А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И что? Присудили Артуру два года условно. Так опять же подвезло. Товарищ Горбачев, разрушая страну Советов, свою амнистию учинил, чтобы, наверное, всю нечисть, как джинна из бутылки, выпустить.
Ну а третий срок — это уж просто анекдот, впору какому-нибудь хохмачу со сцены вещать. Всего-то делов было: приобрел Артур ножичек. И не у какого-то там подпольного торговца, а в красочном, цивильном ларьке. Стал его с собой носить. А ради чего же еще деньги тратить? Такая штука, как нож, шофера, да и вообще мужика, всегда может выручить: где-то что-то отрезать, вскрыть, завинтить, — да мало ли какая нужда объявится?!
И вот как-то сидел он, ждал приятеля. Скучно стало, вышел из машины, пошел сигарет купить. Вдруг пьянчуга привязался да и не отлипает ни в какую. А тут еще наряд подошел: «Кто такие? Документы!» Все вроде в порядке — паспорт, водительское удостоверение, что еще надо? Пьянчугу, ясный пень, упаковывают. Ревеня отпускают. И вдруг один, молодой, по карманам решил похлопать. Ну так уж, для проформы Хоп! А здесь что-то есть! Э, брат, да это холодное оружие. Да вы что, мужики, вон этого оружия полные витрины; мой-то еще, считай, перочинный, сувенирного, скажем, образца, а можно ведь такой тесак купить, что любого медведя до хребта пропорет. Это, лыбятся, не наше дело, пошли.
Пришли в ментовскую. Артура с ходу — в клетку. Да вы что, в Бога-то верите? У меня ж там и точило у поребрика брошено! Дайте хоть домой позвонить или, если куда отправлять надумаете, так вот ключи возьмите, бабе моей передадите. Реакция — ноль
Через час дежурный выпускает, за собой ведет. Сели у его столика. Так, говорит, хочешь два года схлопотать? Да за что? Забери ты себе этот ножик, да я тебе еще и в придачу чего-нибудь отгружу. Вот и я к тому же: видишь протокол, бери, читай и подписывай. После этого я тебя отпускаю. А утром, до девяти утра, понял, не позже, принесешь двести баксов. Придешь, я при тебе эту штуковину разрываю. Нет — пеняй на себя.
Хорошо, начальник, отвечает Ревень, будь по-твоему: виноват, значит, надо исправляться. Все будет исполнено. Тотчас ему аусвайс и прочие причиндалы вернули и отпустили на все четыре стороны.
Вышел Артур на волю, дошел до метро, купил поллитровку, вернулся домой, выпил да и подумал: а чего я ему, гниде, такие деньги-то потащу? За них, считай, ремонт ходовой части можно выполнить, а я запросто так стану раздавать, будто с дочкой миллионера вожжаюсь? Нет, ребя, в этот кон ваша авантюра не пролезет!
Ну не пошел, а кто в выгоде-то остался? Через два дня повесткой вызвали. И — та же опера: год условно.
* * *
Последние годы Ревень по-разному представлял себе встречу с бандюками. Еще в начале девяностых он был решительно уверен в том, что если не отобьется сам, то призовет ребят из автоколонны и вместе они разметают с легкими телесными повреждениями любые блатные команды. Да ведь раньше так и происходило. Когда он работал, к примеру, на «Татре», а к нему «синяки», что сутками около пивнушек толкутся, из-за какой-то ерунды привязались, так он только шепнул мужикам — они тотчас встрепенулись: пять машин, в кабину — по три, подлетели, как пчелы из улья накрошились, забулдыг обступили; так те только увидели, что эти бойцы в комбинезонах да с монтировками, экстерном все уразумели, повинились и зареклись на перспективу к Артуру более не цепляться.
Ну а пару раз Ревень и сам за других подобным манером впрягался. И кстати, также все без потасовки улаживали: популярно объясняли людям, что мы своих ребят в обиду не дадим, а если пяти машин не хватит, так мы пятьдесят подтянем, а это уже сто пятьдесят мужиков, да у каждого в лучшем случае по монтировке.
К середине девяностых всенародно избранное руководство страны, о которой еще недавно пели как о нерушимой и непобедимой сверхдержаве, продолжало стратегически обозначать реформами такую ситуацию, которая обрекала всю трудовую жизнь страны, а в том числе и автобусного парка, в котором десять лет довольно беззаботно чувствовал себя Артур, на безнадежное вырождение. Последовавшие разруха и нищета разметали большинство друзей Ревеня. По горло насмотрелся он драм и трагедий, происходивших с разными, все менее далекими от него людьми. Уверенность Артура в убедительной победе над возможными врагами поменялась на нежелание связываться с агрессивными хищниками, именующими себя братвой.
К концу века Ревень стал испытывать панический ужас при любом намеке на столкновение с криминальными личностями. Он старался не выдавать своих чувств, особенно перед близкими, но сам частенько проигрывал возможные сценарии и, признаться, не видел себя в роли героя-победителя. Он считал, что подобную бесконтрольную власть присвоили себе в семнадцатом году комиссары, чекисты, энкавэдэшники и прочие беспредельщики — они также вторгались в чужие дома, разворовывали ценности, убивали хозяев, уводили жен. Да и бабы, наверное, в те времена старались выйти замуж за влиятельного коммунарика, чтобы оградить себя от бед и лишений магическим кругом приобщения к власти.
Может быть, поэтому, когда однажды его десятилетняя «пятерка», на которой он зарабатывал незаконным, как считали новые хозяева жизни, извозом, то есть юридически никак не оформив свое достаточно скромное дело, на приличной скорости влепилась в вишневый «мерс», Артур счел свою участь предрешенной, хотя и понимал, что эта авария была подстроена обладателями иномарки.
Все было сделано очень просто, но совершенно неожиданно для Ревеня. Причем не столько по действиям основных, как он считал, виновников ДТП, сколько по их затаенным намерениям, которые оказались для Артура роковыми и губительными.
Печальная история началась с того, что Ревень не пустил иномарку в свой ряд у переезда через железнодорожные пути в районе станции «Новая Деревня». Это, конечно, поставило «мерс» в неловкое и рискованное положение, сделав его помехой для встречных машин, рванувших из-за поднявшегося шлагбаума. Артур же рассудил, что лихачи должны были иметь это в виду, раз уж помчались к семафору по встречной полосе. При этом, уверенно двигаясь в своем законном ряду, Ревень ощущал себя прежним водителем мощной «Татры».
Артур благополучно пересек рельсы, в том смысле что в него не запустили гранату и не прошили автоматной очередью. Он улыбался: дурачье зеленое, тачек себе нахватали на халявные бабки и возомнили себя крутыми — круче некуда! Шалишь, земеля! Мы еще тоже кое-чего стоим! Вот выйду, если что, с железной трубой, что у меня на всякий случай слева у кресла покоится, да так изрубцую, что и до реанимации не довезут! А там пусть сажают — хватит, скажу, натерпелся я этих блатных ребятишек!
Так, куражась, Ревень переехал первый мост через Черную речку, у перекрестка повернул налево, оставил позади второй мост и выехал на Ланское шоссе. Здесь он удачно попал в «зеленую волну», набрал скорость и, поравнявшись с кинотеатром «Максим», отметил на спидометре приближение к сотне.
Следом за Артуром шла «шестерка». Неожиданно из-за нее вынырнул знакомый вишневый «мерс», поравнялся с «пятеркой» Ревеня, обогнал, вышел в его правый ряд и вдруг резко затормозил. Вот этого-то никак и не ожидал Артур. Он утопил педаль тормоза — раздался визг от трения дисков о колодки, но машину все несло и несло вперед.
Самое скверное тут было то, что удар, нанесенный ВАЗом, пришелся могучему немцу аккурат в его представительную задницу, поэтому для ГАИ вина Ревеня в этом деле была, конечно, неоспоримой.
Взбесившемуся бедолаге «жигуленку» оказалось мало того, что он натворил с первого, столь неуместно точного удара, так он еще пару раз отскакивал и вновь таранил помятую, но все еще величественную зарубежную корму. Безусловно, это выглядело неправдоподобно нагло, так, будто водитель «пятерки» преднамеренно испытывал свою судьбу.
Откатившись на своей деформированной машине назад в последний раз, Ревень замер в кабине, представляя, как бы все удачно сложилось, если бы его в данный момент здесь вовсе не существовало. Может быть, переползти на заднее сиденье и там ловко спрятаться? А лучше всего открыть заднюю дверь, незримо и неслышно выскользнуть из салона и исчезнуть. Действительно, мало ли кто залез в его тачку и учинил аварию? Самым же, наверное, безболезненным и для него, и для его горемычной семьи было бы разбиться всмятку, чтобы останки вырезали автогеном. Вот тогда бы уже ничего не ожидало «после», а все бы остановилось на «до».
Обитатели «трехсотого» тоже не спешили вылезать. Может быть, они ждали, когда полуживой от страха водила ВАЗа сам подползет к ним и, мелко подрагивая от страха, начнет молить о пощаде? Эх, сейчас бы что-нибудь огнестрельное. Когда-то ведь Артур неплохо выбивал мишени. А лучше всего превратиться в ребенка и вернуться туда, где совсем молодая, непьющая мама, отец, детство…
Когда из «мерса» все же вывалились два здоровяка, Ревень уже не мог четко определить свои ощущения: испугался ли он или счел все происходящее уже к себе не относящимся, а словно бы посторонним. Возможно, он подумал, что вряд ли эти хлопцы станут его бить и истязать тут же, на проезжей части, у всех на глазах, как о подобных случаях рассказывали якобы очевидцы. Да нет же, вид у ребят оказался вполне приличный. Они, наверное, преуспевающие коммерсанты и поднялись на опте или биржевых операциях, а не на пролитой кровушке. Была вроде бы в этих крепышах некая гарантия спокойного, человеческого разговора. Ну а что? ГАИ вызовем: примчатся, запишут, промерят — Бог даст, отделаюсь двумя-тремя лимонами…
Потерпевшие (а как их теперь еще назовешь?) вели себя спокойно, но уверенно, встали вплотную к ошарашенному владельцу «пятерки» и, сунув руки в карманы, не мигая смотрели в его настороженные глаза. Тот из них, что поменьше (хотя тоже под два метра!) и отзывался в разговоре со вторым на кличку Весло, начал удивительно тихим и каким-то доверительным голосом объяснять Артуру его вину и очевидные последствия и вел свою речь столь убедительно, что Ревеню ничего не оставалось, как уныло соглашаться.
Получалось, что Артур их непоправимо и — кто спорит! — незаслуженно подвел: они ведь как раз ехали оформлять продажу своей дорогостоящей (для Ревеня) машины. Но кто ж ее теперь в таком виде возьмет? А ведь люди-то уже рассчитывали на этот «мерс», да и задаток дали, который, кстати, уже истрачен. Теперь у покупателей сорвутся собственные планы, поскольку они не смогут поехать в нужное место на вишневой точиле и, соответственно, тоже попадут на деньги. Ты хоть понимаешь, земляк, сколько людей из-за твоего лихачества окажется перегружено никому не нужными головняками? А вишневый «мерзавец»-то ведь взят ими по доверке, и они за него полностью отвечают. Ты думаешь, владелец свою тачку в таком виде примет? Никогда! Значит, они ему должны вернуть полную стоимость машины плюс его комиссионные за возникшие заморочки. И сколько это на круг выходит? А всего-то было делов — грамотно ездить!
Второй крепыш, откликавшийся на прозвище Трейлер, все это время цедил ругательства, зажигательно хихикал и называл все более суровые суммы, поскольку выполнял, очевидно, роль живого калькулятора.
Если проблема ДТП не будет решена сегодня, объяснил Весло, то завтра она затронет значительно более широкий круг лиц и, естественно, потребуется куда больше денег, чтобы добиться удовлетворяющего всех исхода. Даже не знаем, как тебе помочь.
— Давайте вызовем ГАИ? — Ревень все-таки решился предложить, возможно, уже неуместное решение и, воспаряя от посетившей его наглости, не мог остановиться. — Пусть будет как положено. Если менты решат, что я виноват, — подавайте на меня в суд, а на суде определят, сколько я вам должен.
После этих слов бугаи посмотрели на Артура, как на мертвеца, сунули ему в руки документы на «мерс» и ключи от зажигания и собрались уходить: все, друг, прощай! Считай, что ты сам себе подписал приговор. Да почему же так?! Да потому, что какой же уважающий себя затусованный пацан, а тем более в понятиях, станет обращаться в ментуру? Ты хоть представляешь себе, как тебя вместе с семьей увезут в лабораторию и сколько времени там над вами будут изгиляться?
Артур понял, что попал в дурацкое положение, при котором вынужден просить о защите и помощи тех, кто его, собственного говоря, и подставил. Он попытался их остановить — они вроде бы согласились — и спросил: как бы они посоветовали ему правильно поступить?
Расклад обладателей «мерса» получался чуть ли не более выгодным для Ревеня, чем для них самих. Оказывается, у одного из них есть дальняя очень древняя родственница, которая имеет достойный дом в области. А вдруг ему удастся уговорить ее перебраться в город? Если да, то они смогут перевезти Ревеня с семьей на ее участок, а их квартиру предложить хозяину «трехсотого», который, чем черт не шутит, возможно, и согласится на такой вариант. Ну а что тебе, мужик, в области не пожить?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов