А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сперва постанывал — с хозяином, небось, по супермаркету гулять желал. Потом стал вертеться, запутался в поводке, дернулся и упал набок. Затем выпростался и как-то очень ловко схитил что-то с ближайшей полки и пожрал, давясь.
Что именно заглотил пакостный кобель — отследить не удалось. Объединенными интеллектуальными усилиями Сигизмунда и двух сонных продавщиц было установлено, что кобель сожрал пиццу. Пицца была маленькая, размером с ладонь, убогонькая, но пахла мясом даже сквозь целлофан. Она стоила тысячу девятьсот рублей.
Продавщицы стремились поскорей избавиться от Сигизмунда с его кобелем. Сигизмунд послушно заплатил за пиццу. Изнемогая от стыда, отпутал кобеля от стойки и вытащил его из супермаркета. Кобель, как ни в чем не бывало, бежал рядом, помахивая хвостом. Считал, видать, что знатную шутку отмочил.
…А через два дня целлофан из него тащить, мрачно думал Сигизмунд.
Дорога домой пролегала мимо «культурного центра». Сигизмунд зачем-то поискал глазами знакомого дедушку-орденоносца, но того не было.
Странноватой отрыжкой повсеместного новогоднего базара выглядела выставленная в одном из водочных ларей елочная гирлянда. Лампочки в три светофорных цвета на зеленом проводке. Вешай на елку, включай в розетку и будь счастлив. Лампочки не просто горели, но и мигали. Продавец вывесил их на всеобщее обозрение — в рекламных целях.
Несколько секунд Сигизмунд тупо смотрел на мигание лампочек. Вспомнить что-то силился. Потом вспомнил. Да, собачий ошейник с подсветкой. Тот, что сперва у девки на лунницу сменял, а после отобрал и непоследовательно и зверски разломал.
Наскреб в кармане мятых тысяч и приобрел дивную вещь в собственность. Вечную и нерушимую. Охраняемую законом.
…Это что же, запоздало удивился Сигизмунд, юродивая девка у меня до Нового Года жить будет? Еще три недели?
Краем сознания он уже понимал — да, будет. И после Нового Года — тоже.
* * *
Когда он вернулся, девка уже не спала. Вроде как даже обрадовалась ему. Сигизмунд спустил на девку кобеля. Пес, не чинясь, всю ее облизал. Девка спихнула кобеля на пол и что-то сказала неодобрительное.
Ишь ты, права качает.
— Гляди, — сказал Сигизмунд, — чего я тебе купил.
И вытащил из пакета гирлянду. Девка захлопала белесыми ресницами. Жрать она, наверное, хочет, а я тут дурью маюсь. Ладно, юродивая, терпи.
Сигизмунд повесил гирлянду над тахтой. Воткнул в розетку. Лампочки послушно заморгали. Девка уставилась на них и просияла. Еще бы! На ошейнике их всего пять было, а здесь — такое богатство!
Маразм крепчает. Только и остается, что на Новый Год нарядить юродивую вместо елки, гирлянды на нее навесить, а самому вокруг прыгать. Потом, глядишь, и Дед Мороз придет…
Оставив блаженную наедине с сокровищем, пошел молоко кипятить.
* * *
Уже ближе к вечеру заявился Федор. Был бодр. Жизнеутверждающе пах чем-то вкусным. Карман Федора непривычно топырился книгой.
Глянув на развешанное белье, заметил с присущей ему необидной фамильярностью:
— Стирку, значит, затеяли, а, Сигизмунд Борисович?
— Раздевайся, что стоишь?
— Да я на минутку, Сигизмунд Борисыч.
Однако же НАТОвский пятнистый ватничек снял и прошел на кухню, умело лавируя между простыней и наволочкой. Явно хотел чаю.
Сигизмунд поставил чайник.
— Докладывай, что там стряслось? Что ты там не мог такого сообщить мне по телефону?
Боец Федор многословно и бойко начал рапортовать по начальству.
Поехал он, значит, за гальюнами. Приезжает. Ведут его к продукции. Тот самый хмырь ведет, знаете его, чернявый. Отгружай, говорит. Я ему говорю: «Погодь, малый, посмотреть продукцию надо-то». А он: «Чего смотреть? Не хрусталь, чай. Гальюн кошачий — он, это…»
Федор говорил напористо, чуть задыхаясь от небольшого праведного гнева.
— Короче. Беру. Гляжу. Во-первых, цвет. Это же лошади шарахаются, какой цвет. Договаривались же, что белые будут. Он: хуе-мое, какая разница. Я его (Тут Федор убедительно взял Сигизмунда за пуговицу) останавливаю. Стоп, говорю. Договаривались — белый. Некондишн — налицо. Потом. Складываю. Беру деталь номер один и ставлю на деталь номер два. Согласно технического описания. Испытал на устойчивость. Качается! Я ему говорю: «Качается!» Он: «Какое качается? Не качается! Во!» И легонько потрогал. У него не качается. Еще бы дунул. Дунешь — тоже не качается. Так на него же не дуть будут, правильно? Он говорит — пройда такая: «Ты, говорит, на него еще сядь, под тобой развалится — скажешь некондишн». Я говорю: «Зачем я буду садиться? На него кошка взойдет. Оно качнется, животное испугается. Нам рекламация. Отвадили кошку от цивильного туалета. Зачем нам это надо?» Он говорит: «А что кошка? Под кошкой тоже качаться не будет».
Федор сделал паузу и домовито разлил чай по чашкам. Сигизмунд сел, отмахнул с лица мокрую простыню.
Федор продолжил повествование:
— Я ему говорю: «Кошка весом от трех кэгэ. Норматив. Во всех справочниках указан.» Он согласился! Я говорю: «Прикладываем силу от трех кэгэ».
Тут Федор полез в нагрудный карман и, к величайшему изумлению Сигизмунда, извлек оттуда силомер с циферблатом. Предъявил. Сигизмунд повертел в руке. Федор ревниво следил за ним и при первой же возможности отобрал назад.
— Голландская вещь. Десять гульденов. Я его сжал в кулаке. Видишь, говорю, прикладываю силу в три кэгэ. Сейчас такую же силу будем прикладывать к изделию. Приложил. Качается! Качается, блин. Против точной измерительной техники он ничего не сказал. Он может доказать, что лиловое — это белое, тут я ничего поделать не могу. Измерить нечем. А насчет силы — прибор имеется. тут уж он ничего не смог.
Фирма «Морена» приторговывала кошачьими гальюнами трех модификаций: «Восход-20», «Восход-40» и «Восход-60». Под такими названиями изделия значились в разных бумагах. «Восход-60» был настоящим аэродромом. Пять кошек одновременно присядут, не подравшись. Брали их мало. Самый ходовой товар был, естественно, «двадцатка». Эти-то и проверял боец Федор.
— «Двадцатки» забраковал? — уточнил Сигизмунд.
— Он говорит мне: «Забирай те, те нормальные», — вместо ответа продолжал Федор. — Я говорю: «Ща, мужик, только проверим». «Сороковки» — тоже брак. Небольшой. Вы уж с ними сами, Сигизмунд Борисыч, разбирайтесь. Я конфликта делать не стал — зачем? Сказал, что ответственность на себя брать не буду. «Шестидесятки» — те нормально. Развез. Только и старые еще не проданы.
Сигизмунд без удовольствия подумал о том разговоре, который придется вести в понедельник.
Спросил бойца хмуро:
— А по телефону-то почему не рассказал? Чай, не ядерные боеголовки производим.
— Так, Сигизмунд Борисыч, вы как младенец… Кто ж такое по телефону говорит! Бизнесом же занимаетесь. Тут бабка семечками торгует — и то с оглядкой. А у нас годовой оборот в тыщи долларов!
— Две, — сказал Сигизмунд.
— Что две? — не понял Федор.
— Две тыщи, — пояснил Сигизмунд.
— Я и говорю! — оживился снова Федор. — Шпионаж. Вы не поручитесь, что ваш телефон не прослушивается.
— Всегда слышно, если прослушивается.
— Да ничего не слышно. Сейчас знаете, какая техника! Что вы так мрачно отнеслись-то? Дело-то обычное. Ну, фоните. Вести себя потише, да и все… — Федор наклонился вперед и тихо спросил Сигизмунда: — А эта-то, литовка-то, все еще у вас?
Надо же, заметил! Шубка-то на вешалке висит…
— У меня, — сказал Сигизмунд.
— А эти проявлялись?
— Кто?
— Партнеры ваши.
— Нет, не проявлялись.
— Вы поосторожней с такими вещами, Сигизмунд Борисыч. Просто так ничего не делается. Просто так даже кошка на нашу продукцию не взойдет. Тем более — человека забыли. Что за человек? Вы ее документы смотрели?
— Да ладно тебе, Федор. Обыкновенная лялька. Ее для тепла в постель берут. Как кошку.
— Вот такие-то обыкновенные, как кошки… — снова завел Федор. И махнул рукой. — Ну, дело ваше. Только вы поосторожней. Лишнего при ней не говорите. Если что — скажите мне. У меня ребята есть… — Тут он встрепенулся. Интерес в нем пробудился хищный. — А то хотите, звякну дружкам, шурину. Прозвоним вашу девку. Незаметно.
— Как прозвоните?
— На предмет «жучков»…
— Жучки, Федор, — это кого мы травим, — назидательно молвил Сигизмунд. — Опрыскиваем, сживаем со свету… Ты, главное, в конторе про литовку не тренди.
— Понял, — сказал Федор. И перешел к другому: — Да, вот еще что, Сигизмунд Борисыч. Мне бы «сороковку».
— А что уж сразу не «Восход-60»?
— Там площадь маленькая. Я специально замерял. Там «сороковка» в самый раз. Под ангору «сороковка» требуется. Ангора — она пушистая, ей пространство для маневра нужно.
— Ладно, — сказал Сигизмунд. — Возьми. — И спросил, больше от скуки: — Она хоть на морду смазливая?
— Кошка-то? — удивился Федор. — Во!
И показал расцарапанную руку.
— А кому ты «сороковку» хочешь? Не ляльке новой?
— Какой ляльке? — еще больше удивился Федор.
— А кому?
Федор замялся.
— Батюшка просил.
В разговорах Федор своего родителя обычно именовал батяней. Никак не батюшкой. Недоумение Сигизмунда длилось до того мгновения, пока Федор не пояснил дополнительно:
— Отец Никодим.
Это, стало быть, тот сварливый поп, у которого Федор домовых муравьев морил.
Сигизмунд с сомнением посмотрел на бойца Федора.
— А чего? — развязно сказал Федор. — Нормальный мужик. Только что с бородой да в рясе.
— Ты, Федор… — строго сказал Сигизмунд. — Ты смотри… Ты ему наши коммерческие тайны ненароком не выдай на исповеди. Как в романе «Овод».
— Не читал, — доложил Федор.
Он допил чай и встал. Подводя итог всему сказанному, боец сказал:
— Ну, значит, «сороковку» я забираю. А с некондишном вы, Сигизмунд Борисыч, в понедельник разберитесь.
И вышел в коридор одеваться. Накинул ватничек. И снова книжка бросилась в глаза Сигизмунду.
— Что, Федор, ты теперь Святое Писание в карманцах носишь?
— Не, боевик. Классный! — с чувством ответил Федор и вынул книгу. — Нате пока полистайте. Вещь.
Сигизмунд взял книгу и подавился хохотом. Роман назывался «Инквизитор». На обложке была нарисована бесноватая баба с разинутой пастью.
Зашнуровывая ботинки, Федор увлеченно пересказывал роман:
— Там поп с каратистом крутым скооперировались. Сатанистам такое мочилово устроили! Мне понравилось. Можете себе оставить, я сейчас к вам ехал — дочитал. Там еще второй том имеется. Меня эта книжка очень убедила. Я после нее на отца Никодима совсем другими глазами посмотрел. Боец, вроде меня.
— Только ты с тараканами, — двусмысленно сказал Сигизмунд. Он и сам был с тараканами и осознавал это все крепче и крепче.
Федор второго смысла не уловил и обиделся.
— Я, Сигизмунд Борисыч, в своей жизни не только тараканов убивал, — с достоинством молвил он.
«Мышей из мышеловки топил», — подумал Сигизмунд, но обижать Федора не захотел. Неплохой парень, чистый. «Инквизитор», вишь, ему нравится, а роман «Овод» не читал…
— В общем, возьми «сороковку», какая понравится, — заключил Сигизмунд. — А насчет брака не беспокойся. Я разберусь.
Федор сказал «спасибо» и ушел, как всегда, аккуратно притворив за собой дверь.
* * *
Кроме облагаемых налогом взаимоотношений с фауной, был у Сигизмунда незримый глазу налоговой инспекции приработок. Отцом приработка был сигизмундов кузен Генка. По глубочайшему убеждению Сигизмунда, Генка мог составить достойную пару федоровскому шурину, ибо был таким же раздолбаем и мудаком.
Геннадий долго и мучительно получал высшее образование в Лесотехнической Академии. Имел какое-то касательство и к другим вузам. В студенческой среде, где отирался двенадцать лет, то изгоняемый из вуза, то восстанавливаемый там, пользовался известностью.
Будучи прирожденным менеджером, Генка сводил с Сигизмундом нерадивых студенток. И не для глупостей всяких, а для работы. Новая эпоха виртуальной реальности и прочей лабуды обрушилась на нежные девичьи мозги чугунным молотом необходимости усваивать азы программирования. И два раза в год, зимой и в начале лета, Россия умывалась невидимыми миру слезами: то юные девы пытались писать курсовые. Удавалось это далеко не всем. Большинство даже не пыталось. Наукой что-то там доказано про полушария головного мозга. Может, кому и доказано, но только не ректору. Требуется курсовая — и точка.
А Геннадий на что? А кузен его Сигизмунд, выпускник славного ЛИТМО — на что? Связующее звено — деньги. Кстати, не такие уж большие.
Но не такие уж и маленькие. Особенно если студенток много.
Дело было поставлено на поток. Перед сессиями кузен доставлял Сигизмунду пакет заказов. Сигизмунд производил анализ заказов, отзванивал Геннадию и называл цену. Он даже не спрашивал Генку, сколько тот накручивает сверху.
Потом садился за работу. Вкалывал неделю. Ну — не вкалывал… Не особенно-то он и напрягался. Девичьи программки были на диво убоги.
Скучно было, это да.
Поскольку надвигался Новый год, то первая порция заказов уже пришла.
Вечером, проводив Федора, Сигизмунд сел за компьютер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов