А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Кто направил его в офис констебля?
Узнать это было абсолютно необходимо по двум причинам. Во-первых, нельзя, чтобы нечто подобное повторилось. Но основное заключалось в надежде, что тот человек выведет его на Филипа Спаатца. Правда, в том не было стопроцентной уверенности. Но Лангелан чувствовал, что это возможно. Хотя действовать придется особенным образом - иначе вместо Спаатца мозги вылетят, скажем, у мэра этого поганого городишка.
Так же, как у того злополучного констебля.
Ни разу за все годы Лангелан не убил полицейского.
Он вообще выполнял контракт практически безупречно и не забрал жизнь ни одного копа. Это было очень важным: у полиции не имелось к нему личного счета.
Теперь все изменилось. Случись ему попасться - и любой полицейский от Восточного до Западного побережья сделает все, чтобы он не дожил до суда. Мысль эта наполняла его бешенством.
"Они поплатятся. У них просто не возникало до того серьезных проблем, и появилась иллюзия, что все очень легко. Но когда станет по-настоящему горячо, они поймут, что то была лишь иллюзия".
Деск все еще продолжал действовать. Мысли легко и стремительно выстраивались в сознании, словно калиброванные подшипники. Ему было хорошо - пока хорошо - за единственным исключением. Головная боль постепенно заполняла затылок, и никакой деск не мог здесь помочь. "Черт с ним. На три-четыре часа меня еще хватит". На востоке забрезжила полоса слабого, будто недоношенного восхода, - из такого мог развиться лишь рахитичный бессильный день, который наверняка быстро сменят новые сумерки.
Сейчас Бакстон спал. Во всяком случае, все выглядело именно так. Тем не менее Лангелан не стал выезжать на центральную улицу, а свернул на Вууд-роуд, а затем направил машину по одной из узких дорожек, спускавшихся к парку. Оттуда он пешком выбрался на Мейн-стрит.
Кто?
А с кем он вообще разговаривал здесь? Бармен в "Медвежьей пяте" и два старых мешка за столиком.
Вряд ли.
Лангелан усмехнулся -"Пиво от Флинта -выпьешь и пинту". И тут же улыбка на его лице превратилась в гримасу. После комфортабельного салона "тандеберда" на улице оказалось невероятно холодно. Жидкие конусы света уличных фонарей выхватывали из темноты снежные полосы. Ветер вылизывал пустынные улицы. Стивен поднял воротник и затянул "молнию" до подбородка.
"Ничего. Это все-таки Пенсильвания, а не Аляска.
Такое не сможет продолжаться долго".
Руфь Йельсен.
Это возможно. Ведь ей каким-то образом удалось разговорить его... Разговорить о том, что было спрятано так глубоко, что оказалось почти забытым. Хотя разве он что-то рассказывал ? Нет, определенно нет. Он просто вспомнил одну давнюю историю. Тогда, после проведенной на острове ночи, ему страстно хотелось поделиться пережитым - но рассказать в тот момент было некому. А потом оказалось ненужным. Но, видимо, это было лучшее воспоминание в жизни.
"Итак, Руфь. И кроме нее был вдобавок тот ненормальный секретарь. Что он болтал - невозможно вспомнить. Кстати, еще нищий там околачивался, возможно, у него была своя роль. Но как бы там ни было, несомненно: имя констебля не прозвучало. Ни разу. И даже намека не было".
Произошло совершенно другое.
Лангелан остановился. Ему захотелось курить, но сейчас это была пустая затея. Неважно. Только что, секунду назад, благодаря деску очередной подшипник в его мозгу точно занял определенное место.
И он понял.
Это было очень простой вещью, настолько простой, что странно, как он вообще догадался.
После разговора с секретарем ты совершенно забыл о намерении повидать мистера Армистеда.
Забыл?.. Нет, не совсем так. Точнее будет - расхотел.
Да, именно это. Ему не хотелось уже идти в Фиолетовый дом, встречаться с кем бы то ни было. Кажется, в тот момент ему вообще ничего не хотелось. И это было состояние его души. Его настроение. Никакого насилия, никакого нажима - все определялось (или ощущалось?) собственной волей.
По своей воле он вернулся в пансион - и по своей же воле через полчаса навестил констебля Холлмена.
Если его зомбировали, то произошло это на высочайшем уровне и невероятно изощренно. Ни о чем подобном он даже не слышал. А уж он должен был знать о подобной технике - хотя бы в общих чертах.
Потому что это не могло остаться незамеченным для Синдиката.
Однако нет.
И если бы не сверхдоза стимулятора, то он бы так и не выбрался из этого дерьма.
Лангелан стоял, прислонившись к шершавой неровной стене. Напротив располагалась аптека - в неоновой вывеске горела одна-единственная буква словно последний солдат погибшего взвода. Через два квартала должен быть пансион Йельсен. Света над входом не было.
Ничего.
Он вернется к Фиолетовому дому - и на этот раз попадет внутрь. Обязательно: потому что теперь игры кончились. Теперь все будет очень серьезно. Но сперва необходимо заглянуть в свой номер. Эти два квартала дались нелегко. Когда он подошел к знакомому подъезду, пальцы его рук совершенно окоченели, и ему пришлось дышать на них, прежде чем достать из кармана ключ. Холл был совершенно пуст - на сей раз действительно пуст.
Лангелан поднялся на второй этаж, пересек лестничную клетку, освещаемую болезненным оранжевым светом ночного плафона, и подошел к двери, которую украшала табличка с номером "9". Цифра сейчас едва угадывалась. Он недолго постоял перед входом. Его вдруг вновь охватило чувство абсолютной и необъяснимой уверенности, что дверь не заперта.
Но быть этого не могло.
Даже если убийство копа уже обнаружено (в чем он весьма сомневался), полиция не имела времени выйти на него. Легавые вряд ли успели даже наметить круг подозреваемых. И это значит... Это значит, что номер закрыт на два оборота, - как он его и оставил несколько часов назад. Теперь тот момент представлялся далеким, как юрский период.
Не заперта.
Лангелан повернул ручку, дверная створка легко подалась, словно приглашая его за собой. Бесшумно он извлек свой "люгер".
...На стене выключатель. Вспыхнул свет - пожалуй, излишне яркий. Он оглядел комнату - еще и еще раз, словно механический заяц, у которого никак не кончался завод. Комната была чисто убрана.
И совершенно пуста.
Нигде ни соринки; из-под покрывала выглядывал край простыни, застеленной особенным образом. На миг Лангелан подумал, что в темноте коридора зрение подвело его. Потом он посмотрел на платяной шкаф.
Лакированную поверхность, словно оспинки, покрывали следы уколов.
Это был его номер.
И вместе с тем уже нет. Номер, подготовленный для нового постояльца. И здесь не было вещей. Его сумки.
Исчезли вообще все следы его пребывания в пансионе.
Это было необъяснимо. Но тем не менее это было именно так.
Лангелан убрал пистолет, радуясь, что никто сейчас не видит его лица... никто из своих. Он повернулся к выходу, и внезапно волна боли захлестнула затылок - и отступила, оставив после себя мгновенную слабость и неприятное, давящее ощущение в желудке.
"Не хватало лишь блевануть здесь".
Он толкнул дверь и вышел в коридор, чувствуя, что ладони покрылись потом.
"Это уже второй звонок. Сколько осталось - час, полтора? А там боль примется за него всерьез".
Но это неважно. Нет, потому что деск дал ему возможность...
Щелк!
Очередной подшипник занял свое место в сознании, хотя и не так легко, как предыдущие.
Комнату убирают, когда клиент уезжает совсем.
Вот и все. Так и произошло - очевидно, у миссис Йельсен появилась уверенность, что она больше не увидит гостя из девятого номера.
Руфь Йельсен.
Стивен вышел в коридор. Когда он подходил к лестнице, ему показалось, что он заметил тень, исчезнувшую в темноте холла.
Он замер на площадке. Пансион был погружен в тишину; он плавал в ней, словно утопленник в глубине заброшенного колодца. И тишина эта сейчас действовала на нервы.
Боль может вернуться в любую секунду.
Лангелан принялся осторожно спускаться, и когда его туфли вновь коснулись устилающего холл ковра, он решил, что на этот раз воображение сыграло с ним шутку, заставив увидеть то, чего не было.
Никакой тени.
Ничего, кроме сонного безмолвия вокруг. Он пересек холл, который заканчивался коротким и узким коридором, упиравшимся в белую дверь.
Комнаты хозяйки заведения. Так сказать, личные апартаменты. Он не был в них ни разу. Ну и что? Это не имело значения, и Лангелан столь же ясно представлял себе комнаты за белой дверью, как если бы гостил у Руфь Йельсен каждое Рождество. Он нащупал замочную скважину.
Хм, здесь проблем не возникнет. Они могли появиться, вздумай Руфь установить себе металлическую дверь. Но, вероятно, подобная мысль даже не посещала ее.
"Они слишком спокойны. И слишком уверены - настолько, что воспринимают окружающее, как шахматный игрок партию, где он провел в ферзи все свои восемь пешек".
Миссис Йельсен.
Он вспомнил ее тугой узел волос на затылке. Заплетает она их в косу на ночь или они свободно рассыпаны по подушке? Скоро он это узнает.
Лангелан вплотную приблизил ствол "люгера" к двери - в том месте, где язычок замка уходил в паз. Возможно, третий выстрел через глушитель будет далеко не бесшумным... Он нажал спуск.
Металлический хруст выбитого замка заглушил все остальное; дверь содрогнулась; резко запахло порохом.
Лангелан провел рукой по ее поверхности - на месте замочной скважины образовалась дыра, в которую можно было засунуть кулак.
Гостиная миссис Йельсен служила одновременно и спальней. Кровать стояла у левой стены, и на низком телефонном столике рядом горел крошечный ночник с зеленым расписным абажуром.
Овца Йельсен спала при свете.
Она открыла глаза, но не сделала ни единого движения,, даже не шевельнулась за те секунды, которые потребовались Лангелану, чтобы пересечь комнату. Хотя это все равно ничего не меняло.
Он сел возле изголовья. Руфь неподвижно смотрела на него, и даже дыхания ее почти не было слышно.
Свет ночника освещал сбоку ее обращенное вверх лицо, и левая половина его была хорошо видна, а правая пряталась в густой тени. Это походило на маску для Дня Всех Святых... и это отчего-то не понравилось Лангелану. Словно скрытый в темноте глаз Йельсен мог представлять угрозу...
Быстрее!!
Коротким движением он накрыл ладонью рот женщины, одновременно сжав ее ноздри средним и указательным пальцами.
- Слушайте, Руфь, слушайте очень внимательно. Сейчас вы кое-что сделаете для меня. Все будет просто - если не возникнет ошибки. И вы должны очень постараться, Руфь, чтобы ошибок не было.
Он заглянул в единственный видимый глаз миссис Йельсен - и не различил ничего. Распахнутый зрачок, казалось, поглощал все, в нем не отражался даже свет ночника. Лангелан немного, совсем немного сжал пальцы.
- Когда я отпущу вас, вы снимите трубку и наберете номер мистера Леонарда Армистеда. Не сомневаюсь, вы помните его наизусть. Кто бы вам ни ответил, вы скажете: "Пансион Йельсен". И все. Ни единого слова больше. Это просто, не правда ли, Руфь? Очень просто.
Он все еще сжимал ее рот и ноздри.
Как долго она сможет не дышать ?
- Если к тем двум словам вам вздумается прибавить что-то еще даже не слово, нет -любой звук, то он будет последним для вас... в этой жизни. Это тоже просто.
Она все еще не делает попыток освободиться.
- Но, может быть, Руфь, вы не точно меня поняли? Может, вы решили, что мне вздумалось поиграть с вами в некую экзотическую игру?..
Он улыбнулся, и эта улыбка получилась почти мягкой.
- Упаси Бог вас от подобного. Вам следует знать, насколько все серьезно.
Положив "люгер" на колени, Лангелан левой рукой провел по щеке Йельсен и коснулся уха. В мочку была вдета серьга - массивная золотая безделушка, почти сросшаяся с плотью. Он вырвал ее одним быстрым движением, без усилия. Тело Овцы Йельсен выгнулось дугой: мгновение она почти не касалась кровати, опираясь на нее лишь затылком и пятками. Потом обмякла, словно разом лишилась костей. Стивен схватил ночник и поднес к изголовью: - Теперь, сука, ты поняла, что я могу все?
Свет заливал лицо Руфь. И вдруг на секунду оно перестало походить на Сайта-Клауса. Исчезли румяные щеки, лоб, почти не тронутый морщинами, и Лангелан увидел древнее, ссохшееся лицо, лик существа (человека?), прожившего не один десяток жизней. Он отдернул руку.
И тут же все изменилось. Перед ним вновь была Руфь Йельсен, правое ухо ее заливала кровь, пропитывая подушку в дорогой, с вышивкой, наволочке. Но глаз -тот, что был до того в тени, -по-прежнему оставался черным и пустым, словно распахнутая дверь склепа.
Лангелан сжал рукоять "люгера", испытывая почти непреодолимое желание спустить курок. Мышцы задеревенели, и ему пришлось сделать усилие, снимая телефон со столика. Он поставил аппарат ей на грудь и приблизил ствол пистолета к такой симпатичной ямочке под подбородком миссис Йельсен.
- Звони.
- Стив...
Короткое слово прошелестело в звенящей тишине комнаты, будто последний лист слетел, кружась, с мертвого дерева. Это было мгновение между жизнью и смертью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов