А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

а вторым - забывая себя.
Эти сны не совпадали, и обычно он, вставая от первого, погружался
во второй. От второго он мог пробудиться в первом сне - и тогда
метался, кричал и звал маму. Только дважды за все время
пребывания в своей неволе он просыпался в обоих смыслах. Не умея
себя сдерживать, он бросался бежать, немедленно попадал в руки,
широко расставленные повсюду, и под ласковый хищный холодный
шепоток тети Салли вновь засыпал - так или иначе.
Накануне он, положив руки на хрустальный шар, на минутку
прикрыл глаза и сказал беззвучно: мама, забери меня отсюда. Я
боюсь... А потом - повернулся и посмотрел на себя. Увидел -
маленького, как мышонок, мальчишку, мокрого, испуганного,
глядящего снизу куда-то в непосильную вышину, с которой валятся
камни и бьют молнии... Это я, да? Это я...
Он знал, что на самом деле он не такой.
Но - надо было проснуться. И проснуться так, чтобы те не
поняли, что он проснулся.
Уже проваливаясь, он выставил сторожа, старика с колотушкой,
который во сне приходил и будил его в школу. Еще ни разу сторож
не опаздывал...
Утром он вновь, в третий по-настоящему раз, проснулся
полностью. Бодрость нарастала - знобящая. Вы уже ничего не
сделаете со мной, сказал он себе.
Он будто бы чувствовал рядом с собой новую несокрушимую
защиту...
Дэнни ворочался на полу на жесткой циновке, стонал,
непонятно разговаривал. Иногда всхрапывал, как испуганный конь, и
переворачивался, громыхая локтями и коленями. Потом где-то
наверху, далеко отсюда, что-то роняли и волокли. И лишь когда
посветлели окна - Светлана отпустила себя и пропала.
Она возникла вновь, здесь же, на узкой кровати, прижавшись к
ковру на стене - но уже солнце, пробившись сквозь вековую пыль
оконного стекла, найдя щель в красных с кистями шторах,
пронизывало воздух навылет и разбивалось о бокалы на столе. В
зеленой бутылке горело на дне нежное рубиновое пламя.
Записка лежала на подушке - рядом с лицом, и даже слегка
примятая.
"Милая леди! Служба призывает меня - а теперь, ввиду нашего
заговора, мне следует быть еще более примерным служакой. Я
вернусь около трех часов пополудни. Лишнее - просить Вас быть
необыкновенно осторожной. Старайтесь не выходить на середину -
там скрипят половицы. Оружия не оставляю: и нет его, и - даже
если Вас возьмут, какой-то шанс уцелеть и даже выиграть у нас
будет. Еды тоже нет, вода в баке. Дэнни."
Раньше это были комнаты прислуги, Светлана их знала. Сейчас
они, конечно, не походили на те, давние... а может быть, так оно
все запомнилось?.. Вот этот ковер висел у Люси! Точно. Старый,
облысевший вот тут, в углу, серо-синий с зеленым ковер из
неведомых мест... Где ты, Люси?
Как будто неожиданный и хлесткий удар, откуда не ждала...
Истомной болью облило горло, клокотнуло - коротко, жалко. Но
слезы - слезы она сумела сдержать. Сумела не выпустить себя из
давно и крепко сжатого кулака. Та, птичка в кулаке, только
пискнула тихонечко...
И началось ожидание.
Четверо горцев-скотокрадов караулили лестницы, идущие на
третий этаж - по двое в смену, по человеку на лестницу. И еще
трое находились при мальчике безотлучно: двое бдили, третий
отдыхал. Но даже не столько они были подлинными стражами...
Салли, черная ведьма - вот кто по-настоящему охранял мальчишку.
Она была сильна и почти всеведуща, и необыкновенно опасна. И еще
девять человек, пятеро из которых - агенты "Титуса"... никому
нельзя доверять.
Не в этом даже дело...
Если приложить толику ума... если по-настоящему повезет... а
тем более, если удастся найти подмогу - а Дэнни уже примерно
знал, к кому обратиться за этим - мальчика можно вызволить,
охрану перебить или повязать... но - почему-то понятно было, что
это ничего не решит. Семя брошено и проросло, мальчик уже не тот,
что был прежде... искалечен? Может быть, и так. Или даже - только
сейчас пришло в голову - превращен в живую бомбу без
предохранителя, и лишь рука Салли не позволяет вырваться огню и
смерти...
- О чем мыслительствуете, лейтенант? - вывернулась сбоку
Сибил по прозвищу Демуазель, хрупкая и на вид чуть неуклюжая
девушка, на деле - беспощадный палач и убийца. - Не боитесь
перегрева мозга?
- А что такое мозг? - удивился Дэнни.
Он вдруг понял, что будет делать. Увидел ясно, целиком и в
один миг.
Оставалось дождаться конца своей вахты...
- Значит, вы здесь и живете? - Глеб обвел взглядом бедно
обставленную плоскую - широкую и со слишком низким, по верхнему
обрезу окон, потолком - комнату. - Неужели...
- Можно было найти и просторнее,- перебила Олив. - Но...
здесь было по-настоящему тепло.
- Тепло?
- Да. Тебе, наверное, странно это слышать, но нам зимой надо
держаться теплых мест. Шахты закрыты, дрова дороги. А здесь -
общественная котельная, и мы первые в ряду. Да и квартира не
такая уж тесная... Светлана спит здесь, мальчик - на диване, я -
вон там, за углом.
Оказывается, было еще "за углом". Это не было заметно сразу,
но комната имела форму буквы "L", и короткую перекладину отделял
от длиной гобеленовый занавес. За занавесом притаились кровать и
легкое облезлое, когда-то велюровое, кресло.
- Здесь я живу... Наверное, неприлично принимать царя в
таких апартаментах?
- Не смейся надо мной.
- В конце концов, ты ведь был мой почти муж.
- "Был" и "почти"?
- Да. Разве ты этого не понял?
- Не знаю. Столько всего было потом...
- С кем ты будешь сегодня спать? Со мною или с нею?
Глеб закрыл глаза.
- О... Спать нам сегодня наверняка не придется... а там,
может...
- Может - что?
- Дай Бог, чтобы живы остались.
- Ты пойдешь... туда?
- Да. Я пойду, а ты будешь здесь слушать меня, мои мысли.
Сумеешь?
- Конечно. Ты меня хорошо научил... и этому, и...
- Тебе было тяжело тогда? Плохо?
- Тяжело? Плохо? Мне - плохо? Да я просто сдохла и сгнила,
понимаешь... и все это чувствовала...
- Что же делать... был молодой самоуверенный дурак. Прости,
если сможешь.
- Простила уже. Все прошло. Все сгорело. У меня ведь даже не
было никого после тебя. Можешь такое представить?
- Нет, - Глеб вдруг тихо засмеялся. - Вот это представить
невозможно. На слово верю, а представить не могу...
Она тоже рассмеялась. С той хрипотцой, которую создает
спрятанное волнение.
Кондратьев открыл сам. Глаза его, как кролики - вздрогнули и
застыли.
- Здравствуй, Юрий Иванович,- сказал Дэнни по-русски и
прошел мимо хозяина в прохладные недра квартиры. Пахло пеленками.
- Здравствуй, Дэн,- Кондратьев ответил медленно и по-
английски. - Садись. Дела?
- Дела, - Дэнни вернулся к родному.- И дела более чем
серьезные.
- Я отошел от всего,- сказал Кондратьев.- Я больше не в
игре.
- Нет, - покачал головой Дэнни. - Так не бывает. Впрочем,
особо не волнуйся: нужен не ты, нужен лишь твой катер. Сегодня в
десять вечера под парами у Театрального причала.
- Надолго?
- Не знаю. Не исключено, что навсегда.
- Дэнни...
- Пора платить долги, Юрий. Извини, что напоминаю.
- У меня трое детей, и катер...
- Если останусь жив, верну. Если же нет... тогда, не
исключено, ни тебе, ни твоим детям ничего уже не понадобится.
- Что ты хочешь сказать?
- Природа не терпит пустоты. Если здесь нет ваших, лезут
наши. Понятно?
- Но... как? Проходы закрыты...
- В механике этого дела я понимаю еще меньше тебя. Так будет
катер?
- Да. В десять, под парами, у Театрального... Жратву брать?
- Конечно. Жратву, воду...
На первые следы он наткнулся весьма далеко от нужного ему
дома. Небольшие, аккуратные, с почти не смазанной пяткой: легкая
походка... женщина? Очень похоже... Но они могли быть оставлены
как минуту назад, так и в позапрошлом году.
И даже раньше...
Там, рядом с домиком Олив и Светланы, он нашел следы мистера
Бэдфорда - а им куда больше десяти лет. Правда, они чуть оплыли:
после разрушения большого прохода и сюда долетела новая пыль.
Глеб огляделся внимательнее. Но никаких признаков человека
больше не было видно. И он продолжил свое движение:
поступательное, медленное, осторожное.
Последние годы он не так уж часто уходил в пыльный мир.
Оттого, наверное, острее восприняты им были перемены.
Здесь стало ощутимо холоднее. Холод исходил сверху, стекая с
какой-то невидимой, прозрачной, мнимой льдины. Все время тянуло
передернуть плечами.
И - еще выше поднялся горизонт. Раньше лишь у моря видно
было, как загибается далеко и плавно вверх его поверхность.
Теперь же - и в городе, среди стен, за которыми никто никогда не
жил, видно было, что мир шарообразен и пол. Даже улица в
отдалении казалась идущей чуть в гору.
Льдины расходились. Пройдет еще несколько лет - и горизонт
пыльного мира поднимется высоко, еще выше - и сомкнется где-то в
зените. И это будет означать, что уже никогда и никаким способом
не удастся перепрыгнуть из одного мира в другой. А сейчас -
пожалуй, еще можно. Вот еле теплится дверь подъезда. Если войти и
продраться через узкий, невероятно захламленный бесконечный
коридор - то выйдешь в теневом Магадане...
А самое смешное, подумал Глеб, что вот этого всего, что я
сейчас вижу, слышу, осязаю - этого ничего нет. Есть нечто другое,
но органы чувств меня надежно обманывают. И не исключено, что я
так никогда и не узнаю, как же теневой мир выглядит на самом
деле...
Попробовать здесь?.. Глеб вошел во внутренний дворик
четырехэтажного каменного здания, по захламленной лестнице
поднялся на самый верх. Из окна, в котором не хватало половины
стекол, дом лорда был виден четко, как на раскрытой ладони.
Особенно в оптический прицел...
За два часа наблюдения Глеб засек четверых стражей.
Потом он увидел, как их меняли. Черная женщина привела смену
откуда-то слева, со стороны нижнего города. Отстоявшие свое
часовые ушли за ней гуськом, ступая след в след. Глеб выждал еще
двадцать минут, потом навинтил глушитель на ствол винтовки и взял
на прицел первого из стражей, занявшего позицию в башенке на
крыше...

4.
Форму полицейского для Завитульки еле подобрали, да и то
вместо желтых уставных сапог пришлось оставить прежние,
матросские. Но на это, решил он, просто никто не успеет обратить
внимание. "Сэберт" в потертой кобуре болтался на животе лишь как
необходимый аксессуар, для дела у него были две
пятнадцатизарядные "беретты" девяносто второй модели, засунутые
сзади под ремень и прикрытые для невидимости плащом. Он знал, что
вмешаться он должен будет лишь в том случае, если произойдет что-
то чрезвычайное и непредвиденное. Резерв третьей очереди... Как
ни странно, он был абсолютно и спокойно уверен в том, что
непредвиденное произойдет и что его участие в деле непременно
состоится.
Проход оказался в здании городской почты - если за
двенадцать лет в памяти ничто не сдвинулось... Именно сюда, к
длинному дому с галереей на втором этаже, привела Глеба цепочка
следов. Или это не почта? А, какая разница... Он в трех местах
присыпал фундамент кокаином и поднес спичку...
Когда замок мягко клацнул: раз-и-два,- сердце ее ахнуло и
заметалось. Входил кто-то чужой... Но нет же, это был Дэнни,
только - в какой-то нелепой рыжей куртке и вязаной рыбацкой
шапочке до бровей.
Палец к губам.
Слушаюсь и повинуюсь...
Дверь заперта. Дэнни шумно разделся, двинул стул, пнул в
угол сапоги. Повалился на кровать. Потом по-кошачьи беззвучно
встал. Сдернул покрывало, поманил Светлану. Сел на пол под
вешалкой, показал ей - садись рядом. Она села, и Дэнни накрыл
покрывалом ее и себя.
- Корабль с Браво вошел в порт около полудня,- прошептал он.
- Но прибыл ли на нем царь - неизвестно. Как оказалось, никто из
наших не знает его в лицо. Несколько человек с корабля
обосновались в вашем доме. От них уже получен сигнал, что они
готовы приступить к переговорам. Видимо, сами переговоры начнутся
около полуночи. Они должны происходить не здесь, а в порту. Около
десяти часов большинство наших туда отправится - занять позиции.
Вскоре после этого в доме начнется пожар. Пользуясь этим, мы
заберем мальчика. У Театрального причала нас будет ждать катер. В
одиннадцать мы должны быть на его борту. Запомните: у
Театрального. Пароль: "Черный тигр". Это на случай, если я...
задержусь. Понятно?
- Да... Дэнни, а может быть... подождать, пока Глеб?..
- Они готовят ему ловушку. Мальчик - даже не наживка, а
пружина. Надо выхватить эту пружину до того, как зверь
приблизится.
Он почувствовал, что все не так, еще не перешагнув порог.
Это было... проще сказать, чем это не было. Это не было чувством
опасности. Это не было тем нематериальным теплом/холодом, которое
исходит от проходов. Это не было жестким и строгим
сосредоточением, которое приходило к нему в момент начала боя -
вне зависимости от того, бился ли он сам или командовал, посылая
в бой других.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов