А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Все это шло в единый котел, но не теряло авторской неповторимости, печати личности. Там нельзя ничего украсть, нельзя ненавидеть, подумать о том, чтобы кого-то ударить по голове. Миллионы детей, подхваченных единым порывом добра, запросто узревших истину, первыми сложили свои мечты и надежды в общую корзинку. За ними потянулись взрослые — те, кому был дорог свой дом, поле, инструмент, чертеж, кисть, клавиатура дисплея. Мыслишки их были слабенькие — их улавливал Поль, — но их было море. Это были просьбы и обращения к Богу, пожелания и смутные надежды, сожаления о собственной слабости — эх, было бы что повесомее, мы бы для вас ничего не пожалели. Тут и операнты не остались в стороне — поток их мыслей был гуще, осязаемей… Не в верности Содружеству клялись они, но в любви к другу, соседу, брату, а это, я вам скажу, много труднее…
Мои глаза видели, уши слышали — пришел день святого Августина. Неисчислимое количество разумных двуногих, выходцев с Земли, во всех частях Галактики мысленно взялись за руки и обратились к правде… Только я не встал в этот круг.
Я сидел на речном откосе. Внизу, под ногами, шумела река Коннектикут. Душа разрывалась на части. Я все видел и все слышал, но я верил, что свобода ценнее всего на свете. И сам себя спрашивал, стоит ли она миллионов жизней на Молакаре. Неужели я буду бороться за свободу вместе с теми, кто расселся по черным гробам и старается уничтожить мой карбункул, а значит, уничтожить песню, оборвать молитву? Я, как и миллиарды моих соплеменников, обладавших мало-мальски сносными сверхчувственными способностями, все видел въявь. И как метаконцерт Марка пытался испарить камень, и как Джек и Доротея собирали человеческие чаяния, самое дорогое, чем грелась душа. Так что же дороже мира и спокойствия детей? Свобода?.. Голова трещала от дум. Надо мной разверзлось небо, где мириадами светлячков пылали звезды, — и в то же самое время я наблюдал, что творилось в нескольких тысячах световых лет от матушки-Земли.
Джек и Доротея слаженно собирали поток прибывающей мысленной энергии, увязывали ее струи, сливали в общий хор, и скоро в сознаниях миллиардов разумных существ зазвучала Песня Единства. Люсиль позже рассказала мне, что первыми это заметили операнты — внезапный скачок, мгновенный переход к Согласию. Это было удивительное ощущение, призналась она, когда не надо было думать о словах, которые надо произнести, о мелодии, которую надо поддержать. Все происходило само собой, и, хотя никто доселе не пел в таком хоре, не произносил подобной молитвы, все шло нормально. «Это был истинный восторг», — частенько повторяла она.
Потоки братской любви, открытой, незамутненной, наполняли уже подготовленную Джеком и Доротеей решетку — многомерную конфигурацию. Они принимали материальную форму — наподобие этого тумана, который к полуночи начал наползать на долину реки. Серыми, еще тончайшими прядями туман выбеливал окрестности. Казалось, куда этим лохмотьям справиться с тьмой. Стоило набежать легкому ветерку, и белесая мгла растает, обратится в прежнюю покорную влагу, будет насыщать почву, грязью хлюпать под ногами. Куда уж там ментальному земному Единству устоять против урагана, который поднял в окрестностях Неспелема Марк!
«Жалко, если все закончится ничем, — подумал я, — уж больно хороша песня». И все равно я не желал подпевать. Я видел дальше и глубже. Конечно, с Марком мне было не по пути, но и расстаться с мыслью, что человек — это звучит гордо, я не мог. Да, я дрянной, переживший свое время старик! Да, я брюзга и нытик, алкоголик, эгоист, глупец, который не нашел сил, чтобы простить мою Элен Донован, но я всегда был свободен. Я всегда присоединялся к хору только тогда, когда желал этого. В ту ночь я тоже желал, но не мог. Я знал, что это моя песня, мой гимн, который я всю жизнь хотел услышать, но еще дороже мне была свобода. Назовите это упрямством, я не буду спорить, но я сидел и помалкивал. Только наблюдал за тем, что происходит в окрестностях Ока-нагона.
Между тем казалось, что драгоценный камень до предела заполнился силой добрых мыслей. Вокруг него вдруг возник сияющий белый пузырь — камень словно выделил из себя эту ярко светящуюся сферу, которая тут же начала расширяться во все стороны.
Марк некоторое время во все глаза наблюдал за этим удивительным явлением. Пузырь наконец поглотил космический челнок, в котором располагался Поль, затем достиг «Скуры», и звездолет пропал в этом белом свечении. Ремилард опомнился. Мысленно он заорал: Оуэн! Отведи флот подальше насотнюкилометров выше. НЕМЕДЛЕННО! НЕМЕДЛЕННО! НЕ МЕДЛЕННО!
Армада кораблей почти мгновенно выполнила приказ.
Патриция Кастелайн, Дирижер Оканагона, закричала на мысленном коде: Ударь по ним антиматериальными бомбами! Пусти все сразу!..
Марк сказал: Мы находимся слишком близко к планете. Риск чересчур велик.
Патриция сказала: Метаконцерт еще наполовину не готов. Что ж нам теперь, удирать в серое лимбо, как семейке трусливых кроликов? Сбрасывай бомбы! Это мой мир!..
Марк сказал: ВСЕ АНТИМАТЕРИАЛЬНЫЕ УСТРОЙСТВА, ТОВСЬ И через мгновение, получив доклад, что приказание исполнено, мысленно рявкнул: ЦЕЛЬ — «СКУРА»! ПОШЕЛ!!
Двенадцать космических челноков-роботов скользнули из выходных шлюзов и, совершив маневр, направились в сторону набухающего белого светящегося шара. Весь флот спешно начал пятиться подальше от предполагаемого эпицентра взрыва. Вот катеры коснулись границы свечения — поверхность пузыря колыхнулась, по ней побежали радужные разводы…
Челноки исчезли из виду. Появились они, но уже на боковых экранах, за пределами по-прежнему невозмутимо увеличивающейся сферы. Траектории их движения упирались прямо в Оканагон.
Марк закричал: Оуэн! Немедленно уничтожь челноки! НЕ МЕДЛЕННО!
Командующий Двенадцатым флотом словно не слышал его. Он стоял раскрыв рот и глядел на родной мир, торжествующе голубевший на большом экране. Наконец он опомнился и сказал: Катеры за этой белой завесой. Наши системы наведения потеряли их. Что теперь мы можем сделать!
Ти-Жан и Доротея больше всего усилий прикладывали к тому, чтобы жители всей Галактики стали свидетелями того, что происходит вблизи Оканагона, но даже они не предполагали, что события развернутся подобным образом. Как только в телепатическом эфире раздались невыносимо громкие вопли миллионов детей Оканагона, — дети первыми осознали, что случилось, — они отключили звук. Собственно, это было бесполезно, потому что одновременный телепатический вопль двух миллиардов человек, которые погибли почти сразу после взрывов адских устройств, расколовших планету на части, услышали на всех обитаемых мирах.
Зрелище было жуткое — куда там Молакару. Оканагон был расплавлен, превращен в некое грязно-бурое месиво. На фоне вечно спокойного, бархатистого занавеса свободного пространства, при свете неисчислимого количества звезд планета теперь напоминала окровавленный глаз. Скоро его заволокла густая пелена перегретых газов.
Джек, обратившись к брату, сказал: Богу придется запастись безграничным милосердием, чтобы простить вас.
Марк сказал: Ты бы лучше помолился за себя.
В следующие несколько минут в Галактике творилось что-то невообразимое. Все экзотические расы были свидетелями катастрофы.
Миллиарды симбиариев испытали общее отчаяние и безнадежность. Такое с ними случилось впервые за всю их историю. Они не могли себе простить, что, несмотря на их попечительство, люди так и остались во власти звериных инстинктов. Они не смогли снять с себя вины за все про исходящее.
По-другому отреагировали полтроянцы. Уже объединенные в Единство, они не могли скрыть, как в их жилах забурлила кровь кровожадных предков. Все громче и громче в их едином мысленном поле зазвучали голоса жаждущих войны и мести.
Оперенных гиев охватила страшная паника, в то время как флегматичные крондаки изо всех сил пытались противостоять тому, что рождалось в недрах их единого сознания. Точнее, это была древняя реакция на все ужасное, что случалось вокруг. Они уходили в себя, замыкались в своих индивидуальных мыслях и начинали философствовать. Вывести их из этого состояния было невероятно трудно.
Лилмики, от ужаса принявшие свою истинную форму бестелесных сущностей, покорно ждали исхода битвы. Страдающее Сознание за все это время не дал ни единого мысленного импульса.
Удивительна была реакция землян. Чему тут удивляться — мы всегда были такими. Даст Бог, такими и останемся… Песню подхватило большинство населения Государства Земля — подхватило разом, стройно. В том числе и бывшие мятежники — в первые мгновения после гибели Оканагона они были не в состоянии осознать случившееся. Я по-прежнему помалкивал… Эта всеобщая литургия, свершавшаяся одновременно под небом более полутора сотен миров, сломала меч, поднятый Ангелом бездны. Человечество сделало свой выбор — Джек Бестелесный, Алмазная Маска и Поль сразу почувствовали это. На них хлынул потоп, сметающий все вокруг, — с ним только надо было управиться.
Джек и Доротея сказали: Продолжим.
Сила ментального звука нарастала, хор окончательно окреп, обрел необходимую стройность… Разраставшаяся белая сфера наконец достигла граничных областей звездной короны Неспелема. Как только сфера достигла 29 979, 2458 километра в диаметре, разбухание прекратилось.
Метаконцерт, которым руководил Марк, окончательно сложился. Не теряя ни минуты, он приказал кораблям, где размещалось второе метаобъединение, в чью фокусную команду входили Адриен, Северин и Катрин Ремилард, Аннушка Гаврыс и ее брат Валерий, Маша Макгрегор, Рори Малдоуни, Роберт Трембли и дети Яна Макдональда, сильные операнты Лачлан, Анна Лаура и Диана, — совершить межпространственный переход и зайти в тыл гигантской светящейся сфере, в центре которой находился огромный алмаз.
Когда маневр был выполнен, что несказанно удивило Марка, он организовал грандиозный метапсихический удар. Источники энергии ЦГ работали на пределе возможностей. Полыхнуло так, что даже я, сидящий на Земле, зажмурился. Следом случилось невероятное — вернее, два невероятных события.
Первое — этот мысленный удар и то, что произошло потом. О втором стало известно спустя четыре дня.
Как только энергетические молнии вонзились в сферу, она неожиданно сжалась, словно коллапсирующая звезда. На ка кое-то мгновение перед моим умственным взором возник погруженный в сосуд мозг и рядом женщина в высотном летном костюме с маской на лице… У них хватило времени послать мне прощальный привет? Они не забыли о старике?.. Я сам, поверьте, своими ушами услышал, как они одновременно сказали: Продолжим…
Затем до меня донеслось обращение Джека к Марку.
Джек сказал: Вот и все, большой брат, спета твоя песенка, а наша послушай как звучит…
Мгновением позже на том месте, где находилась «Скура», вспыхнула миниатюрная новая звезда. Следом обратился в сияющий комок плазмы челнок, в котором находился Поль.
Мне позже объяснили, что случившееся можно проиллюстрировать примером из химии, когда сверхнасыщенный раствор безводного ацетата натрия охладили ниже точки замерзания. Сначала в растворе вроде бы ничего не происходит, разве что появляется твердый осадок в виде хлопьев… и вдруг в течение доли секунды в колбе возникает твердая кристал лическая масса.
Примерно так же, объяснили мне, обстояло дело с народившимся в те минуты единым разумом человечества. Пресловутым Единством, которым так пугали нас мятежники… Словно спал мерцающий туман, и предыстория человечества сменилась его подлинной историей, возможной только при полном духовном слиянии разумных существ. Конечно, это была даже не первая страница, даже не слово, а только первая буква в бесконечной книге, но она уже была написана. Теперь каждый мог услышать каждого, поговорить с каждым, поделиться радостью и печалью. Хочешь побыть в одиночестве — никто не посмеет не то что приблизиться к тебе, но даже выразить сочувствие. Это меня радовало, но не до конца. Томила ностальгия по прошлому… Я знал, оно ушло безвозвратно, никому и в голову не придет отказаться от светлого будущего — и все равно мне было грустно.
Собственно, эта всеобщая мыслительная система открылась людям только на дуновение. Сколько еще предстоит работать, чтобы в совершенстве овладеть искусством жить вместе! Работать вместе, чувствовать, мыслить — для всех это была радостная перспектива. Для меня тоже, и все же горечь утраты не давала мне покоя.
Космический хор умолк. Алмазный шар безмолвно погас.
Сражение закончилось.
Я пришел в себя и глянул вниз, на черное тело реки — туман уже лежал на полях. В небе холодно светили звезды.
В момент кристаллизации, фазового перехода сокрушительная энергетическая волна поразила Марка и всю его команду, составлявшую фокус первого метаконцерта. Они не погибли, но были серьезно ранены — зря, что ли, они так серьезно готовились к бою?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов