А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Бротемериусу показалось, что он буквально тонет в этом безбрежном море огней. Он посмотрел на Иеронимуса и прочитал то же самое в его взгляде.
— Я чувствую себя ребёнком, прячущим от других великолепную яркую игрушку, — сказал Иеронимус.
— Может быть, другие дети пока не готовы её увидеть, — ответил другой посвящённый.
— Может быть.
Внезапно музыка оборвалась, и темнота стремительно обрушилась на головы посвящённых. Мир снова стал унылым и пустым.
— Скажите, а что это за огни? Откуда они? — спросил Тильво.
— Древние говорили, что это свет других миров.
— Миров? — удивлённо переспросил Тильво.
— Да, наш мир не единственный. По крайней мере так говорили учителя, — ответил Иеронимус.
— Тогда я хотел бы посмотреть, что там, вдалеке среди темноты. Так бы хотел посмотреть.
— Кто знает, может, именно туда раньше уходили души людей, пока не пришло Небо. Кто знает… А сейчас пора спать, Тильво. Нам с Иеронимусом надо рано вставать. Мы как раз пришли вовремя. Завтра начинается Большой совет посвящённых.
Они ещё какое-то время постояли на улице, а затем разошлись по комнатам. Засыпая, Тильво представил, как поднимается все вверх и вверх и летит навстречу разноцветным огням в небе.
ГЛАВА III
«Целый день сегодня прошёл совершенно бездарно, — размышлял вслух Сын Неба. — Если так будет продолжаться и дальше, то я никогда не смогу написать эту проклятую книгу».
Он сидел за массивным дубовым столом, и перед ним лежал чистый лист пергамента. Сын Неба задумчиво кусал кончик пера. Настроение у него было омерзительное. Все началось ещё со вчерашнего совета. По дороге в зал совещаний он уже заранее представлял ненавистные взгляды, которые будут бросать друг на друга самые высшие чины Небесной обители. Каждый стремился урвать кусок побольше и пожирнее. И у многих из них, а в этом Сын Неба был уверен наверняка, не раз уже возникало желание подсидеть его самого. Он всегда удивлялся их глупости и мелочности. Неужели, пройдя по трупам на самый верх, они решили, что теперь наконец-то можно расслабиться? Нет уж, когда он был на их месте, то на подобных советах постоянно следил не только за каждым своим словом, но и за каждым жестом, за каждым движением своих бровей. Чтобы никто не смог догадаться, что же на самом деле у него на уме. А эти.
Их лица можно было читать, словно открытые книги. Глупо, очень глупо. И потом, с чего они решили, что, играя по правилам «каждый сам за себя», можно в этой жизни чего-нибудь добиться. Но, с другой стороны, так ими легче всего управлять. Хотя мысль о том, что дело всей его жизни не на кого будет оставить, внушала ему постоянные опасения. Но это все потом. Успеть бы книгу написать, может, ещё не хуже Ранде получится.
«Сегодня целый день пробегал как белка в колесе. Туда-сюда. Пир у одного, рождение у другого, похороны у третьего. И как назло все мероприятия важные и без присутствия самого Сына Неба ну никак. Эх, Небо побери всех этих господ да и самого нашего сиятельного короля. Делами Небесной обители заняться некогда. Все, в следующий раз буду кого-нибудь по моложе посылать. Мне скоро шестьдесят, и я не хочу угробить здоровье на бесконечных пьянках».
Он не считал себя особенно старым, даже смотря по утрам в зеркало на своё осунувшееся от бессонницы лицо, испещрённое морщинами. Он старался не думать, что вскоре ему настанет пора отправляться на Небо, которому он так долго служил. Сын Неба… У него теперь даже нет нормального имени, хотя это беспокоило меньше всего. Пожилой мужчина с усталым лицом, облачённый в оранжевую тунику, отороченную золотом, горестно вздохнул и хотел уже обмакнусь перо в чернильницу, когда в дверь раздался еле слышный стук.
— Войдите! — проворчал Сын Неба.
Дверь бесшумно приоткрылась. В кабинет к Сыну Неба вошёл невысокий человек. На вошедшем был серый плащ. Да и весь он был какой-то неприметный. Волосы коротко острижены, небольшая бородка и усы. Если такого встретишь в городе, то не обратишь на него особого внимания.
Взгляд вошедшего встретился со взглядом Сына Неба. Не многие могли выдержать этот взгляд. Вошедший мог. Он смотрел в глаза Сыну Неба, кривя губы в усмешке.
— Всё узнал, Рандис?
— А как же иначе?
— Все так, как ты и говорил?
— Да. Он может пронзать Небо.
— Ты видел сам?
— Видел. — Рандис перестал улыбаться.
— И на что это похоже? — Сын Неба потёр гладко выбритый подбородок.
— Страшно, — прошептал Рандис.
— Мечу Неба… Воину моей тайной гвардии было страшно? Ты не преувеличиваешь? А, Рандис?
— Нет Неба. Словно сотни маленьких костров горят во тьме. И ещё жёлтый полукруг.
— Ты же читал древние книги и знаешь, что так было раньше.
— Умом я понимаю, а чувствами нет.
— Тебя же учили, Рандис, что у Меча Неба не должно быть никаких чувств.
Рандис поморщился.
— Что он делал? Этот певец произносил какие-то заклинания или что-нибудь в этом роде?
— Всё было, как и в прошлый раз. Он просто пел на неведомом языке.
— Ты уверен, что он вообще человек?
— Я же докладывал вам, ваше святейшество.
— Знаю. Ты был в доме, где он родился?
— Был. Я одного понять не могу, ваше святейшество…
— Что? Убил бы его давно, да я не позволяю.
— Читаете мои мысли.
— А что тут читать? Мечам Неба должно следить за безопасностью, что вы и делаете. Я думал, Рандис. Много думал. Видно, то, что он пришёл в Терик, — это судьба. Певец должен умереть здесь.
— У нас было столько возможностей…
— Знаю я, — Сын Неба раздражённо махнул рукой, — зло нельзя изучать, иначе можно слишком сильно им проникнуться. Его надо уничтожать. Теперь с ним посвящённые, и это осложнило задачу. Я пока не могу тебе всего открыть, но мне сейчас очень невыгодно лишний раз провоцировать посвящённых. В смерти певца Небесную обитель не должны заподозрить. Не мне тебя учить, как это сделать.
— Я лично займусь этим.
— Иди, Рандис, иди.
Сын Неба вздохнул. Он с тоской посмотрел на чистый лист пергамента. Глупо, очень глупо себя обманывать: когда ты полностью слился с Небом, то уже ничего не сможешь сотворить. А в душе чувствуется страшная гнетущая пустота и полная апатия ко всему. Видимо, Небо уже заждалось.
Проснувшись, Тильво тут же встал с постели и, посмотрев в окно, грустно вздохнул. На улице уже давно был день. Посвящённые говорили, что уйдут на Совет чуть только начнёт светлеть. Тильво зевнул, потянулся и стал не спеша одеваться. Комнатка ему досталась очень маленькая. В ней умещалась лишь кровать да большой сундук, на котором запросто можно было тоже кому-нибудь лечь.
Вещей у Тильво имелось немного. Дайла стояла прислонённой к кровати, тут же валялся заплечный мешок с нехитрыми пожитками, одежда небрежно кинута на сундук, а на спинке кровати висела перевязь с мечом. Тильво прошлёпал по холодному полу к сундуку и увидел клочок пергамента, лежавший поверх одежды. По его лицу невольно пробежала улыбка. «Всё-таки не забыли прийти попрощаться». Посвящённые с их вечной корректностью не стали будить друга, а лишь оставили ему записку. Впрочем, и в этом не было уж такой большой необходимости. Но кто знает, чем кончится новый день? Тильво взял записку и, присев на кровать, Начал её читать. Каждая буква была выведена с поразительной тщательностью и изяществом. Певец в который раз восхитился своими друзьями…
«Тильво! Мы не хотели будить тебя ранним утром, потому что ты очень крепко спал. Но тем не менее считаем своим долгом уведомить тебя, что мы уходим на Совет. Если в наших судьбах ничего не успеет кардинально поменяться, то предлагаю встретиться в этой гостинице вечером и выпить эля, который нам вчера так пришёлся по душе. С уважением,
Иеронимус и Бротемериус.
P.S. Иеронимус подал мне весьма здравую идею. Похоже, его доводы звучат не слишком убедительно, но у меня на душе тоже какое-то странное предчувствие. В кармане своего плаща найдёшь небольшой флакончик. Это средство от всех наиболее распространённых ядов. Срок действия — половина суток. В это время любой яд, попавший в организм, уничтожается. Применяй по своему усмотрению.
Бротемериус».
Тильво, не долго думая, залез в карман плаща и действительно нашёл там совсем маленький стеклянный пузырёк с изумрудного цвета жидкостью. Ему уже приходилось слышать об этом почти легендарном средстве. Секрет его изготовления знали только посвящённые. И цена соответственно была высока даже для весьма состоятельных людей. Но благородные господа не скупились на это средство, потому как отравления на пиру были делом частым.
Конечно же, очень просто незаметно повернуть камень в перстне и высыпать яд в кубок весьма захмелевшего соседа. Особенно же актуальным снадобье становилось тогда, когда тебя из подозрения первым просили выпить из кубка. Но всё же это было полулегендой, и не все верили в чудодейственность снадобья, продолжая скоропостижно умирать на пирах. Да и не так просто было его купить, для этого необходимо было сделать заказ за десять лет. Ибо делался эликсир на основе пыльцы цветка, который рос высоко в горах на севере острова, а чтобы снадобье действительно сработало, пыльцу нужно было собирать ночью в точно определённое число, которое выпадало один раз в десять лет.
Подарок был действительно весьма щедрым. Видимо, Бротемериус отдал свой личный пузырёк, рискуя собственной жизнью. Но подарки посвящённых категорически нельзя возвращать, поскольку для них это всегда было смертельной обидой. Тильво долго крутил в руках пузырёк, затем, не выдержав, отвинтил крышку и понюхал. Тягучая, словно кисель, жидкость изумрудного цвета ничем не пахла. Тильво завинтил крышку и убрал пузырёк, но не туда, куда положили его сначала посвящённые, а в потайной карман, сделанный в подкладке плаща. Затем он оделся, нацепил перевязь с мечом, закинул за спину чехол с дайлой и вышел из комнаты.
Спускаясь по лестнице вниз, Тильво уже почувствовал запах яичницы с ветчиной. Это было одно из фирменных блюд «Пропащей души» яичница с двумя желтками в форме глаз и белок в форме черепа, с множеством вкраплений маленьких кусочков ветчины. Как удавалось Бромиру поджарить яичницу таким способом, было не важно. Главное заключалось в том, что сало на зажарку он никогда не жалел. Причём далеко не самое плохое. Вкус получался просто отменный, если же добавить горбушку свежеиспечённого хлеба и подрумяненный в масле зелёный горошек, то блюдо становилось просто изумительным. А уж запах можно было учуять даже на соседней улице.
За столиками сидело только двое. Оно и понятно: завсегдатаи сейчас на работе. Основной контингент «Пропащей души» — это ремесленники и мелкие купцы из соседних кварталов. Всяческие творческие личности, о которых упоминал Тильво прошлым вечером, появлялись, как правило, глубокой ночью, остальное время проводя на пирах и представлениях, развлекая публику. Хлеб у них был тяжёлый. Может быть, даже и похлеще, чем в кузне молотом стучать, поэтому, приходя в гостиницу, они, особенно не засиживаясь в зале, брели к себе спать. А всяческим ремесленникам после не менее тяжёлого денька только языком почесать, да и то недолго, потому как вставать рано и снова за работу. Ну а ранним утром точно уж редко кого встретишь даже из постояльцев. Актёры и певцы обычно спят до позднего утра, восстанавливая силы перед новым ночным представлением.
Тильво взглянул на девушку и молодого человека, сидящих как раз за тем столиком, за которым вчера он ужинал с друзьями. И тут же вспомнил про двух не то циркачей, не то комедиантов, о которых вчера болтал Бромир. На вид им обоим было не больше двадцати пяти. На первый взгляд трудно было сказать, кто перед ним: муж и жена или брат с сестрою, поскольку в их внешности была некоторая схожесть. Что-то неуловимое в красивых чертах лица, в движениях говорило в пользу того, что они брат и сестра. Однако смотрела парочка друг на друга отнюдь не по-родственному. Казалось, что они могут вот— вот испепелить друг друга своими взглядами, но вместе с пылким чувством в них читалась нежность, искренность и понимание. Они завтракали и о чём-то тихо беседовали, постоянно улыбаясь. Тильво сначала не хотел нарушать идиллию, но потом ему вдруг отчего-то захотелось с ними познакомиться.
Конечно же, причина была довольно проста. За долгое время путешествия с посвящёнными он почти полностью отвык от одиночества. Певец подошёл к столику, но пара его, казалось бы, не замечала. Тогда Тильво решил честно спросить:
— Извините, могу ли я составить вам компанию?
— Да, пожалуйста, — улыбнулась девушка.
— Конечно же, — с той же совершенно неподдельной искренностью ответил молодой человек.
Тильво взял табурет от соседнего столика и присел рядом с ними.
— Позвольте представиться, — начал он разговор, — меня зовут Тильво, я бродячий певец.
— Я Тэли, — все так же добродушно улыбаясь, сказала девушка, — а это мой муж — Эльвин, а вместе мы бродячий кукольный театр. Вообще-то нас было трое, но мой отец умер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов