А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– «А теперь взгляните на это, – с этими словами Молигрубер протянул сэндвич под нос собеседнику, – видите: весь хлеб в типографской краске. Как мне теперь его кушать? Какой смысл покупать газеты, если краска не держится на них, как должна держаться? Никогда не любил вкуса типографской краски!»
С каждой минутой мужчина раздражался все больше. «Не хотите ли вы стать на пути у средств массовой информации? Не знаете ли вы, что журналисты обладают правом идти куда угодно, к кому угодно и задавать какие угодно вопросы? Я проявил большую щедрость, предложив вам деньги за информацию. Но это ваша обязанность: рассказать все, что вам известно, представителю прессы».
Старик Молигрубер ощутил внезапный прилив ярости. Он не мог дольше выносить присутствия этого англичанина-краснобая, возомнившего себя главнее самого Бога. Потому он вскочил и закричал: «Убирайтесь вон, мистер, идите восвояси, катитесь к чертовой бабушке или я брошу вас в тачку и отвезу на свалку, где вами займутся другие ребята». С этими словами он схватил в руки грабли и стал наступать на мужчину, который мгновенно вскочил и стал пятиться, спотыкаясь об ящики. Оступившись, он упал на пол и начал барахтаться между ящиками, но не задержался там надолго. Взглянув на лицо Молигрубера, он подскочил как на пружинах и стал убегать что было сил.
Старик Молигрубер начал медленно собирать разбросанные ящики и деревяшки, раздраженно бормоча себе под нос: «Джарви – кучер – за кого, интересно, он меня принимает, если решил, что я поверю во все эти байки? И если это правда, что его прабабушка, или кто там еще, была замужем за кучером, то как случилось, что этот парень получился таким придурком?» – «Ага, – продолжал он бормотать себе под нос, и его лицо становилось все более мрачным и злым, – это, наверное, потому что он англичанин». Он присел на ящик и полез в свой контейнер за новым сэндвичем, но злость настолько душила Молигрубера, что он не смог продолжить свою трапезу. Затолкав остатки еды назад в контейнер, он отправился в парк, чтобы напиться воды из-под крана.
Он стал прогуливаться по парку, присматриваясь к другим людям. В конце концов, это был его законный перерыв на обед. Вдруг на тропинке показались фигуры двух или трех священников. Они только что вынырнули из-за угла, а до этого их скрывали деревья. «Сын мой, – обратился один из них к Молигруберу, – не мог бы ты подсказать, где находится хм, хм… общественное место для мужчин?» Старик Молигрубер, все еще пребывавший в дурном настроении, ворчливо ответил: «Нет здесь таких мест. Вам следует заскочить в какую-нибудь гостиницу и сказать там, что вам приспичило. Вы, наверное, прибыли сюда из Англии, где они есть на улицах, а у нас их нет на улицах, потому вам следует зайти на заправочную станцию, или в гостиницу, или еще куда-нибудь».
«До чего странно, до чего странно, – сказал один священник другому, – некоторые канадцы явно настроены против нас, англичан». И они заторопились прочь, по направлению к гостинице, стоящей неподалеку.
Именно в этот момент Молигрубер услышал крики, доносящиеся от маленького озерца, расположенного в центре парка. Заинтересовавшись причиной беспокойства, он повернул и, дойдя до озерца, увидел барахтающуюся в воде маленькую девочку, приблизительно трех лет. Ее голова то показывалась над поверхностью, то скрывалась под водой. Рядом стояла группа зевак, но ни один из них не делал попытки спасти ребенка.
Старик Молигрубер иногда умел двигаться на удивление быстро. И сейчас он это доказал. Он ринулся вперед, сбив с ног какую-то толстуху и закружив как юлу другую женщину, попавшуюся ему на пути. Молигрубер перемахнул через каменную стену, ограждающую озерцо, и стал брести по неглубокой воде. При этом он поскользнулся на илистом дне и ушел под воду с головой, разбив себе лоб о что-то твердое, но все же он сумел выпрямиться и, подхватив девочку на руки, стал трясти ее, чтобы вся вода вылилась из ее легких и дыхательных путей. Затем со своей ношей он быстро зашагал по скользкому дну, снова перемахнул через каменную стену и очутился на твердой почве. Навстречу ему бросилась женщина, вопя: «Где ее шляпка? Куда девалась ее шляпка? Она была совершенно новой. Вы бы пошли и достали ее».
Молигрубер, не сказав ни слова, ткнул ребенка, с которого стекали потоки воды, в руки матери. Та попыталась отпрянуть назад, испугавшись, что ее платье навсегда будет испорчено. Старик Молигрубер отправился обратно в свою будку. Некоторое время он простоял там неподвижно, наблюдая за тем, как вода стекает с его костюма и, набираясь в ботинки, выливается из них на пол. Но затем он подумал, что у него нет никакой сменной одежды и что костюм вскоре просохнет, если останется на нем. Устало взявшись за ручки тачки, он выкатил ее во двор и запер за собой дверь.
Он поежился, когда с севера налетел холодный ветер. Ведь каждому известно, что ветер, дующий с севера, несет с собой настоящий холод. Старик Молигрубер поежился и зашагал быстрее, в надежде согреться от быстрой ходьбы и таким образом высушить на себе свою одежду.
Вскоре он начал потеть, но его одежда вовсе не собиралась высыхать. Вода сочилась и хлюпала в ботинках, и казалось, что это никогда не кончится. Наконец он возвратился на станцию.
Остальные работники, казалось, были удивлены молчаливостью старого Молигрубера. «Что стряслось со стариком», – недоумевали они. «Он выглядит так, словно потерял доллар и нашел цент, – сказал один. – Никогда я еще не видел его таким тихим».
Его старая машина долго не заводилась, и, когда она наконец завелась, оказалось, что он все равно не может ехать на ней, так как задняя шина спустила. Тогда, громко ругаясь, он заглушил мотор и начал менять колесо. Покончив с этим делом, он вновь сел за руль и вновь стал мучительно долго заводить мотор. Добравшись наконец до дома, он почувствовал, что ему надоело все на свете; надоело одиночество, надоело спасать людей, надоела работа. Он быстро сорвал с себя мокрую одежду, растерся насухо полотенцем и забрался под одеяло, даже не позаботившись о том, чтобы поесть.
Ночью он обнаружил, что обильно потеет. Ночь казалась бесконечной, ему было тяжело дышать и казалось, что все тело охватил огонь. Так он и лежал в темноте, тяжело дыша, и решил, что, как только наступит утро, он отправится в аптеку и купит там лекарство от кашля или чего-нибудь еще, лишь бы избавиться от боли в груди.
Утро долго не наступало, но наконец первые лучи солнца проникли сквозь окна комнаты, в которой лежал Молигрубер с горящим от высокой температуры лицом. Он попытался подняться с кровати, но тут же рухнул на пол. Как долго он там пролежал, не знал никто. Когда он очнулся, то увидел двух санитаров, кладущих его на носилки. «Двусторонняя пневмония, вот что с тобой случилось, приятель, – сказал один из них. – Мы отвезем тебя в городскую больницу. С тобой все будет в порядке». – «Есть у тебя родственники? – спросил второй. – Кому мы должны сообщить о тебе?»
Старик Молигрубер устало закрыл глаза и провалился в беспокойный сон. Он не знал, когда его отвезли в приемный покой, он не знал, когда из приемного покоя его перевезли в отделение. Его вкатили в палату и переложили на кровать.
Глава 2
Давай же, смелее. Выпростай свою руку, и ничего плохого с тобой не случится. «Смелее, смелее, давай, поехали!» – голос был повелительным, пронзительным и настойчивым. Леониде Мануэль Молигрубер слегка зашевелился, а затем стал с трудом осознавать происходящее. Его руку грубо ухватили и вытащили из-под простыни. «Не понимаю, почему ты оказываешь такое сопротивление, – с раздражением произнес все тот же голос, – мне нужно взять немного крови. Давай же, без глупостей». Старик Молигрубер приоткрыл глаза и осмотрелся по сторонам. Слева от кровати, стояла какая-то женщина и хмуро глядела на него. Он перевел взгляд на корзинку из металлических прутьев, стоящую на тумбочке рядом с кроватью. Корзинка напоминала ту, которую носит молочник, только вместо бутылок с молоком в ней находились пробирки, горлышки которых были закрыты кусочками ваты. «Итак, ты возвратился? Что ж, давай займемся этим, а то я теряю свое время с тобой». С этими словами женщина резко закатила рукав его пижамы и обвила вокруг его руки какую-то черную резиновую трубку. Затем, разорвав маленький пакетик, она что-то достала из него и стала энергично растирать кожу руки Молигрубера. Внезапно Молигрубер почувствовал резкую боль и подпрыгнул в постели. «Черт бы подрал, – крикнула женщина, – почему ты не держишь руку как следует? Из-за тебя я проколола вену насквозь». Она вытащила иглу, поправила жгут и вновь загнала иглу под кожу.
Молигрубер изумленно посмотрел вниз и увидел большую пробирку – стеклянную пробирку для анализов, соединенную с иглой трубкой. Пробирка быстро наполнялась кровью. Когда она стала почти полностью красной, женщина отсоединила ее одним ловким движением и заменила новой. Та тоже стала наполняться кровью. Наконец, удовлетворенная количеством собранной крови, женщина выдернула иглу и закрыла горлышко пробирки пластырем. Затем, аккуратно написав на пробирках его имя, она засунула их обратно в свою корзинку.
Медицинская сестра перешла к другой кровати, и ее резкий рычащий голос стал терзать нервы другого больного. Молигрубер обвел взглядом палату и обнаружил, что находится в ней вместе с пятью другими пациентами. Затем взгляд заволокла пелена и ему стало тяжело дышать. Некоторое время он ничего не сознавал.
Вскоре до его слуха донесся какой-то грохот. Казалось, что это грохочут тарелки, стоящие на большой тележке, которую толкают по коридору. Медленно и мучительно открыв глаза, он увидел возле двери палаты, как раз напротив своей кровати, какое-то хромированное приспособление, на котором стояли хромированные же контейнеры. Откуда-то появилась нянечка и начала выкладывать на подносы еду. К каждому из подносов была прикреплена табличка с именем пациента.
К нему подошел дежурный санитар и, склонившись над постелью, спросил: «Как вы себя чувствуете?»
Старик Молигрубер проворчал в ответ что-то неразборчивое, так как был почти не в силах говорить, и в его голове пронеслась смутная мысль: «Любой дурак сам может увидеть, как я себя чувствую». Дежурный санитар отстегнул что-то от спинки кровати и сказал: «Вытяните левую руку. Я хочу измерить ваше кровяное давление». Молигрубер ощутил, что его руку что-то сдавило, и увидел, как дежурный санитар вставляет в уши трубки стетоскопа, одновременно сжимая резиновый баллончик правой рукой. Молигрубер снова отключился и пришел в себя лишь позже, когда манжетка была снята с его руки. «Все в порядке, – сказал дежурный санитар. – Я думаю, что скоро здесь появится доктор Флеботум. Он уже начал обход. Пока!» Дежурный санитар начал ходить по палате, присаживаясь, поочередно, рядом с каждым из пациентов. «Что случилось, приятель, чем плох твой сегодняшний завтрак?» – спросил он у одного из пациентов. Молигрубер увидел, что он обращается к человеку, рядом с которым стоял длинный штатив, к которому была прикреплена бутылочка. От бутылочки отходили трубки. Он произнес слабым голосом: «Что делают этому парню?» – «А, это капельница; из бутылочки по трубке в вену поступает раствор соли. Это необходимо, чтобы оживить его идеи».
Свет вновь померк в глазах Молигрубера, и единственное, что он слышал, – это свое хриплое дыхание, звук которого, казалось, разносился на большое расстояние. Его сон снова прервали. Он почувствовал чью-то руку у себя на шее, а затем понял, что пуговицы на его пижаме кто-то расстегнул. «Что случилось с этим парнем», – услышал он над собой мужской голос и, открыв глаза, увидел человека, в котором невозможно было не узнать врача. Прищурившись, Молигрубер увидел, что на карманчике белого халата этого человека были вышиты слова «Доктор Флеботум».
«Ах, доктор, этого человека доставили по скорой помощи, и санитар сказал, что у него двусторонняя пневмония. Мы ждали вас, когда вы проведете обследование». Доктор нахмурился и сказал: «Ага, так теперь санитары выступают в роли диагностов? Ну что ж, посмотрим, как это у них получается!» Он склонился над Молигрубером и приложил к его груди стетоскоп. Затем, вытащив трубки из ушей, постучал пальцем по груди, прислушиваясь к звуку.
«Я думаю, что следует сделать рентген. В легких, кажется, полно жидкости. Проследите за этим. Хорошо, сестра?» Затем доктор склонился над чем-то, что без сомнения было историей болезни Молигрубера, сделал в ней запись и перешел к следующему пациенту. Молигрубер задремал.
И вновь при звуке голосов Молигрубер открыл глаза. К его кровати подвезли носилки на колесах, и санитар вместе с нянечкой несколько грубовато стали перетаскивать его на край кровати. Носилки уперлись ему в бок. Затем одним ловким движением санитар перебросил его на носилки. «Словно подсек большую рыбу», – пронеслось в голове Молигрубера.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов