А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Меллон даже был готов установить специальную премию для Ханны, но
воздержался и сконцентрировал все свое внимание на рыночных операциях. Он
хорошо знал, что у мафии сейчас уже нет прежней пробивной силы, что она
обязательно поддастся, что в Потомаке много воды утечет, прежде чем
синдикат вновь сплотит свои ряды. А к этому времени Меллон опять захватит
отобранные у него фирмы.
Потому-то, узнав об угрозе миссии "Атлантиса", о шантаже, с помощью
которого ненавистный враг пытается овладеть доступом к своей документации,
он не мог сдержаться.
- Ради Бога, Эндрю, успокойся. Ведь ты же говоришь с президентом, -
как мог пробовал утихомирить его Диллон.
Меллона будто в воздух подкинуло.
- Да кто ты такой? Никто! Несчастная кукла, Диллон, марионетка! А я
дергаю за шнурки, понял? Неужели до тебя не доходит, что ты сидишь здесь
благодаря мне? Вспомни-ка Бейкера. Ну, вспомнил? - он развернулся на месте
и двинулся вдоль стола. - И Бога сюда не припутывай. Я сам верующий и Бога
держу для себя самого. Раз уж ты такой набожный, то почему, когда я
предложил тебе пост президента, ты согласился на все? В том числе, и на
смерть Бейкера.
Диллон молчал. До сих пор вопрос о Бейкере они ни разу не затрагивали.
Он и сам о нем не вспоминал или же, по крайней мере, старался не
вспоминать. Но Диллон чувствовал, что раньше или позже прийдется встать с
Меллоном лицом к лицу и вынести унижение. И сейчас этот момент как раз
наступил.
- Мы договаривались, - уже несколько спокойнее продолжал свой монолог
Меллон, - что я не буду вмешиваться в твою политику до тех пор, пока ты не
будешь вести ее против меня. Мне от тебя ничего не надо, Диллон, и по сути
я поступаю честно. Я американец, а твоя обязанность заботиться о гражданах
США. В том числе, Диллон, и обо мне. А ты что творишь? Ты же меня просто
убиваешь!
- Не надо преувеличивать, Эндрю. Пока что ничего не произошло. Я
приказал все проверить и гарантирую, что это фальшивая тревога.
- Слушай, Диллон, этих людей я знаю. Они пролезут туда, куда только не
надо. А ты к этому спокойно присматриваешься, вместо того, чтобы
действовать. Действовать, Норберт, а не сидеть в уютном кабинетике,
поглядывая сквозь пальцы на самое сложное.
Диллон собрал в себе всю храбрость и заявил:
- Я не могу отменить этот старт, иначе Пентагон потеряет большие
деньги. Если же он их потеряет, мне конец еще до выборов. Я уже не
вспоминаю о неприятностях с Министерством Обороны. Эндрю, ведь ты тоже
тогда проиграешь.
- О Пентагоне можешь не беспокоиться. Не забывай, что в "Рубиновый
Чирок" вложены и мои собственные деньги. И деньги крупные, Норберт. Но если
"Атлантис" взлетит, тогда я могу потерять значительно больше. Понимаешь?
Чтобы выигрывать, надо уметь и проиграть.
- Но ведь выборы...
- Выборы оставь мне, - сказал Меллон, подходя ближе. Диллон заметил на
его старческом лице глубокие морщины. - Парень, я открою для тебя
неограниченный счет на твою кампанию, дам тебе самых лучших спецов по
рекламе, сделаю из тебя национального героя. Ты же должен только слушать и
выполнять приказания. Норберт, я не бросаю слов на ветер, и доказательства
тому у тебя имеются. Разве я не обещал тебе Овальный Кабинет? Обещал. И где
ты теперь сидишь?
- Послушай, Эндрю. - Диллон поднялся с места, поскольку уже не мог
выносить вида Меллона. - Я не могу отменить собственного решения. Пойми и
меня. Я согласился на старт в присутствии влиятельных людей. Мало того, я
отдал подробные инструкции. ФБР уже начало следствие, кассета находится в
лаборатории. Они проанализируют каждую мелочь и, скорее всего, что-нибудь
да найдут. Пойми, ради Бога, я не могу отменить теперь старт "Атлантиса". А
кроме того, говорю еще раз, все это похоже на дурацкую шутку. Да, на
дурацкую шутку.
Диллон с трудом мог владеть собственным голосом. Впервые он
чувствовал, насколько ненавидит Меллона. Тоже мне, обжегшись на молоке,
дует теперь на воду... Нужно было думать гораздо раньше. Теперь приходится
платить. За что? За то, что хотел управлять страной? За бесчестность? Он
понял, что платит за себя самого, за собственную слабость.
Меллон застегнул пиджак и приготовился выйти.
- Так что послушай, Диллон, - бросил он уже от самой двери. - Сегодня
ты впервые отказал мне. Я не придерживаюсь принципа, что Бог любит троицу.
Запомни, не придерживаюсь и не признаю. Если Пульверино окажется на
свободе, ты потеряешь все. Не только Белый Дом, Норберт, но все. Подумай
над моими словами. Ты потеряешь все.
Диллон уселся за стол и тупо уставился себе под ноги.

7
"База Вандерберг, 13 июля, 12-00
Оба шаттла, и тот, что находился на Мысе Канаверал, и здешний, в
Вандерберге, до краев были заполнены частями пятидесяти трех основных
систем: гидравлической, электрической, связи, внутренней циркуляции воды,
регенерации атмосферы, навигационной и других. Каждая из этих систем
состояла, в среднем, из трехсот двадцати подсистем, каждая же из подсистем
содержала тысячи составных элементов. Все вместе - миллионы цепей, каждую
из которых нужно было в сотый раз перед стартом проверить, пятьсот
шестьдесят километров кабелей, протестированных сантиметр за сантиметром;
две тысячи пятьсот переключателей, окружающих астронавтов со всех сторон,
включая и потолок; магнитофоны, телевизионные камеры, топливные баки,
вентили, антенны, нагреватели, радиаторы, насосы, комплекс противопожарных
огнтушителей, вентиляторы и, наконец, четыре бортовых компьютера,
подпорядоченных К-4.
Компьютер, названный К-4, выдавал окончательные данные. При этом он
выполнял 325000 операций в секунду. Если бы какая-нибудь из четырех других
ЭВМ совершила в расчетах пусть самую малую ошибку или же проявила хоть
малейший признак аварии, К-4 мог отключить ее, принимая на себя и ее
функции. К-4 обеспечивал к тому же полнейшую сыгранность всего комплекса.
Иногда, во время предыдущих стартов, несколько раз приходилось отменять
отсчет, поскольку самые чувствительные инструменты отказывались действовать
слаженно. Допустимое время запаздывания реакции составляло сорок
миллисекунд, а машины отвечали только через шестьдесят. Только К-4 снизил
порог запаздывания до требуемого лимита и никогда не допускал его
превышения.
От носа до кормы весь "Атлантис" был напичкан микрофонами, датчиками
напряжений материалов, датчиками, реагирующими на температуру, шум,
давление, вибрации и всяческие силы, действующие на корпус во время
отдельных фаз полета. Каждый шаттл страховался 45 тысячами сенсоров и тремя
сотнями "черных ящиков".
В кабине "челнока" было три уровня: верхний, на котором
концентрировалась большая часть управляющих и контролирующих ход полета
устройств; средний - где размещались спальное отделение, кухня и
технические устройства; и нижний с климатизационным оборудованием.
Последнее поддерживало неизменными состав воздуха, температуру и давление
на космическом корабле. Астронавты дышали смесью 21% кислорода и 79% азота,
температура колебалась в пределах от 16 до 22 оС, а давление
соответствовало земному.
В шестидесятые и семидесятые годы возвращающиеся из космоса аппараты
имели треугольную форму. Перед тем как войти в плотные слои атмосферы,
аппарат поворачивался к земле закругленной нижней частью, и она поглощала
все тепло, рождающееся в результате трения. Защитный материал выгорал, зато
астронавты не испытывали теплового перегрева. Затем капсулы падали в океан
на парашютах, а находящиеся там корабли вылавливали их. Такие аппараты для
последующих стартов применяться уже не могли.
Защитный слой, который применялся в шестидесятых-семидесятых годах,
увеличил бы вес шаттла втрое. Более того, вся внешняя оболочка корабля
каждый раз должна была бы меняться. Поскольку NASA планировала как минимум
стократно использовать каждый "челнок" без всяческих капитальных ремонтов,
единственным выходом стала совершенно новая концепция теплозащиты.
Инженеры выдвинули идею применения плиток чистого кремния, имеющего
различную плотность. Они выдерживали бы температуры порядка 1648 оС, и если
бы во время полета какая-нибудь из них отпала, ее легко можно было бы
заменить.
Идея прошла, и 70% поверхности "Атлантиса" было покрыто такими
плитками. Каждая из них своей формой и толщиной была тщательно
приспособлена к тому отрезку корпуса, который она защищала. Следовательно,
ее положение не могло быть изменено. Каждая плитка имела свой каталожный и
регистрационный номер, каждую из них приклеивали вручную, а затем
тестировали сопротивляемость на отрыв. Одна такая плитка стоила шестьсот
долларов.
И на Мысе Канаверал, и на базе в Вандерберг уже приступили к рутинной
предстартовой деятельности. Стрелки контрольных часов начали свою безумную
гонку, отсчитывая часы, минуты и секунды до того мгновения, когда
космические "челноки" оторвутся от бетонных платформ. Группы людей,
контролирующих ходом подготовки, следили за мониторами; сто двадцать минут
назад было закончено заполнение основного бака жидким топливом; были
проверены соединения и синхронизация твердотопливных движителей.
Сесил Робинсон и Роберт Криппен еще не знали, что полетят именно они.
Пока что они были спокойны и держали себя в руках. Тысячи часов,
проведенных на тренажерах, и два полета в космос делали их ветеранами.
Именно они составляли первый экипаж "Атлантиса" на военно-воздушной базе в
Вандерберг, Калифорния. В дублирующем экипаже очутились Аллан МакДовер и
Джеймс Лоуэ. Все четверо сейчас отдыхали в гостинице, построенной в пяти
милях от стартового комплекса номер 34, на котором через двадцать один час
должен был произойти учебный, как они сами считали, старт.
По времени Западного Побережья в настоящий момент был полдень. В
Вашингтоне стрелки часов показывали 15.00.

8
"Флорида, Мыс Канаверал, 13 июля, 18.00
Мыс Канаверал является частью Флориды, но это не то место, и ранее
никогда не был таким местом, откуда домой отправляют отпускные открытки.
Мыс Канаверал никогда не сравнится с Майями Бич, Палм Бич или хотя бы с Ки
Вест. Мыс Канаверал - это Кокоа Бич.
Несколько лет тому назад Кокоа Бич оккупировали отдыхающие, которые не
могли позволить себе пошиковать в солнечном, но дорогом Майями. С тех
далеких времен здесь остались маленькие, будто картонные домики с
верандочками и металлическими фрамугами, быстро ржавеющими в просоленном
воздухе.
Сам пляж имеет триста футов ширины во время прилива и тверд будто
застывший цемент. Море вымыло весь песок, оставляя красную глину, на
которой жители ближайших городков Кокоа и Титусвилль иногда устраивают
автогонки.
Кокоа и Титусвилль отделены от океана двумя речками и островом. Эти
речки - это Банана Ривер и Индиэн Ривер. А остров называется Мерритт
Айленд. К западу от него располагается уже историческая полоса
испытательных комплексов американских баллистических ракет, которые
доставлялись сюда с ближайшей военно-воздушной базы Патрик, расположенной в
нескольких милях от Кокоа Бич. Отсюда же полетели в космос первые
американские спутники и астронавты.
В 1973 году штаб-квартира Мыс Канаверал перебралась на Мерритт Айленд.
С этого же года все полеты в космос тоже происходили с острова Мерритт.
Космический Центр Кеннеди расположен посреди острова, в пяти милях от
Вехикл Эссембли Билдинг, строения, напоминающего громадный ангар высотой в
сто шестьдесят метров. Здесь ракеты монтируют и оборудуют всем необходимым
снаряжением. Отсюда же в вертикальном положении их перевозят на стартовые
платформы.
Когда самолет заходил на посадку, Ханна смотрел как раз на это здание.
Его не переставала удивлять возможность такого быстрого перемещения с места
на место. Всего несколько часов тому назад он был в Вашингтоне, сейчас же -
на авиабазе США на Флориде. Потом он подумал о Шейле.
Девушка сидела рядом и, казалось, была погружена в мечтах. Глаза ее
были закрыты, но она не спала. Как только самолет коснулся полосы, она
подняла голову и погладила своей рукой Ханну по щеке. Тот улыбнулся ей.
Согласно приказа Норберта Диллона через несколько минут они обязаны
были очутиться в Центре Управления на Мысе Канаверал и допросить четверку
астронавтов, среди которых мог быть человек мафии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов