А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— спросила Лигачева. — Зачем они первым делом пытаются удержать за собой насосную станцию?
— Они считают, что теперь это их коврик, — ответил Шефер по-английски. — Они вызывают Яшина на мокрое состязание, вот что они себе думают.
— На «мокрое состязание»?
Шефер не мог вспомнить русский эквивалент, да и не знал, принято ли у них состязаться в том, кто первым намочит в штаны.
— Не берите в голову, — сказал он, — смотрите.
Он махнул рукой в сторону показавшегося над снежным наносом русского бронетранспортера на широких гусеницах. Его фары поймали в пятно света Линча и Доббса. Почти вплотную за первой шла вторая машина.
— Это и есть Яшин, — сказала Лигачева, кивнув в сторону сержанта, только что выбравшегося из первого бронетранспортера. — Он отъехал не так далеко, как я думала.
Шефер услыхал новый шум за спиной. Обернувшись, он увидел третий, совсем крохотный транспорт, въезжавший в ложбину, где стоял на часах Казаков.
Лигачева махнула рукой водителю, кроме которого в этой машине никого не было.
— Меня послали захватить вас, лейтенант, — крикнул водитель, — вас и Казакова.
— Спасибо, Масленников, — ответила Лигачева. — Думаю, нам лучше немного подождать. — Она обернулась, чтобы взглянуть на занявших оборону американцев.
Как раз в это время раздался одиночный выстрел, он прозвучал отчетливо и громко, несмотря на вой ветра.
Они не видели, кто выстрелил первым, но несколько секунд спустя за трескотней автоматных очередей ветра не стало слышно, и все вокруг расчертили красные линии трассирующих пуль.
— Дело дрянь, — буркнул Шефер, плюхнувшись на живот, чтобы стать менее крупной мишенью...
Лигачева легла возле него, Казаков метнулся за гребень наноса в темноту, а Масленников остался в машине.
— Для международного сотрудничества это даже слишком, — с сарказмом заметил Шефер. — Похоже, мы перебьем друг друга еще до того, как эти ублюдки-пришельцы решат не упустить свой шанс.
Лигачева согласно кивнула:
— Яшин был готов к драке с момента прибытия, горел желанием защитить Родину. Ваши люди, похоже, просто счастливы предоставить ему такую возможность.
Шефер несколько секунд пристально смотрел в сторону американцев, затем покосился на Лигачеву.
— У вас есть бинокль? — спросил он. Она обернулась и крикнула во тьму:
— Казаков! Полевой бинокль!
Рядовой выполз на гребень и протянул лейтенанту бинокль, который она тут же передала Шеферу. Он приложил его к глазам.
Нет, ему не показалось: в том месте, где Уайлкокс опирался на трубу, с его руки на нее что-то капало. По поверхности трубы растекалось вязкое желтое вещество.
Это была не кровь, Уайлкокс мог быть каким угодно болваном, но он — человеческое существо, а в свете фар русских бронемашин было отчетливо видно, что текла желтая, а не красная жидкость. Значит, это...
Костюмы. Шефер посмотрел на собственные руки, обтянутые коричневой тканью пластикового термального костюма. Ее волокна наполнены циркулирующей жидкостью, она-то и есть это сочащееся желтое вещество. Уайлкокса задела пуля?
Он поднял бинокль и стал всматриваться.
Хеннеро как раз шлепнулся на плоскую крышу ничком, и желтая жижа брызнула вверх, словно он угодил животом в лужу сладкого крема. Боковые швы костюма лопнули на его бедрах.
Шефер сбросил одну рукавицу и потрогал ткань собственного костюма быстро ставшими коченеть голыми пальцами.
Пластик стал хрупким. Костюм не рассчитан на такую холодную погоду, не годится для столь резкого перепада температур внутри и снаружи ткани, не выдерживает напряжений человеческого тела в боевой обстановке.
Шефер знал, что Сибирь — второе самое холодное место на Земле после Антарктиды. Даже на Северном полюсе не так холодно в середине зимы благодаря запасам тепла в водах Северного Ледовитого океана. В Северной Америке нет ничего похожего; армейские мудрецы испытали эти костюмы при самой отвратительной погоде на Аляске или в Гренландии и больше ни о чем не беспокоились, считая, что никаких проблем с ними не будет, но какой идиот решил, что эти костюмы выдержат и здешний мороз?
На костюме Хеннеро должны были разорваться не только швы на бедрах, когда он со всего роста шлепнулся на крышу.
— Плохо дело, — сказал Шефер, натягивая рукавицу.
В это время у Хеннеро взорвался автомат, металлические осколки брызнули ему в лицо, едва не лишив глаз.
Еще одна беда по той же самой причине, подумал Шефер, видя, как Хеннеро перекатился на спину и закрыл руками раненое лицо. На этом жутком морозе стала хрупкой и сталь — то же самое, как он слышал, произошло с «Титаником». Холодная зима Северной Атлантики сделала металл настолько хрупким, что одного слабого касания корпусом айсберга оказалось достаточно, чтобы выскочили заклепки и гигантский пароход, развалившись надвое, пошел ко дну.
Современная сталь значительно крепче того барахла, что использовалось для проката листового материала в 1912 году, и M-16S модернизировали, конечно, для холодной погоды, но не для такого мороза.
— Минус шестьдесят градусов Цельсия, — сказала Лигачева.
Это, сообразил Шефер, около семидесяти ниже нуля по Фаренгейту. Лассен говорил, что все снаряжение испытывалось при минус пятидесяти, но он вроде бы имел в виду шкалу Цельсия?
Какая разница, пятьдесят что по Фаренгейту, что по Цельсию просто жара по сравнению с тем, что творится здесь.
Следующим взорвался автомат Доббса. Не более чем через пять минут после этого все американцы были безоружны. С ними разделался тот же генерал Мороз, который победил Наполеона и несметное число других «завоевателей», которые осмеливались вторгнуться на просторы матери России. И тем былым, и нынешним не оставалось ничего другого, как поднять руки вверх.
— Если держать оружие в тепле все время, пока нет необходимости вести огонь — под верхней одеждой или в машине, — то вероятность отказа значительно меньше, — спокойным голосом заметила Лигачева. — И оно должно быть хорошо смазано, масло — прекрасный теплоизолятор. Когда оружие на ощупь сухое, в такую погоду пользоваться им небезопасно.
— Глас практического опыта, — пробормотал Шефер себе под нос, наблюдая, как Яшин и его люди окружают команду Линча. — Очень плохо, что Филипс потратил так много времени на мою вербовку. Лучше бы он нашел того, кто знает, что такое холодный климат. — Вслух Шефер сказал: — Похоже, ваш сержант все взял под свой контроль.
— Да, — согласилась Лигачева. — Яшин давно хотел взять власть в свои руки. Пусть с ней и остается. Шефер посмотрел на нее с удивлением:
— Разве вы не собираетесь спуститься вниз и возвратить себе командирские обязанности?
— Нет, — спокойно ответила она, потом повернулась к Казакову и крикнула: — Отправляйтесь вместе с Масленниковым вниз и передайте Яшину от моего имени, что он хорошо справился. Я сейчас буду. Оставьте машину, я приеду на ней.
Казаков отдал честь. Минуту спустя они с водителем уже шагали по гребню наноса, размахивая руками и крича так, что будь где-то поблизости враг, он бы не промахнулся.
— Сейчас? — спросил Шефер.
— У этого слова нет какого-то определенного значения, — сказала Лигачева. Я вернусь, когда буду к этому готова.
— И что же вы собираетесь делать? Лигачева пристально посмотрела ему в глаза:
— Вы прибыли сюда как советник по этим монстрам, но мне не кажется, что вашим или моим людям ваши советы интересны. Однако они интересны мне. — Она махнула рукой в сторону небольшого транспорта: — Я воспользуюсь этой машиной. Вы утверждали, что лучше предоставить этих существ самим себе. Мне такой совет не подходит. Я собираюсь разыскать этот корабль и повнимательнее взглянуть на тварей, которые перебили так много моих друзей. Если удастся, то я их уничтожу. Но чтобы разделаться с ними, надо их как можно лучше узнать. А я намерена с ними разделаться. Буду поэтому очень вам признательна, если вы отправитесь вместе со мной в качестве советника, который подскажет, как это лучше всего сделать.
Шефер долго, не мигая смотрел ей в лицо, затем согласно кивнул.
— Нам туда? — спросил он, показывая рукой на северо-восток.
— Туда, — ответила она.
И они пошли рядом к урчавшей мотором машине.
Глава 25
Было бы удобно, думал Яшин, шагая позади своих людей, которые гуртом гнали пленников по коридорам, если бы кто-нибудь из американцев говорил по-русски. Пытаться разговаривать, пользуясь жалкими остатками того, что он почерпнул на уроках английского языка в школе, было бы нелепо.
И тут его осенило. Когда они пленили американцев первый раз, среди них был верзила, который говорил по-русски, тот, что без труда болтал с лейтенантом.
Что с ним сталось?
Что, кстати, произошло и с самой лейтенантом Лигачевой? Ей следовало бы находиться здесь и попытаться восстановить свой пошатнувшийся авторитет, а ее и след простыл.
Она разговаривала с Казаковым и Масленниковым в ложбинке за небольшим снежным наносом у восточного входа, а потом... потом что? Где она?
— Какого дьявола задерживается лейтенант? — суровым голосом спросил он у Казакова.
— Не знаю, сержант, — ответил тот, — мы расстались на гребне наноса, она разговаривала с тем американцем...
— Американцем? — Яшин нахмурил брови. Лейтенант все еще со здоровяком американцем?
Что у нее на уме?
Чтобы ни было, это не пройдет, подумал он. Ни в коем случае не должно пройти. Лейтенант Лигачева далеко не дура. Она женщина, и даже если у нее нет настоящего бойцовского духа, свойственного мужчине, или любви к Родине, тупоголовой ее никак не назовешь. Она знает, что он, Яшин, роет землю, чтобы выслужиться ценой ее должности, и, конечно же, не желает платить эту цену. О чем бы она ни толковала с этим американцем, это не в его, Яшина, интересах. На этот счет у него нет сомнений, но если она втягивает в свои делишки американца, подобное может оказаться и не в интересах Родины.
— Казаков, Куркин, Афанасьев — вы остаетесь с пленными. Если они хотя бы попытаются что-то сотворить, убейте их. — На станции было и еще с полдесятка преданных людей, если, конечно, американцы их не перебили. Этого будет достаточно, решил Яшин и крикнул: — Остальные, за мной! Он направился к бронетранспортерам.
* * *
— Что-то говорит мне, что эти самоходные санки больше не желают служить по прямому назначению, — пробормотал Шефер себе под нос.
Лигачева не расслышала, но в этом и не было нужды. Она знала, что мог сказать Шефер. Их крохотный снегоход явно мучился в предсмертной агонии. Она точно не знала, умирает он от жуткого холода или просто кончилось горючее, но двигатель чихал и громко кашлял.
Наконец он заглох вовсе.
Она старалась не думать о восемнадцати или двадцати километрах, которые им придется проделать пешком в ничего не прощающий мороз полярной ночи, чтобы попасть обратно на насосную станцию № 12 после того, как сделают то, что должны сделать. Прежде надо разнюхать обстановку возле корабля пришельцев и постараться остаться в живых.
— Теперь пешком, — сказала она. — Мы почти у цели, снегоход в любом случае вряд ли нам дальше потребовался бы.
— Пешком так пешком, — согласился Шефер, — в конце концов, разве в наших интересах кого-то беспокоить шумом мотора?
Он вытащил одно из запасных одеял из вещевого отсека машины, затем выбрался из нее в темноту, на пронизывающий ветер. К хитроумным пентагоновским костюмам с подогревом он с самого начала не испытывал доверия, а насмотревшись на сочившееся желтой слизью облачение Хеннеро, захотел запастись чем-нибудь более надежно защищающим от ветра и холода. Сооружая из одеяла что-то вроде капюшона, Шефер очень жалел об оставшейся на станции каске.
Помогло это мало — уши стало пощипывать сразу же. Он мигом позабыл о них, сделав несколько шагов вперед в лучах фар вездехода и увидев то, что ожидало их впереди. Машину все равно пришлось бы оставить.
Не пройдя и десяти метров, они оказались на краю оврага, вернее, щели во льду шириной метров в пятьдесят и по крайней мере в двадцать глубиной.
Пока Шефер оглядывал местность, Лигачева изучала карту Собчака.
— Они на противоположной стороне? — спросил он.
— Нет, — сказала Лигачева, — судя по измерениям Собчака, корабль скорее всего в овраге.
— Идеальное место, — проворчал Шефер, внимательно вглядываясь в едва различимую протяженность неровной скальной породы и льда с множеством затемненных мест, тупиков и удобных мест для засады. — Идеальное, по их меркам. Если бы на линии огня была моя задница и предстояло выбрать тактику боя, я обрушил бы на эту дурацкую дыру-ловушку всю артиллерию, какую сумел бы найти.
Лигачева согласно кивнула:
— Я бы тоже. Боюсь, некоторые вещи слишком универсальны, — добавила она и спросила: — Как вы, американцы, миритесь с этим? — Она улыбнулась ему во весь рот, без всякого лукавства, и закончила по-английски: — Не оступитесь, — затем отвернулась и осторожно начала спускаться в овраг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов