А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ну что твои академики? – Переливцев переключил скорость. – Еще не спасли мир?
– Нет пока, – Иванов зажмурился и надел темные очки, солнце светило прямо в переднее, испещренное причудливыми трещинами стекло, – но готовятся серьезно. Сегодня семинар. Одно название чего стоит: «Альтернативы исхода в условиях глобальных аномалий». Доклад будет Лекарь делать.
– Почему ты не бросишь эту контору? – Переливцев был теперь независимый коммерсант и на возню своих бывших коллег смотрел свысока.
– Консервы дают, сахар и хлеб, – Иванов выбросил сигарету в окно, не докурив и половины, – и сигареты, между прочим, тоже. Наши работы проводятся под патронатом самого Гувернер-Майора.
– А какое Майорат имеет отношение к институту? Где поп, а где приход…
– А черт его знает, – усмехнулся Иванов. – Разве теперь разберешь, кто к чему имеет отношение? Вон Оперный театр взяли под свою крышу бандиты со Щеколовки – большие меломаны.
– Ну и что предлагают твои академики?
– Проектов всяких много, но в основном все сводится к тому, что планета доживает свой век и надо искать пути исхода.
– Ты тоже так думаешь?
– Я? Я – нет. Я думаю, пройдет вся эта фантасмагория сама собой. Что-то, конечно, изменится, климат, например, но в основном все останется по-прежнему. Со временем закончится вся эта свистопляска с майоратами и раввинатами – произойдет политическая и экономическая стабилизация…
– Но жить в эту пору прекрасную… – сказал Переливцев и, свернув к бровке, остановил машину. – Кажись, приехали. Интересно, кто с кем на этот раз разбирается.
Они остановились перед мостом. На мосту стоял танк и через долгие неравные промежутки лениво стрелял из башенного орудия по бывшему Институту информации – многоэтажной коробке из зеленоватого стекла и ржавых металлических переплетов. На одном из верхних этажей, где главным образом рвались снаряды, уже вовсю горело.
– Кто ж это с кем? – еще раз спросил Переливцев скорее у самого себя, чем у Иванова.
– Танки только у Майората есть, – откликнулся Иванов, – они вообще чуть ли не весь арсенал Неньки-Украины захватили.
– Да, танк, наверное, из Майората, – Переливцев нажал на стартер, и после недолгих завываний и всхлипов мотор завелся. – Попробуем по Окружной проехать.
И он стал разворачивать «Волгу». В этот момент из боковой улицы на большой скорости выскочил белый джип и с визгом затормозил в нескольких метрах от их машины. Оттуда вышел высокий, стройный негр в голубой каске и, поигрывая на ходу коротким автоматом, танцующей походкой направился к ним.
– ООН, – сказал Переливцев и остановил машину, – сейчас будет предупреждать насчет «unsafe area».
– Удивительно, какая у них пластика чудесная, у негров. Я думаю, чем глубже корни цивилизации, тем хуже с координацией движений, – заметил Иванов, – ты посмотри на этого.
За негром воспетой в блатном фольклоре «походкой пеликана» ковылял пожилой толстячок в камуфлированном комбинезоне, должно быть, переводчик. Негр поравнялся с машиной и, приложив руку к каске, сказал:
– The area is unsafe, you better leave.
Он вопросительно посмотрел на толстяка, который только что финишировал и, тяжело дыша, вытирал лоб неожиданно чистым платком. Толстяк не успел перевести – Переливцев стал объяснять негру по-английски, что они как раз разворачивались и собираются поискать объезд. Негр вежливо слушал, а Иванов спросил переводчика, кивнув на мост:
– Кто это там?
– Майорат Братьев выкуривает, – все еще немного задыхаясь, ответил толстяк.
Негр в это время еще раз приложил руку к каске и, движением подбородка, как собаку, позвав за собой переводчика, потанцевал обратно к своему джипу.
Переливцев тронул машину.
– Слышал, как он сказал?
– Нет, – ответил Иванов, – я с этим беднягой-переводчиком разговаривал. А что?
– Я его спросил, что там происходит на мосту, и знаешь, что он ответил? Что это не его дело, это туземцы разбираются, а у него мандат на «локализацию конфликтов и по возможности препятствование сопутствующему ущербу».
– А чего ты ожидал? – заметил Иванов. – Представь, что тебя послали бы миротворцем в какую-нибудь Руанду, где хуту режут тутсу, и наоборот. Ты смог бы там что-либо сделать, если ты не можешь хуту от тутсу отличить? Или можешь? Я не знаю.
– Не могу, – ответил Переливцев. – А интересно, Рихманы уже перебрались в квартиру или еще в подвале живут? Стреляют-то очень близко от них, а в меткости стрелков бывшей украинской армии я сильно сомневаюсь.
– Да уж… – согласился Иванов. – А Рихманы, я думаю, сейчас в любом случае в подвале, перебрались или нет.
– А ты перебрался? – спросил Переливцев.
– Да я и не переселялся всерьез, это все больше Маина воду мутила. У нас в подвале сейчас Рудаки живут, ну и я часто заглядываю – пропустить рюмочку с Аврамом.
– Несерьезно, мне кажется, вообще все это переселение, очки темные, ужасы всякие рассказывают. А ты настоящие ужасы видел? Я имею в виду природные всякие катаклизмы. Я, например, нет. Люди, конечно, всякие ужасы творят, но это и раньше было, а природа только пугает пока, – распространялся Переливцев, сворачивая на мост, ведущий к Окружной. – Очень мне это Чернобыль напоминает – ужасов много рассказывали в то время, а, в сущности, ничего страшного не случилось. Ну на самой-то станции горячо было, а здесь, в городе, я имею в виду.
– А сам темные очки, небось, носишь… – Иванов закурил и машинально покрутил ручку, чтобы приоткрыть окно, хотя стекла во всех боковых окнах отсутствовали.
– Я человек аккуратный и о своем здоровье забочусь. Без очков, конечно, не ослепнешь, но глаза испортить можно, – Переливцев покосился на сигарету Иванова. – Не курю вот тоже, – и вдруг резко затормозил. – Черт! Расселись тут, как у себя дома, хуже коров, те хоть дорогу уступают, посигналишь, и уступают, а эти… хозяева.
Прямо посреди шоссе в своей обычной диспозиции – в кружок – уселись Аборигены. Иванов взглянул на них, и опять, как в «Академии», их лица показались ему знакомыми.
– Есть теория, – сказал он Переливцеву, который осторожно объезжал Аборигенов по обочине, – есть такая теория, будто живут они в параллельном мире и мы для них не существуем.
– А вот перееду сейчас одного, – зло сказал Переливцев, – и узнаем в каком они мире.
– Не выйдет, – усмехнулся Иванов, – наткнешься на пространственно-временной барьер.
– Ты это серьезно? – спросил Переливцев, переключая скорость. – Кто-нибудь уже пробовал?
– Говорят, – Иванов закурил новую сигарету, – много чего говорят…
Некоторое время они ехали молча. Шоссе было хорошее, проложенное сравнительно недавно, в период строительного бума в городе при прежней власти. Но уже скоро, около поворота к институту, Переливцев остановил машину:
– Приехали, доктор, – сказал он, – дальше дорога разрушена, должно быть, после землетрясения. Сорри, как говорится…
– Что ж, пойду дальше пехом – не привыкать. Спасибо, пан негоциант, – Иванов вылез из машины и стал надевать рюкзак.
– А может, не пойдешь в присутствие? Могу назад домой тебя отвезти, – предложил Переливцев.
– Никак нельзя: сахар сегодня обещали, раз, с Аврамом встреча в Голосеево, два, и семинар сегодня важный, три, – вот в таком вот порядке, – сказал Иванов. – Так что, пока, до завтра – завтра общий сбор в подвале, помнишь? Отчет о встрече с капитаном Немой.
– Ага, помню, – ответил Переливцев, – как можно забыть? Такой повод для выпивки. Ну, давай, – он плавно тронул машину с места.
Привычно поправив рюкзак, Иванов зашагал по дороге, ведущей к институту, перепрыгивая через довольно широкие трещины в асфальте, и вскоре уже подходил к проходной.
«Утром идти было легче», – думал он теперь, медленно продвигаясь в темноте по чуть заметной тропинке.
Он старался нащупать дорогу своей дубиной, но все равно то и дело спотыкался. Один раз у него веткой сбило шляпу, и, кое-как нахлобучив ее, он побрел дальше, мысленно, а то и вслух (ну Аврам!) ругая Рудаки и его дурацкую затею с этим капитаном Немой: «Разве что повод для очередного сбора».
Иванов уже добрался до озера, где было светлее, чем в лесу, и повеселел. Подойдя к берегу, он остановился и огляделся: вдалеке горели два костра.
«Наверное, это Аврам огонь развел со страху и для защиты от диких зверей, буде таковые случатся поблизости».
Он усмехнулся, поправил шляпу и уверенно пошел в сторону костров. Когда он подошел ближе, с той стороны вдруг раздался то ли вопль, то ли клич:
– Гомо!
– Гомо-гомо! – подхватили визгливые голоса.
Иванов раздвинул ветки и увидел поляну, на которой горели два костра: у одного сидели Аборигены, а возле другого, направив на Иванова внушительно выглядевший пугач, стоял перепуганный Аврам Рудаки.
– Тьфу ты! – Рудаки опустил пугач. – Я думал, опять лошадь, а это ты.
– Это я, – сказал Иванов, снимая рюкзак, – это я, а не лошадь.
3. Взвейтесь кострами, синие ночи
– Взвейтесь кострами, синие ночи, – сказал Рудаки и бросил в костер охапку сухих листьев.
Сначала повалил дым, потом поднялось яркое веселое пламя.
– Взвейтесь кострами, синие ночи, – повторил он, отступая от огня. – Мы пионеры, дети рабочих!
– Плащ спалишь, – проворчал Иванов, разливая по кружкам «ризографическую», – не дури, пионер.
– А что? Я вроде был пионером, хотя и плохо помню… – Рудаки взял протянутую кружку.
– Все были, – сказал Иванов и стукнул своей кружкой о кружку Рудаки. – Давай, паузу затягивать нельзя.
– За твое счастливое избавление от смерти неминучей! – Рудаки выпил, жутко скривился и потянулся за шпротой. – С луддитами шутки плохи, но в общем, кажется, они были правы насчет компьютеров, как считаешь? Хотя, правду сказать, мне мой старенький лэптоп до сих пор жалко.
– Дурные они, – Иванов приложился к кружке и закусил маленьким кусочком шпроты. – Компьютер в принципе штука не вредная, даже полезная. Просто у нас, как всегда, переборщили: сплошная компьютеризация, виртуальные браки, виртуальные похороны… тьфу! А народ и так злой, сам знаешь, – ну и стал ненавидеть компьютеры, как евреев или интеллигентов в шляпе, вроде меня… – он снял шляпу. – Жар от костра какой, раскочегарил ты, брат, слишком.
– Подожди, сейчас погаснет, – помолчав, лениво сказал Рудаки. – Народ, народ – быдло, а не народ. Попалась мне сегодня парочка типичных представителей – болельщики, за «Динамо» вроде, – хотели на мне отыграться за поражение – их команда с Патриархатом играла, – за еврея приняли, и евреи меня спасли.
– Выскочили из подворотни? – Иванов стал доставать из рюкзака картошку.
– На джипе примчались с автоматами, самоуверенные такие, в черной форме, из подольской Самообороны – те «динамовцы» сразу и слиняли, а евреи меня до моста подвезли.
– Не тот теперь еврей пошел, – Иванов разгреб концом своей дубины костер и начал класть на золу картошку, – раньше тихий был и умный, а теперь молодые евреи от братков не отличаются, один Рихман остался прежним.
– Да, евреи теперь не те, – согласился Рудаки. – А дубина у тебя – высокий класс. Сам сделал?
– Куда мне… на Выставке нашел.
– Класс!
Рудаки хотел сказать что-то еще, но остановился и стал смотреть на Аборигенов, сидящих у почти потухшего костра в нескольких метрах от них. Те начали делать какую-то странную гимнастику: все вместе поднимали руки над головой и резко опускали их на колени.
Вдруг один из них, шлепнув себя по коленям, крикнул:
– Тумба!
– Тумба-тумба! – закричали на разные голоса остальные.
– Тумба!.. Тумба-тумба!
Эхо разносило крики далеко над озером, всполошились, захлопали крыльями утки, а на поляну на том берегу выбежали две лошади и помчались галопом вдоль озера. Рудаки показалось, что среди них была и та белая, которая подходила к костру и которую оседлал Абориген. Аборигены еще раз прокричали свою «тумбу» и замерли, уставившись в одну точку.
– Видал лошадей? – спросил Рудаки. – Тут одна к костру подходила, и Абориген ее оседлал, да так ловко, как в кино. Я из-за этого и тебя за лошадь принял, когда ты из кустов появился.
– Лошадей тут много сейчас – здесь конюшни были Сельхозакадемии, они оттуда разбежались, – Иванов сосредоточенно засыпал картошку золой. – Так, ты говоришь, Абориген лошадь оседлал? – переспросил он.
– Ну да, вскочил на спину, да так красиво, на раз-два, плавно так, не как человек, во всяком случае, я такого и в цирке не видел. Нет, ты мне все-таки скажи, откуда они взялись, эти Аборигены? Ты ведь физик – у тебя должна быть какая-то теория.
– По теориям у нас больше Корнет, коллега Штельвельд – великий теоретик эпохи конца света. Скоро придет – у него и спросишь. Он тебе все объяснит и про Аборигенов, и про лошадь.
Иванов продолжал сосредоточенно возиться с картошкой: переворачивал, подгребал золу.
– Он считает, что это материализовавшиеся персонажи компьютерных игр; будто бы одно из новых солнц испускает лазерные лучи, способные материализовать виртуальные образы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов