А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

«Ал…», и связь оборвалась, пошел непрерывный сигнал. Джек снова очень старательно набрал номер. Не успел он это сделать, как подключилась телефонистка:
– Простите, какой номер вы набираете?
Джек ответил, и она добавила:
– Подождите, пожалуйста.
В трубке зазвучал сигнал вызова – гудок, пауза, снова гудок – раз шесть подряд.
– Абонент не отвечает, – произнесла она наконец механическим служебным голосом.
Джек некоторое время молча смотрел на телефон, потом поднес трубку ко рту.
– О'кей, – мягко сказал он. – Извините. – Он взглянул на меня и тихо добавил: – Они не позволят нам связаться ни с кем, Майлз. Там кто-то был, мы слышали его ответ, но они больше не дадут нам туда позвонить. Майлз, они уже на телефонной станции и Бог знает где еще.
Я кивнул.
– Похоже на то, – произнес я. И вдруг половодье ужаса охватило нас обоих.
Глава 11
Нам казалось, что мы ведем себя обдуманно; на самом деле мы действовали под влиянием дикого, неудержимого, могущественного инстинкта. Мы разбудили девушек; жмурясь от яркого света, они обеспокоенно расспрашивали нас, но, не получая ответа и заметив выражение наших лиц, сами заразились той же паникой. Мы бестолково заметались по дому, хватая одежду; Джек сунул за пояс громадный нож для разделки мяса, я собрал все деньги до последнего цента, а полуодетую Теодору мы нашли на кухне, где она запихивала консервы в картонную коробку от сигарет; не знаю, понимала ли она, что делает.
Мы беспрерывно наталкивались друг на друга в коридорах, на лестницах и выбегая из комнат; наверное, это напоминало старинную немую кинокомедию, вот только здесь ничего смешного не было. Мы в ужасе бежали из этого дома, из этого города, внезапно утратив способность к сопротивлению, не зная, что делать, как бороться и главное – против чего. Что-то невыразимо страшное, но вполне реальное угрожало нам в такой степени, что мы не были способны ни понять опасность, ни противиться ей – только бежать.
Мы забились в машину Джека – Теодора в туфлях на босу ногу. Его «форд» стоял на темной, молчаливой улице чуть в стороне от фонаря, вне колышущегося круга света. Мы побросали свои бесформенные кучи одежды на заднее сиденье. Взревел двигатель, Джек рванул с места, завизжали шины, и мы стремглав понеслись вперед, ни о чем не думая, спасаясь бегством. Мы немного пришли в себя только на федеральном шоссе № 101, за одиннадцать миль от Санта-Миры.
Лишь тогда, на почти пустой автостраде, я ощутил, что ко мне возвращается способность трезво мыслить. Удачное, быстрое бегство, возрастающее расстояние – это само по себе действует успокаивающе, словно противоядие от страха, и я с улыбкой повернулся к Бекки, которая сидела рядом со мной на заднем сиденье. Тут я увидел, что она спит; лицо ее в свете фар встречной машины выглядело бледным и измученным, и страх снова охватил меня сильнее, чем когда-либо, словно взрывом заполнив мой мозг.
Я потряс Джека за плечо, заорал, чтобы он остановился, и мы съехали с темного шоссе на грязь и гравий узкой обочины. Заскрежетали тормоза. Джек, перегнувшись через Теодору, ударил кулаком по отделению для перчаток, крышка откинулась, он что-то нащупал внутри, потом выскочил из машины с перекошенным лицом. Нагнувшись, я вытащил ключи зажигания из приборной доски и побежал за Джеком к багажнику. Джек мчался дальше вдоль грязной обочины, и я уже раскрыл было рот, чтобы закричать, но он остановился и опустился на колено, и тогда я сообразил, что он будет делать.
Когда-то, когда Джек менял колесо, его машине помяли крыло, и теперь он, останавливаясь на обочине дороги, прежде всего выставляет светильник.
Вот и сейчас лампа зашипела у него в руках, потом загорелась дымным розовым пламенем, и Джек с размаху вонзил ее в землю. Я сунул один из ключей в замок багажника и принялся отчаянно его крутить.
Джек мигом выхватил у меня ключи, нашел нужный, вставил его, повернул и откинул крышку багажника. Тут-то они и были, освещенные мигающим красноватым пламенем: две громадные коробочки, которые кое-где уже потрескались. Я схватил их обеими руками и швырнул на землю. Они были невесомы, как детские шарики, шероховатые и сухие на ощупь. От одного ощущения их у себя в руках я совсем потерял власть над собой и принялся топтать их, дробить и давить ногами, не слыша даже своего хриплого, бессознательного вопля: «Ах-ха! Ах-ха!» – крика ужаса, животного отвращения и злости. Ветер раздувал пламя, пока оно не начало разлетаться во все стороны, и на дороге, прямо перед собой я увидел огромную тень свою собственную, которая корчилась и извивалась в диком, безумном танце, увидел всю эту кошмарную сцену, которую заливал кровавый свет мерцающего огонька; видимо, я тогда чуть не сошел с ума.
Джек изо всей силы дернул меня за руку, оттащил в сторону, и мы вернулись к багажнику. Джек вынул запасную канистру бензина. Он открутил пробку и прямо на обочине облил эти две огромные невесомые кучи; они сразу же превратились в какую-то плесенеобразную мешанину. Потом я выдернул светильник из почвы и, швырнув его в эту желеподобную массу, побежал к дверям машины.
Когда «форд», подскакивая, выскочил на трассу, я оглянулся: пламя вдруг подскочило метра на два вверх, оранжево-розовый свет озарил все вокруг, и видно было, как извивался и отплывал в сторону густой жирный дым. Когда Джек переключил на третью скорость, я заметил, как пламя быстро опало и превратилось в несколько маленьких, красно-голубых мерцающих язычков, а дым снова сделался кроваво-красным. Вдруг язычки исчезли – то ли стали невидимы, то ли погасли, не знаю.
Теперь я уже ничего не говорил и не думал, как и все мы; нас покинули всякие мысли, ощущения или эмоции. Я просто сидел, держа Бекки за руку и наблюдая, как дорога делает повороты, спускается с пригорков и поднимается на них, а Бекки молча и неподвижно сидела рядом.
Прошел час, а может, и больше. Впереди засветился холодный, негостеприимный неоновый знак: «Есть свободные места», и мы остановились у мотеля «Ранчо-Как-его-там». Джек вышел и, когда я открывал дверцу, Бекки нагнулась и прошептала:
– Не заказывай мне отдельную комнату, Майлз; я слишком напугана. Я не могу сейчас оставаться одна, не могу. Майлз, умоляю, мне так страшно.
Я кивнул – ничего другого не оставалось делать – и вылез из машины. Мы разбудили хозяйку, вечно усталую и раздраженную женщину среднего возраста в халате и тапочках, которая давно уже перестала удивляться, отчего это люди будят ее посреди ночи. Не обменявшись с нами и пятью словами, она предоставила нам два двухкомнатных номера, получила деньги, выдала ключи и дала заполнить регистрационные карточки. Не размышляя, я написал первое пришедшее в голову имя и устыдился; потом заметил, что Джек делает то же самое, и понял, почему. Это было, конечно, по-детски, но нам именно тогда казалось чрезвычайно важным сделаться неизвестными, забиться в какую-нибудь щель так, чтобы никто на свете не знал, где мы.
В наваленной как попало куче одежды на заднем сиденье Джек нашел свою пижаму, мне это не удалось, и я позаимствовал пижаму у него; женщины извлекли ночные рубашки. Я отпер дверь нашего номера и пропустил Бекки перед собой. Я просил две кровати, но там стояла одна двухспальная, и когда я со стыдливым возгласом повернулся к двери, Бекки остановила меня, схватив за руку:
– Пусть будет так, Майлз, пожалуйста! Я слишком боюсь, я никогда еще с детства так не пугалась. О, Майлз, ты мне нужен, не оставляй меня!
Мы заснули меньше чем через пять минут. Я лежал рядом с Бекки, обняв ее одной рукой, а она вцепилась в мою руку, крепко прижимая ее к себе, как маленький ребенок. И мы спали, просто спали всю ночь. Мы были измождены до предела, я сам не спал с трех часов предыдущей ночи. Вообще-то для всего есть место и время, но если место и было подходящим, то время – никак. Мы спали.
Если мне что-то и снилось, в памяти не осталось никаких следов; я напрочь отключился от всего вокруг, и это был лучший из всех возможных вариантов. Я, наверное, спал бы и до полудня, но примерно в половине девятого или чуть позже я пошевелился, толкнул кого-то и услышал вздох. Я широко раскрыл глаза, сонная Бекки пошевелилась, поудобнее устраиваясь около меня.
Это было уж слишком. Вся такая теплая, раскрасневшаяся во сне, она лежала рядом, я ощущал ее нежное дыхание на своей щеке и просто не мог ее не обнять. Это было долгое чудесное мгновение – завлекательное тепло ее тела охватило меня, и я уже не думал, а только чувствовал. Вдруг я сообразил, что могло произойти, понял и то, что через две-три секунды утрачу власть над собой. Такое со мной уже было, а потом я к собственному удивлению обнаружил, что уже женат. Но прошло совсем немного времени, и я очутился перед судьей по разводам. Мне показалось, что я превращаюсь в какую-то марионетку, не способную управлять своими поступками. Как это ни было тяжело, я отвернулся, выскользнул из-под одеяла и стал на пол.
Потом я взглянул на Бекки. С закрытыми глазами, украшенными длинными ресницами, она была похожа на спящую фею. Я знал, что мне достаточно сделать лишь шаг, чтобы снова очутиться рядом с ней, и отвернулся, пока еще хватало сил. Потом схватил свою одежду и отправился в ванную.
Через четверть часа я прошел на цыпочках мимо кровати к двери. Но, когда я взглянул на Бекки, глаза у нее были открыты.
– В чем дело? – с ироничной улыбкой спросила она. – Благородство?
Я покачал головой:
– Старость, – и вышел.
Джек расхаживал с сигаретой по двору мотеля; я подошел к нему, мы поздоровались и стали всматриваться в утреннее небо. Когда наши взгляды встретились, я спросил:
– Ну? Теперь куда?
Джек посмотрел на меня усталым взглядом; он слегка пожал плечами.
– Домой, – сказал он.
Я ошарашенно взглянул на него.
– Именно так, – раздраженно подтвердил он. – А куда, по-твоему, мы ехали?
Возмущенный, я уже готов был спорить, ссориться с ним, но не стал.
Слова, которые вертелись на языке, остались невысказанными. Джек с улыбкой кивнул, будто я сказал что-то такое, с чем он согласен.
– Конечно, – проговорил он, – ты это понимаешь не хуже меня. – Он устало вздохнул. – Ты что, рассчитывал сменить имя, отрастить бороду и отправиться куда-то начинать жизнь заново?
Я криво усмехнулся в ответ. Теперь, после слов Джека, что угодно, кроме возвращения в Санта-Миру, выглядело нереальным, невозможным. Стояло яркое солнечное утро, я неплохо выспался, и мой мозг освободился от страха. То есть страх остался, глубокий и крепкий, но я был способен рассуждать, не подчиняясь ему. Бегство произошло, для нас это было к лучшему, по крайней мере, для меня. Но мы принадлежали Санта-Мире, а не какому-то неизвестному, выдуманному новому месту. И теперь наступило время возвращаться домой, в город, которому принадлежали мы, и который принадлежал нам. В самом деле, не оставалось ничего, кроме как возвращаться и бороться против чего угодно, что происходит там, бороться, сколько сможем и как сможем. Джек это понимал, понимал это и я.
Через минуту вышла Теодора и направилась к нам. Когда она приблизилась, напряженно всматриваясь в Джека, лицо у нее помрачнело; остановившись возле мужа, она вопросительно взглянула на него. Джек кивнул.
– Да, – сурово ответил он. – Дорогая, мы с Майлзом считаем… – он замолчал, потому что Теодора медленно кивнула.
– Хорошо, – устало произнесла она. – Раз вы возвращаетесь, значит, так нужно, неважно почему. А куда ты, туда и я.
Повернувшись ко мне, она выдавила улыбку:
– Доброе утро, Майлз.
Появилась Бекки, прижимая к себе, свернутые узлом, свою ночную сорочку и мою пижаму, и по ее напряженному и серьезному лицу я понял, что она собирается что-то сказать.
– Майлз, – остановилась она перед нами, – мне нужно вернуться. Это все происходит на самом деле, и мой папа…
Я прервал ее.
– Мы все возвращаемся, – мягко выговорил я, беря ее под руку и ведя к машине. Джек с Теодорой шли рядом. – Только, ради Бога, давайте сперва позавтракаем.
В двадцать минут двенадцатого этим же утром Джек сбросил скорость и выругался, когда мы свернули с шоссе на дорогу, которая вела в Санта-Миру.
Нам позарез нужно было быстрее добраться туда, чтобы бороться, действовать, но дорога представляла собой беспорядочное скопление грязных колей, изобиловавших ухабами – маленькими, с острыми краями, или такими огромными, что на них можно было сломать ось, если не преодолевать их ползком.
– Единственная дорога в Санта-Миру, – раздраженно сказал Джек, – а они довели ее до непригодности. – Он налег на руль, чтобы выбраться из глубокой колеи и не попасть в небольшую канаву впереди. – Типичный идиотизм городского совета, – взорвался он. – Они запустили эту дорогу, потому что через город должны были провести новое шоссе, а потом передумали и отказались от него. Майлз, ты читал об этом? – Я покачал головой, и Джек продолжал: – Ну да, в городской «Трибюн». Совет теперь против шоссе:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов