, разложилась на тахте с альбомами и термосом. Можно уходить.
— Ну, я пошел, — сказал Сигизмунд.
Лантхильда подняла на него глаза. Сигизмунд легонько щелкнул ее по носу и отправился. Она глубоко задумалась.
* * *
День оказался еще нуднее и неприятнее, чем представлялось утром. Сперва машина не хотела заводиться. Похолодало. Изрядно намучившись, Сигизмунд, вопреки судьбе, покинул двор.
На заводике пришлось долго ждать хмыря. Хмырь был неуступчив, Сигизмунд — тоже. Продукция действительно было дерьмо, тут Федор прав. Хмырь упорно не желал признавать очевидное, однако Сигизмунд его дожал.
Визит в ПИБ тоже принес мало радости.
Во двор въехал — наткнулся на черный «форд». Еле втиснулся в гараж. «Фордяра» — красивая, будто облитая машина. В другой раз полюбовался бы. Стоял, красавец, аккурат перед въездом, словно бы нарочно. Развелось «новых русских», ставят машины где ни попадя. И насрать им на все…
Сигизмунд поднялся по лестнице, трясясь от злобы и унижения. И даже не в «форде» было дело, а вообще…
Едва открыл дверь, как услышал дикие вопли. Орал ого. Ого надрывался песнями, исторгаемыми томимым инстинктами самцом. Мгновение Сигизмунд постоял в полутемной прихожей, безразлично относясь к атакам восторженного кобеля, и пытался сориентироваться. Сумасшедшая девка врубила-таки телевизор. Из розетки забыл выдернуть, что ли…
Сигизмунд прошел в комнату. Лантхильды у телевизора не было.
Он выключил безмозглое орало и вернулся в коридор. Наступившая тишина возымела свое действие: дверь «запертой» комнаты приоткрылась, и оттуда, как ошпаренная, выскочила Лантхильда. Прислонилась к косяку, уставилась на Сигизмунда с ужасом.
Он ощутил себя Синим Бородой. Шестая жена, запретная комната… Что там полагается по сюжету?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов