А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– У меня такая запарка, ты даже не представляешь… – ответил Коринф. – Наверное, я попрошу, чтобы мне принесли парочку сандвичей…
– Либо я поступлю так же, как и ты, либо мы куда-нибудь зарулим, – перебил Льюис. – Давай – говори, что я должен делать.
– Ладно, ладно… Буфет устроит?
– Если ты хочешь набить себе брюхо, то да. – Льюис предпочитал трехчасовые пиршества с вином и скрипками, к которым он привык в Вене, где он жил до аншлюса. – В час жду тебя там. Народ к этому времени уже схлынет.
– Договорились.
Коринф повесил трубку и с прежним экстазом взялся за работу. Когда он посмотрел на часы, была уже половина второго. Сыпля проклятиями, он ринулся вниз.
Льюис уже садился за стол, когда перед ним вырос Коринф, державший в руках поднос.
– По твоему тону я сразу понял, что ты опоздаешь, – сказал Льюис. – Что будешь брать? Обычный набор: захлебнувшиеся в снятом молоке мышата, филе морского ежа, печеный повар… Н-да…
Он морщась отхлебнул кофе.
Льюис, невысокий коренастый человек сорока восьми лет от роду, был несколько полноват и лыс. Из-за очков в тонкой оправе на Питера смотрели его умные проницательные глаза. Он был душой любой компании, правда, восемь лет, проведенных им в Европе, сильно повлияли на его вкусы и пристрастия. Теперь он говорил, что ходить в рестораны его заставляют чисто гастрономические интересы.
– Льюис, – сказал Коринф с заносчивостью новообращенного, – тебе явно нужно жениться.
– Когда-то я считал так же. Ветреная юность миновала, и нужно было как-то устраиваться в этой жизни. Но… Но теперь говорить об этом поздно. – Он набросился на жаркое и, набив полный рот, продолжил: – Теперь меня больше интересуют исторические аспекты биологии.
– Ты говорил, что у тебя возникли какие-то проблемы…
– Главным образом это касается моих ассистентов. Сегодня все какие-то нервные. Юный Робертс носится с дичайшими идеями… Впрочем, такова уж моя работа. Я уже говорил тебе о ее сути? Я занимаюсь изучением нервных клеток – нейронов. Пытаюсь сохранять им жизнь в различных искусственных средах и наблюдаю за тем, как изменяются в зависимости от внешних условий их электрические свойства. Работая с живой тканью, мы в основном используем технику Линдберга-Каррела. Все шло более или менее неплохо, но сегодня при проведении стандартных замеров мы вдруг получили совершенно иные результаты. Я стал проверять все образцы – один за другим. Оказалось, что изменились они все!
Коринф изумленно вскинул брови и какое-то время жевал молча.
– Может быть, что-то не так с аппаратурой?
– Я бы этого не сказал. Все осталось прежним – изменились лишь клетки. Сдвиг не большой, но вполне заметный. – Льюис оживился и заговорил совсем иным тоном. – Ты знаешь, как работают нейроны? Как цифровая вычислительная машина. Она стимулируется… э-э-э… раздражителем, срабатывает и на какое-то время теряет активность. Сигнал при этом передается следующему нейрону нерва, который ведет себя точно так же – срабатывает и на какое-то время отключается. И вот, оказывается, эта картина в одночасье изменилась. Время инактивации стало на сколько-то там микросекунд меньше, понимаешь? Это означает, что система как целое стала реагировать на стимулы куда быстрее. Увеличилась и интенсивность передаваемого сигнала.
Коринф на мгновение задумался и, растягивая слова, ответил:
– Вполне возможно, ты столкнулся с чем-то действительно серьезным…
– В чем причина столь замечательного эффекта? Среда, аппаратура – все такое, же, как вчера. Тут одно из двух – либо я кандидат на получение Нобелевской премии, либо – небрежный экспериментатор!
Очень медленно, словно боясь говорить об этом вслух, Коринф произнес:
– Странно, что это случилось именно сегодня…
– Что?
Коринф поведал ему о собственных успехах.
– Более чем странно… – согласился биолог. – И гроз в последнее время не было, – это я к тому, что озон стимулирует умственную деятельность. Впрочем, мои культуры находятся под стеклом…
Глаза Льюиса странно блеснули. Коринф оторвал взгляд от стола.
– Смотри-ка, и Хельга сюда пожаловала! Интересно, отчего она сегодня так поздно? Эй, привет!
Он поднялся на ноги и жестом пригласил Хельгу Арнульфсен сесть за их столик. Взяв свой поднос, она направилась в их сторону.
Это была высокая, стройная, интересная женщина с собранными в тугой узел длинными светлыми волосами. Она была бы еще привлекательнее, если бы не ее необыкновенная энергия и совершенно неженская жесткость. За годы, прошедшие со времени окончания войны, она сильно изменилась. Когда Коринф проходил в Миннесоте докторантуру, она изучала там же журналистику. Часто они проводили время вместе, хотя уже и тогда Коринф не мог думать ни о чем ином кроме своей работы, что не помешало ему серьезно увлечься совсем иной особой. Потом они переписывались, и он помог ей устроиться секретаршей в Институт. С той поры прошло всего два года, а Хельга уже была старшим референтом, причем справлялась она со своей работой блестяще.
– Ох! Ну и денек! – Быстрым движением руки она пригладила волосы, после чего, посмотрев на Коринфа, устало улыбнулась. – Все, кого ни возьми, вдруг оказались в незавидном положении. При этом крайняя, как всегда, я. Герти стала выкидывать фокус за фокусом…
– Что?! – испуганно спросил Коринф. Он очень рассчитывал на то, что большой компьютер решит систему уравнений в этот же день. – Что произошло?
– Это знают только Бог… и Герти. Но нам они ничего не скажут. Утром Алланби запустил тестовую программу, и она вдруг не прошла. Речь идет о каких-то мелочах, но и их вполне достаточно, чтобы свести все вычисления на нет. Он возится с ней с тех самых пор, пытаясь отыскать неисправность, но пока это ему не удается… Мне же придется заново составлять все расписания!
– Странное дело, – пробубнил Льюис.
– Что-то непонятное происходит и с другой аппаратурой, – в первую очередь, речь идет об отделах физических и химических исследований. Поляриметр Мюркисона дает ошибку… в целую десятую процента!
– Да ну! – Льюис подался вперед, от изумления у него отвисла челюсть. – Так, может, это не нейроны, а аппаратура? Нет, нет, это невозможно… Слишком уж заметный скачок… Хотя, если все инструменты врут…
Он выругался по-немецки, хотя глаза его сияли по-прежнему.
– И еще. Сегодня всех вдруг будто осенило, – продолжила Хельга. – У всех какие-то там новые идеи, всем нужна центрифуга и все такое прочее. Когда я напомнила им, что существует определенная очередность, они меня чуть не съели!
– Говоришь, все это случилось именно сегодня? – Коринф отодвинул от себя десерт и достал из кармана пачку сигарет. – «Все удивительней и удивительней», – сказала Алиса. – Глаза его вдруг расширились, а рука, чиркнувшая спичкой по коробку, едва заметно дрогнула. – А что, если это…
– Явление глобальное? – продолжил Льюис с едва скрываемым волнением. – Может, так оно и есть… Хорошо бы с этим разобраться.
– О чем это вы? – удивленно спросила Хельга.
– Это мы о своем…
Пока она ела, Коринф успел рассказать ей обо всем. Льюис все это время сидел молча, задумчиво покуривая сигару.
– Гм-м… – Хельга принялась нервно постукивать пальцами по столу. Ногти свои она не красила. – Звучит любопытно. Все нервные клетки, включая и те, из которых состоит наш мозг, стали функционировать… быстрее, так?
– Все еще серьезней, – попробовал усмехнуться Коринф. – Что-то произошло на более глубоком уровне… Электрохимический феномен? Я полагаю, лучше не гадать, а заняться изучением этой проблемы вплотную.
– Да. Я предоставляю это право тебе. – Хельга закурила. – Не мне ломать голову над подобными проблемами – у меня и без того хватает дел. – Она посмотрела на Коринфа с нежной улыбкой, которой удостаивались очень немногие. – Да, а как поживает Шейла?
– Все в порядке. Как ты?
– Нормально.
Она сказала это совершенно безразличным тоном.
– Ты обязательно должна побывать у нас в гостях. – Он пытался поддержать вежливый разговор, хотя уже не мог думать ни о чем, кроме новой проблемы. – Давненько тебя не было. Можешь прийти не одна.
– Ты имеешь в виду Джима? На прошлой неделе я дала ему отставку. Сама же я зайду непременно. – Она встала из-за стола. – Ну что – по местам?.. До встречи.
Она направилась к столику кассира. Коринф – неожиданно для себя – пробормотал вслух, проводив ее взглядом:
– Интересно, почему ей не везет с мужчинами? Она ведь и собой хороша, и достаточно умна…
– Она этого не хочет, – хмыкнул в ответ Льюис.
– Да, похоже на то… А ведь в Миннеаполисе она была совсем другой. Что с ней могло стрястись? Льюис пожал плечами.
– Думаю, тебе это известно, – сказал Коринф. – Ты почему-то всегда понимал женщин лучше. И ты ей нравишься больше всех прочих.
– Нам обоим нравится музыка, – буркнул в ответ Льюис. По его мнению, в ней после 1900 года не было создано ничего сколь-нибудь значимого. – И мы оба умеем держать язык за зубами.
– Ладно, ладно, – засмеялся Коринф, поднимаясь из-за стола. – Пойду-ка я в лабораторию. Конечно, жаль расставаться с фазовым анализатором, но эта новая проблема… – Он сделал небольшую паузу. – Слушай, а почему бы не разделить эту работу между всеми? Каждый сделает что-то свое, понимаешь? Тогда мы быстро со всем этим разберемся.
Льюис молча кивнул и последовал за Коринфом.
К вечеру результат уже был известен. Едва Коринф взглянул на цифры, он почувствовал, как все у него внутри похолодело. Он вдруг почувствовал себя крошечным и ничтожным.
Изменились все электромагнитные явления.
Речь шла о каких-то долях процента, но это было уже неважно. То обстоятельство, что физические константы изменились, обращало в прах сотни теорий. Проблема в силу своей тонкости была достаточно сложной. Как узнать истинное значение тех или иных величин, если известно, что средства измерения тоже изменились, поскольку их характеристики определяются интересующими нас величинами?
И все же существовали пути решения проблемы. В этом мире нет ничего абсолютного, все существует во взаимосвязи – одни величины определяются другими, другие – третьими, и так далее. Важно именно это.
Коринф занимался определением электрических постоянных. Для металлов они оставались такими же или почти такими же, однако у изоляторов существенно изменились удельное сопротивление и диэлектрическая проницаемость – они стали чуть-чуть ближе к проводникам.
Лишь в сложных прецизионных устройствах, таких, как компьютер «Герти», изменение электромагнитных характеристик могло привести к сколь-нибудь заметным проявлениям. И все же самым сложным и самым сбалансированным устройством, известным человеку, был не компьютер, а живая клетка. Самыми же развитыми клетками были нейроны коры головного мозга. Здесь изменения были просто явными. Незначительные электрические импульсы, представляющие работу нейрона – активность чувств, моторные реакции, мысли, – распространялись быстрее и имели большую величину.
Изменения могли только начинаться.
Хельга поежилась.
– Ух как выпить хочется, – пробормотала она.
– Я знаю здесь один бар, – отозвался Льюис. – Я составлю вам компанию, а потом снова вернусь на работу. Ты как. Пит?
– Я иду домой, – ответил физик. – Желаю весело провести время.
Последние слова Коринф произнес еле слышно. Он спустился вниз и вышел из Института, даже не заметив того, что в холле уже не горит свет. Другим происходящее все еще представлялось чем-то замечательным, он же не мог удержаться от мысли о том, что Вселенная одним небрежным движением подвела человека к последней грани… Интересно, что могло произойти при этом с прочими живыми телами, с жизнью как таковой?
На этот час они сделали все, что было в их силах. Они провели все возможные замеры. Хельга связалась с вашингтонским Бюро стандартов и известила их о полученных результатах. В ответ ей сказали, что подобные же сообщения были получены Бюро и от других институтов, находящихся в разных частях страны. «Завтра, – подумал Коринф. – По-настоящему они поймут это завтра».
На улице – а это был все тот же Нью-Йорк – в этот вечерний час все было как и всегда, разве что несколько потише. Он купил на углу газету и тут же кинулся ее просматривать. Может быть, он ошибается? Или же все-таки нечто едва уловимое проникло и на страницы газет, ничуть не смутив бдительных редакторов, изменившихся вместе со всем миром? Ни о чем сколь-нибудь значимом речь в газете не шла – событие было слишком грандиозным для того, чтобы за столь краткое время возможно было оценить его масштаб; не изменился и мир – он рушился, снедаемый войнами, волнениями, подозрениями, страхами, ненавистью и алчностью, – он был смертельно болен.
Коринф поймал себя на том, что он уже минут десять просматривает первую полосу «Таймс». Он сунул газету в карман и поспешил к подземке.
Глава 3
Всюду происходило что-то неладное. Утром исполненный негодования крик заставил Арчи Брока броситься к курятнику. Там он увидел Стэна Уилмера, в одной руке тот держал ведерко с кормом, другой – грозил небесам.
– Ты только посмотри! – крикнул Уилмер. – Полюбуйся! Брок просунул голову за дверцу курятника и присвистнул от изумления. Все было перевернуто вверх дном. Пара окровавленных мертвых птиц неуклюже распласталась на полу, несколько курочек нервно кудахтало на насестах. Куда подевались остальные куры, можно было только гадать.
– Похоже, кто-то забыл закрыть дверцу, а ночью сюда пожаловали лисы, – сказал Брок.
– Да. – Уилмер нервно сглотнул. – Какой-то сукин… Брок вспомнил о том, что курятником занимался сам Уилмер, но решил не говорить об этом вслух. Тот, видимо, подумав о том же, на мгновение осекся, но тут же, нахмурившись, продолжил:
– Не знаю… Вечером, прежде чем отправиться спать, я как обычно зашел и сюда… Все было нормально – могу в этом поклясться, – и дверца была закрыта, и крючок накинут. Я работаю здесь уже пять лет, но никогда ничего подобного со мной не случалось.
– Может быть, дверцу открыли попозже? Уже после того, как стемнело?
– Да. Похититель кур… Странно, что собаки при этом не залаяли – как только поблизости появляется какой-нибудь человек, они тут же начинают тявкать. – Уилмер нервно пожал плечами. – И все-таки кто-то ведь ее должен был открыть.
– А потом сюда пришли лисы. – Брок носком ноги перевернул одну из мертвых птиц. – Их скорее всего вспугнули собаки.
– После чего курочки разбрелись по лесу… Чтобы их собрать, нужно не меньше недели – если, конечно, они уцелеют. Вот напасть, так напасть!
Уилмер помчался неведомо куда, забыв прикрыть дверцу курятника. Брок сделал это за него, поражаясь собственной осмотрительности и здравомыслию.
Он вздохнул и вернулся к работе. Сегодня все животные вели себя как-то беспокойно. Арчи чувствовал, что и с его головой что-то явно не так. С тех пор как ему в голову стала лезть всякая всячина, прошло уже две ночи. Должно быть, в округе ходила какая-то эпидемия – что-нибудь вроде лихорадки.
Он решил в ближайшие дни поговорить об этом со сведущими людьми. Работы сегодня у него было предостаточно – нужно было распахать только что расчищенную от леса северную делянку. Трактора были заняты на культивации, поэтому пахать он должен был на лошадках.
Ему это нравилось. Брок любил животных и ладил с ними куда лучше, чем с людьми. Конечно, последние годы его никто не обижал, но прежде, когда он был ребенком, его дразнили дети, потом у него возникали неприятности, связанные с машинами, а однажды он испугал двух девочек и его побил брат одной из них… С тех пор прошло уже много лет. Теперь господин Россман говорил ему, что можно делать, а чего нельзя, – он как бы опекал его, – и тут же все неприятности исчезли сами собой. Теперь он мог запросто пойти в таверну и попить там пива вместе со всеми.
С минуту он стоял на месте, поражаясь собственным мыслям и той боли, которую они ему причиняли. «Со мной все в порядке, – подумал он. – Хотя и не умник, зато не слабак. Господин Россман сказал, что я у него лучший работник».
Он пожал плечами и направился к конюшне. Арчи был молодым человеком среднего роста, крепким и мускулистым, с крупными чертами лица и круглой головой с рыжими волосами, остриженными под «ежик». Синяя его роба была сильно поношенной, но чистой; госпожа Берген, жена старшего управляющего, в доме которого снимал комнату Арчи, следила за тем, чтобы их постоялец выглядел прилично.
В просторной конюшне царил полумрак, пахло лошадьми и сеном. Стоило Арчи набросить сбрую на коренастых першеронов, как они тут же начали пофыркивать и бить копытами. Это было странно – прежде лошадок отличало крайнее спокойствие.
– Ну, ну, что ты… Успокойся, Том… Тпру! Джерри, полегче! Они немного присмирели, и он вывел их наружу. Привязав лошадей к столбу, Арчи отправился в сарай за плугом.
Вокруг него, резвясь, носилась его собака по кличке Джо – высокий ирландский сеттер, шерсть которого на солнце отливала золотом и медью. Конечно, на самом деле Джо принадлежал господину Россману, но сильнее всего он был привязан именно к Броку, в обязанности которого входила и забота об этой собаке.
– Что ты, дружок, что ты… А ну-ка перестань! Слышишь? Что это с тобой сегодня?
Отсюда было видно все поместье: с одной стороны – фермы, с другой – укрывшиеся зеленью деревьев домики для наемных работников, за ними – леса, раскинувшиеся на многие и многие акры. Меж этой частью поместья и огромным белым домом, в котором жил хозяин всех здешних земель, были и луга, и сады, и огороды. Что до самого дома, то он теперь был практически пуст – дочери господина Россмана повыходили замуж, а его жена умерла. Сам господин Россман сейчас был здесь – он приезжал сюда, на север штата Нью-Йорк, в основном для того, чтобы ухаживать за своими цветами. Брок никак не мог взять в толк, для чего могут быть нужны такому миллионеру, как господин Россман, все эти розы. Конечно, со старыми людьми случается и не такое, и все же…
Ворота сарая со скрипом отворились, и Брок выкатил наружу тяжеленный плуг. «Не многим такое под силу», – подумал он с гордостью. Заметив, как застыли лошади при виде плуга, Брок усмехнулся. Эти твари были на удивление ленивы и при малейшей возможности пытались увильнуть от работы.
Он подвел плуг к столбу, повернул дышло и запряг лошадей. После этого одним ловким движением он отвязал поводья от столба, уселся на плуг и, стегнув лошадей по их широким спинам, скомандовал:
– Но-о!
Лошади стояли на месте, лениво перебирая ногами.
– Вы что – оглохли?! Но-о!!!
Том начал пятиться.
– Тпру! Тпру!
Свободным концом вожжей Брок сильно огрел коня по спине. Том захрапел и ударил своим огромным копытом по дышлу. То сломалось, словно спичка.
Долгое время Брок сидел на месте, не в силах вымолвить ни слова. Наконец он затряс своей рыжей головой и пробормотал:
– Это случайность… Случайность.
Все звуки разом стихли. Брок вспомнил о том, что в сарае лежит еще одно – запасное – дышло. Прихватив новое дышло и парочку инструментов, он вернулся к упряжке и стал снимать разбитую оглоблю.
– Стойте! Стойте! Эй!!!
Брок удивленно поднял глаза, и тут же слуха его достиг безумный визг и рев. Мимо него промчалась огромная черная свинья, за ней – другая, третья… Свиньи сбежали из свинарника!
– Джо! – закричал он, несколько удивившись быстроте своей реакции. – Останови их, Джо! Гони их назад!
Собака поняла все с полуслова и молнией устремилась вслед за свиньями. Обогнав ту, что бежала впереди, она стала кусать ее, отчего свинья с ревом повернула назад и с такой же скоростью устремилась в обратном направлении. Джо побежал за следующей свиньей. Со стороны загона выбежал Стэн Уилмер. Лицо его было белее снега.
Брок перекрыл путь еще одной свинье. С четвертым животным его постигла неудача – свинья, торжествующе хрюкая, скрылась в лесу. Через несколько минут большинство свиней было уже в загоне, улизнуть удалось немногим.
Уилмер никак не мог отдышаться. Голос его от волнения стал хриплым.
– Я все это видел своими собственными глазами, – прохрипел он. ~ Боже, какой ужас! Это ведь невозможно! Брок перевел дух и отер пот с лица.
– Ты слышишь?! – Уилмер схватил его за руку. – Я видел все это собственными глазами! Свиньи сами открыли ворота!
– Да ну?!
От изумления у Брока отвисла челюсть.
– Я же говорю – я сам это видел! Одна из них встала на задние ноги и мордой сняла крючок! Это сделала именно свинья! А все остальные стояли рядом с ней и ждали, когда загон откроется! Понял?
Из-за деревьев появился Джо. Он гнал перед собой жалостно повизгивающую свинью. Видно было, что та сдалась, – она покорно бежала прямиком к воротам загона. Уилмер приоткрыл ворота, пропуская ее вовнутрь.
– Хороший мальчик, хороший! – сказал Брок, потрепав сеттера по шелковистой голове. – Умный пес!
– Уж, слишком он у тебя умный. – Уилмер прищурился. – Он когда-нибудь этим занимался?
– Наверняка, – ответил Брок без тени сомнения. Джо тем временем вновь понесся к лесу.
– Опять отправился охотиться за свиньями. – В голосе Уилмера слышались нотки ужаса.
– Конечно. Он ведь у нас умница.
– Надо бы поговорить об этом с Биллом Бергеном… Уилмер зашагал прочь. Посмотрев ему вслед, Брок пожал своими широкими плечами и вновь занялся делом. К тому времени как он приладил новое дышло, Джо пригнал к загону еще двух свиней и теперь сидел возле ворот.
– Хороший, – похвалил собаку Брок, – я попрошу, чтобы тебе за это косточку дали…
Он перезапряг Тома и Джерри, которые, казалось, были очень довольны происходящим.
– Ладно, бездельники, – отдохнули и хватит… Но-о!
Лошади медленно попятились назад.
– Эй!!! – изумленно воскликнул Брок.
На этот раз дышло осталось цело. Двигаясь очень медленно, кони наступили на плуг, и под их тяжестью резец лопнул. Брок почувствовал, что еще немного, и он сойдет с ума.
– Нет… – еле слышно пробормотал он.
Когда Уилмер узнал о том, как вели себя лошади, у него едва не случился припадок. Берген стоял рядом, фальшиво посвистывая.
– Даже не знаю… – Он почесал свою рыжеватую голову. – Значит, так. Все работы, связанные с животными – разумеется, кроме дойки и кормления, – мы временно прекращаем. Все ворота запираем на замки и нанимаем кого-нибудь для того, чтобы следить за внешней оградой… Старику я доложу обо всем.
– Мне бы ружьишко не помешало, – сказал Уилмер.
– Ну что ж, с этим спорить я не стану, – согласно кивнул Берген.
Арчи Броку было поручено наблюдать за четырехмильной лесной границей владений Россмана. Он с удовольствием отправился туда, прихватив с собой ошалевшего от счастья Джо.
Как тихо было в лесу! Сквозь недвижные зеленые ветви то тут, то там пробивались яркие лучики солнца. Сквозь просветы в кронах деревьев виднелось голубое небо, на котором в этот день не было ни облачка. Ветер совершенно стих. Кроме хруста веточек под его ногами и тихого шелеста раздвигаемых им трав, в лесу не было слышно ни звука. Птицы почему-то смолкли, белки куда-то скрылись, овцы, любившие пастись на здешних полянах, ушли в лесную чащу. Этот зеленый мир, казалось, чего-то ждал, к чему-то готовился.
Может быть, скоро начнется гроза?
Он покачал головой. Легко представить, как испугаются люди, если животные вдруг поумнеют.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов