А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Туманова Мария

Райское место


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Райское место автора, которого зовут Туманова Мария. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Райское место в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Туманова Мария - Райское место онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Райское место = 347.52 KB

Райское место - Туманова Мария => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



OCR Fenzin
«Туманова М. Райское место»: ЭКСМО; М.; 2005
ISBN 5-699-11106-9
Аннотация
Путешествуя по Америке, писатель Уолтер Хиллбери попадает в городок Моухей — райское место среди девственной природы. Здесь чистый воздух и прозрачная вода, красивые женщины и сильные мужчины. Здесь ценятся настоящая дружба, соседская взаимовыручка, самодельное виски и деревенские танцы. Однако над городком висит страшная тайна. Тьма выходит на улицы в сезон дождей, тьма перемещается в неведомо кем прорытых под холмами подземных тоннелях, тьма наполняет дома жителей города. Уолтеру Хиллбери предстоит столкнуться с этой тьмой лицом к лицу, ибо покинуть Моухей невозможно…
Мария Туманова
Райское место
Он гнал свою машину из города в самую большую беду в своей жизни.
Стивен Кинг «Темная половина»
Камень, обросший мхом, мягче и, может быть, теплее, чем голый валун, но на нем нельзя выбить письмена.
Джейк Риденс
ГЛАВА 1
Письмо я получил в понедельник.
Ровно через час после того, как отказался от заказанного столика в замечательном итальянском ресторане и пошел домой пешком, один, голодный и далеко не в лучшем настроении. А все из-за Энни! Во-первых, вместо того, чтоб промурлыкать в телефонную трубку «О дорогой, какой сюрприз! Я обожаю итальянскую кухню, сейчас подъеду!», она визгливо сообщила, что ужасно занята в студии и собирается пробыть там до поздней ночи. А во-вторых, из-за сюрприза, оказавшегося ненужным, я протянул время и потерял шанс напроситься в гости к кому-то из друзей. Остался без компании на вечерок — и тот сейчас же превратился в длинный нудный вечер. Сидеть в ресторане с кислой мордой, как памятник всем оскорбленным мужчинам? Или задергаться улыбчивым червяком, вдруг какая-то рыбка клюнет? Спасибо, меня от таких блюд тошнит. И сочувствие таксиста мне ни к чему.
Я топал домой и злился на Энни. Раз мы считаемся влюбленными (как мне твердят все знакомые), я имею право на то, чтобы мое общество предпочитали рабочим авралам. Или хоть предупреждали об авралах вовремя.
Ужинать в одиночестве я ненавижу. Когда сижу за столом, обложившись карандашами и исчерканными листами бумаги, собеседники мне ни к чему, но, если вместо карандаша я вынужден взяться за вилку, язык чешется от желания поговорить. Необходимость молча жевать навевает хандру — следствие бесправного детства, когда мои родители в качестве наказания отправляли меня с тарелкой в мою комнату. Прошло двадцать лет, а я никак не могу отделаться от чувства вины и обиды каждый раз, когда ужинаю один.
В университете эта проблема решилась очень быстро: в первый день занятий я познакомился с Джейком Риденсом. Он опоздал к началу приветственной речи ректора, а я сидел в последнем ряду — и только собрался переложить сумку с книгами с колен на свободное кресло слева, как туда плюхнулся потрясающий парень. Красно-зеленая клетчатая рубашка с одной стороны свисала поверх джинсов, растрепанные черные волосы торчали во все стороны, а брился он не позднее чем позавчера. Когда я опустил глаза, увидел, что шнурки на его кроссовках развязаны. Зажимы с их концов давно исчезли, и разлохмаченные нитки торчали миниатюрными щетками. Парень проследил за моим взглядом и улыбнулся. «Эти белые черви могут убить, — прошептал он, — но есть способ их нейтрализовать. Если бежать очень быстро, они летят, а не ползут, и тогда не наступишь». Я онемел на четверть минуты, но он ответа не ждал. Забросил ногу на ногу, положил на колено красную пластиковую папку, а поверх нее — лист бумаги, подмигнул мне и стал писать. Ручка у него была самая дешевая, еще и обмотанная посередине синей изолентой. Колпачок был изгрызен — едва я это заметил, парень сунул его в рот и хорошенько прикусил. Посидел так пару секунд, тихо ухнул и быстро написал еще три предложения. Он выглядел абсолютно чокнутым и мне понравился.
Я еще раз посмотрел на его шнурки и сказал:
— Это не белые, а черно-серые черви.
Парень оторвался от своей писанины, карие глаза блеснули смехом.
— Точно, — прошипел он. — Мутация. Ну и черт с ними. Нет, подожди…
Он перевернул лист и стал писать на обратной стороне, чуть слышно похихикивая. Я ждал. Парень получал удовольствие от того, что делал; улыбаясь, как идиот, сбежавший от санитаров, он согнулся, дважды отгреб пятерней волосы со лба с такой силой, что я удивился, как ему удалось не вырвать клок, и один раз крепко почесал макушку. Ручка скользила по бумаге, как хорошая фигуристка по льду.
— Читай, — потребовал он, исписав пол-листа. Почерк у него был неразборчивый (позже я узнал, что Джейк часто сам не понимает того, что написал), но основную идею я уловил. Гигантские белые черви обитали на какой-то планете с нечитаемым названием и в результате пронесшегося над планетой пылевого облака изменили цвет, а вследствие этого изменились их сексуальные пристрастия.
— Они у тебя двуполые? — спросил я. Парень улыбнулся.
— Лучше пусть будут трехполые, — и с ходу сделал пометку на краю листа, больно вдавливая ручку мне в колено. В одном месте бумага прорвалась, и на моих светлых брюках появилась синяя чернильная загогулина. Он этого не заметил, продолжая восторженно шептать: — Тогда можно будет такое развернуть! Роман получится отпадный. Как тебя зовут?
— Уолтер Хиллбери.
— Ага! — мое имя появилось рядом со словом «трех-полые». — Я так назову главного героя. Будешь потом книгу своим детям показывать и гордиться. Ты на какой факультет поступил?
— Английский язык.
Мой собеседник вскинул голову, как пес, почуявший мясо.
— А основной курс?
— Писательское творчество.
— Bay! — от его вопля к нам повернулся весь зал, но неряху это не смутило. Больше смутился ректор, который стал говорить погромче, а мой уникальный сосед застучал меня по колену концом ручки (повезло, что тупым: сам он совершенно не обращал внимания на такие мелочи) и зашептал:
— С сегодняшнего дня я тоже там учусь. Как это я тебя на вступительных проморгал? Слушай, Уолт, если ты тоже прославишься, героя с твоим именем не будут правильно воспринимать, так что скажи мне лучше другое имя, ну, брата твоего или дружка. Вообще, какое хочешь.
— Оливер Стоун, — наобум ляпнул я.
— Не годится. Ну и черт с ним! — он снова перевернул лист и стал писать. Спасибо, на собственном колене, а не на моем. Минута покоя — и левая рука еще раз поднялась, почесала макушку, а на обратном пути коснулась моего плеча.
— Я Джейк Риденс, — сообщил сосед. — Не пугайся, пожалуйста, я не чокнутый. Мне просто всегда хочется сочинять, и сегодня, как только глаза открыл, вдохновение налетело. Я кое-что набросал, глянул на часы — и чуть из трусов не выскочил. Не выскочить-то не выскочил, а вот во все остальное вскакивал кое-как.
— Но если бы не застегивал пуговицы, написал бы еще пару строчек.
Он посмотрел на меня с веселым удивлением.
— Точно! Ты первый, кто меня правильно понял. С меня гамбургер. Пиво любишь?
Моего ответа он не услышал: зал дружно зааплодировал ректору. Поэтому мы продолжили разговор на первой лекции и к ее окончанию выяснили, что оба любим пиво, мечтаем стать знаменитыми писателями, являемся единственными детьми любящих родителей и не способны остаться равнодушными к худеньким улыбчивым девчонкам, хотя совершенно равнодушны к спорту во всех его проявлениях. Бифштекс, пожалуйста, среднепрожаренный, кока-кола вкуснее, чем пепси, Сэлинджер был гением, Харлан Эллисон — еще гениальнее, а старичок Шекспир, ясное дело, вне конкурса вместе с Голдингом и Рэем Брэдбери. Кэрол Оукс лично мне нравится больше Юдоры Уэлти, но вообще единственная гениальная женщина-писательница — это Ширли Джексон. А если бы я взялся писать сценарии для «Звездного пути», этот сериал сейчас процветал бы, в два счета переплюнув «Звездные войны». Что еще? Кроссовки — только «Рибок», в школе учительница математики была полной дурой, а залитый водой пол в ванной — ничего страшного, лишь бы там не было хлопьев пены, пена — это действительно противно.
Обретя духовного близнеца, вряд ли кто-то захочет немедленно с ним расстаться. После лекций мы уговорили парня, которого поселили со мной в одной комнате, поменяться жильем с Джейком. Так я заполучил соседа, коллегу и названого брата.
Мы ни разу не поссорились из-за расхождений в музыкальных и литературных вкусах: прочитанными книгами восхищались наперебой или в унисон их обругивали, а в музыке я не разбираюсь и спокойно слушал все, что нравилось Джейку, — как бегемот в зоопарке слушает магнитофон служителя. Не знаю, может, бегемоты бывают придирчивей. Зато у меня не было проблем с нужными книгами: скажи я Джейку, что хочу почитать гуттенбергову Библию — через час он притащил бы подлинное издание с автографом старины Иоганна на первой странице. Я никогда не шпионил за ним, чтобы узнать, как именно он раздобывает книги, и очень быстро понял, что спрашивать об этом не имеет смысла. Джейк улыбался и пожимал плечами: «Пошел и взял… Не помню, у кого. Ну, это же то, что ты просил? Так чего ты вяжешься? Читай и не морочь голову». Иногда к нам являлись возмущенные владельцы редких изданий, чтобы с руганью забрать свои сокровища, часто я сам, изучив штампы на титульных страницах, относил книги в разные библиотеки, заявляя там, что нашел их на улице. А некоторые тома так и оставались нашим достоянием. Но как бы там ни было, когда я просил новую книгу, Джейк обязательно кивал, показывал отставленный вверх большой палец и уходил. А возвращался не с пустыми руками. И хотя иногда мне казалось, что умение Джейка раздобывать книги граничит с магией (особенно если требовалась книга, на которую в университетской библиотеке надо было записываться за полгода вперед), в знак благодарности я.не задавал лишних вопросов. А Джейк радовался, что сумел помочь лучшему другу, и снова погружался с головой в свои выдумки, пачкая чернилами пальцы, щеки, а случалось, и колени.
Еще он щедро делился полученными от родителей деньгами, так что мое привольное студенческое житье, не обремененное работой по вечерам, — его заслуга. Взамен я регулярно напоминал, что ему пора подстричься, а если бы он не взял в привычку вскакивать, как умный щенок, едва я произносил: «Пора перекусить», то еще на первом курсе тихо умер бы от истощения над очередным полуисписанным листом. И, конечно, у нас никогда не было скандалов из-за разбросанных по комнате носков: что такое носки в сравнении с романами Воннегута?
Пять лет мы мирно провели в творческих исканиях, включая выискивание хорошеньких девушек и поиски постоянно пропадавших листов с первыми набросками гениальных романов. Мы вместе ели, сидели рядом на лекциях, будили друг друга по утрам, и если одному не хотелось идти на вечеринку, приглашать туда второго было бессмысленно. Однокурсники и преподаватели удивлялись, что мы не написали вдвоем хотя бы короткий рассказ, но мы с Джейком сразу после знакомства решили, что заниматься любовью с девушкой, которую любишь больше всего на свете, лучше без помощи дружка, и не собирались объяснять окружающим, что сочинение историй для каждого из нас намного ближе к слову «таинство», чем секс. Приходилось говорить, что не можем работать вдвоем из-за совершенно разной манеры письма. Нам верили. Действительно: я долго обдумывал фразы, прежде чем доверить их бумаге, а Джейк бокал пива выпить не мог, чтоб не схватиться за ручку и не записать какое-то крученое предложение, которое днем позже называл полным бредом:
Мы планировали остаться в Лос-Анджелесе, снять вдвоем квартирку, в которую можно будет свободно (не то что в кампус) приводить подружек, и прославиться. Но когда дело дошло до дипломирования, выяснилось, что наши родители тоже совпадают во взглядах на жизнь: мои предки и Риденсы пожелали видеть талантливых детищ рядом с собой. Раз ты, дорогой, не намерен поступать на работу, то зачем куда-то переезжать? Пиши на здоровье в собственной комнате или сними квартиру в соседнем квартале — тогда мы будем уверены по крайней мере в том, что ты не голодаешь.
Соблазн спокойно писать под родительским крылышком, с которого, как перья, падали бы на нас дармовые доллары, был размером с Эмпайр Стейт Бил-динг. Так что, отказавшись от идеи поселить старшее поколение в соседних домах (не смогли решить, чьей семье придется для этого сняться с места), мы с Джейком расстались. Я вернулся в Бейкерсфилд, он — в Сан-Франциско, и два года мы регулярно сообщали друг другу, что ручки и карандаши исправно скребут бумагу, а компьютерные клавиши послушно щелкают, придавая форму нашим гениальным идеям.
Издав свою первую книгу, я второй раз в жизни распрощался с родительским домом и рванул во Фриско к Джейку. Он встретил меня на вокзале, сообщил, что я не стал ни толще, ни ниже и не выгляжу писателем. Я сказал, что сам он выглядит помощником носильщика и что его физиономия стала еще вытянутей — наверное, от усиленных литературных потуг. Джейк засмеялся, но отомстил жестоко: по дороге домой затащил в какой-то бар, который я не запомнил, и напоил до полусмерти. Мне до сих пор стыдно вспоминать, в каком виде я знакомился с его родителями. Зато мистер и миссис Риденс порадовались, что их сын не такой удачливый писатель, как его друг, и, следовательно, не такой пьяница. Миссис Риденс всю неделю, что я гостил у них, очень прозрачно намекала на это — видно, ей нравилось смотреть, как я краснею.
К тому времени Джейк закончил один роман, но пристроить его не мог. Восемь или девять романов разной степени незавершенности он держал в своей комнате, как любимых котов: стопки бумаги лежали на столе, на шкафу, подоконнике и на полу. Между ними тощими котятами примостились рассказы. Два рассказа приняли в небольшом журнале «Морская звезда», о котором я раньше не слышал, и Джейк гордился этим так же, как и моим успехом. Зависти в нем было не больше, чем снега в Гонолулу.
Он упрашивал меня остаться жить во Фриско, но я уперся — если выпало вообще жить, то только в Эл-Эй. Там, где мы были юными и счастливыми, где познакомились друг с другом — и с сотней замечательных девчонок! Где я впервые написал по-настоящему хороший рассказ (пусть он до сих пор лежал в моем письменном столе, а отказы, полученные из редакций журналов, я выбросил — мне рассказ нравился). «И где я придумал планету Карста, — подхватил Джейк. — И еще сотню планет!»
Его планеты теперь вертелись за огромным газовым облаком, состоящим из тупых или слишком заумных редакторов. Самый лучший астроном в телескоп последнего поколения увидел бы только метеоритный дождь вежливых отказов. Но Джейк не отчаивался — как обычно. Это я впадал в меланхолию, стоило услышать, что мой рассказ вполне ничего. Как это ничего, должно быть хорошо!
Я чуть не разуверился в человечестве, когда Джейк засомневался, стоит ли покидать насиженное место и мамины блинчики (при этом отчасти я его понимал: таких блинчиков, как у миссис Риденс, мне нигде больше есть не приходилось, они сами таяли на языке, а вкус держался во рту больше часа, ходи себе и наслаждайся). Но к концу недели оказалось, что дружба если и не сильнее всего на свете, как твердил в своих рассказах Джейк, то уж точно сильнее блинчиков. В Лос-Анджелес мы уехали вместе.
Прошло четыре года. Теперь я люблю этот город еще сильнее. Моя вторая книга вышла здесь. Гонорара хватило, чтобы купить новый «Шевроле-корветт» и перевести свой банковский счет из разряда символических в «скромные». Энни вполне устраивает меня как любовница, и повар из нее не хуже, чем телеведущая, а как хорошо она смотрится на экране, вам любой в этом штате скажет. Мой агент Терри Прескотт добился, чтобы «Схоластик Инк» заключило со мной контракт на следующий роман, так что я самый счастливый молодой прозаик Западного побережья.
Только поужинать, черт бы разодрал всех моих приятелей, не с кем!
Джейк уехал полтора месяца назад. Его новый роман о межпланетной войне четырех негуманоидных рас, которую в конце концов прекратил заблудившийся космический бродяга родом с Земли, мне казался неплохим, но мое мнение не совпадало с мнением издателей, а Терри Прескотта я напрасно просил заняться «раскручиванием» Джейка.
— Он славный парень, Уолт, — сказал Терри, — никому не делает зла и ради тебя пройдет на руках из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Но его странности мешают развернуться его таланту. Я еще не видел ни одного писателя, который не был бы странным в той или иной степени, но я не работаю с людьми, у которых уровень заскоков зашкаливает. Если Риденс когда-нибудь опомнится, пусть позвонит — но не раньше.
Я не сразу решился передать наш разговор Джейку, но, когда набрался смелости, был вознагражден: мой друг засмеялся, а не расстроился.
— Может, я сам себе враг, — сказал он, — но опомнившийся Джейк Риденс — это чужак, с которым я не хочу знакомиться. Так что процентов от моих будущих гонораров Терри не получит. Попробую пробиться сам, не у каждого ведь должен быть агент.
Получив примерно шестнадцатый отказ из издательства, он впервые в жизни скис. С утра до вечера валялся в кровати, косо-криво исписал пару школьных тетрадей незаконченными предложениями, часами смотрел детские мультфильмы и пять-шесть раз в день принимал душ. Вытащить его из дому я не мог в течение недели. Терри советовал не приставать к человеку, пока он сам не захочет выговориться, Энни попробовала «оживить» Джейка приглашением на ужин (зря рассчитывала, что перед ее красотой никакая депрессия не устоит), а мой запас ободряющих фраз и дружеских улыбок полностью исчерпался. Поэтому я был потрясен, когда на десятый день медленной пытки вернулся из булочной и увидел Джейка бегающим по квартире. Он напевал себе под нос «Зажги мой огонь», хлопал в ладоши и притопывал в такт.
— Это ты? — завопил я. — То самое существо, которое ныло, валяясь в грязной постели, и просило его пристрелить?
— Мои молекулы движутся в прежнем темпе, — рассмеялся Джейк. — Это моя футболка? Или на моей была эмблема «Лейкерз»?
— С «Лейкерз» у тебя ничего не было, — автоматически ответил я (давно привык следить за скромным гардеробом Джейка на предмет его изношенности). — Что ты делаешь?
— Собираюсь в дорогу. — На его кровати лежал открытый чемодан, посреди комнаты разинула рот дорожная сумка. — Надо развеяться. Как можно больше перемен, тогда писать станет легче. Впечатление к впечатлению, зернышко к зернышку, — он снова засмеялся. Веселый, оптимистичный Джейк, стандартная модель. — Я понял, что мои неудачи коренятся в моей неподвижности. Камень, обросший мхом, мягче и, может быть, теплее, чем голый валун, но на нем нельзя выбить письмена. Ты не будешь против, если я возьму этот свитер?
Я кивнул, и Джейк воспринял это как разрешение еще на один свитер, яркую полосатую рубашку и кожаный пиджак, который я надевал только дважды. А может, просто не мог переключиться с высот Новой Жизни на такую низменную тему, как шмотки, поэтому запихивал их в чемодан, не прерывая радостного монолога.
Он уедет и наберется впечатлений. В дороге будет помалу делать наброски для будущего романа. Для двух сразу!
— Если проследить за тысячей закатов, то ничего не стоит описать чужую планету, понимаешь, гибнущую планету с багровым небом, в котором построены жилища обитателей этой планеты. Они дрейфуют по небу, потому что земля отравлена, но яд уже просочился в воду, а вода очень важна для всего живого. Не ухмыляйся, на моей новой планете вода — топливо для небесных домов. Они рухнут, если вода будет испорчена, и погибнут все до единого, планета станет необитаемой. Хорошее название для планеты — Сермахлон? По-моему, очень даже ничего. Не знаю еще, кто их спасет. Присмотрюсь к людям по дороге, понимаешь, можно встретить какого-нибудь заправщика на придорожной станции, который ничего сложнее детских комиксов в руках не держал, но внешность у него будет идеальной для капитана корабля. Или для инопланетянина. Знаешь, форма ушей или какой-нибудь дефект лица, который я смогу сделать отличительным признаком всех сермахлонцев. А параллельно с историей Сермахлона я буду писать что-нибудь абсолютно реальное, роман о земной жизни без прикрас. Нет, на «Путешествие с Чарли в поисках Америки» я и не размахиваюсь. До Стейнбека мне в жизни не дотянуться. Может, в стиле старины Хэма. Или что-то вроде романов Ирвина Шоу… Когда почувствую, что образы распирают голову, осяду в маленьком городке, сниму там комнату подешевле у какой-нибудь колоритной старушенции. Конечно, я могу оплатить и номер в отеле, но атмосфера будет не та.
Я улыбался и молча ругал себя за неверие в друга (вряд ли он хоть один роман напишет от начала до конца: привезет из своего путешествия кучу несвязанных отрывков и свалит их в ящик письменного стола) и за собственную трусость (так скажи ему об этом прямо, как положено лучшему другу, скажи, а не кивай китайским болваном). Но я как чумы боялся новой депрессии Джейка и не решился испортить ему настроение критическими замечаниями. Он отбыл до того переполненный энтузиазмом, что я как наяву увидел сюрреалистическую картинку: по шоссе мчится бледно-голубой «Блейзер», а из него — из каждой щели — фонтаном бьет лилово-розовая, переливчатая жидкость — это энтузиазм Джейка обрел физическую форму. И люди, попадающие под его брызги, все как один начинают смеяться.
А вот мне без дружка поначалу было кисло. Не с кем перекинуться словом, квартира стала какой-то мертвой, и то, что Джейк оставил здесь две трети своих вещей, только ухудшало ситуацию. Я поехал бы за ним, но не знал, какое направление выбрал этот сумасброд, и никак не мог с ним связаться: Джейк не удосужился заиметь мобильник «чтобы не отвлекали, когда я пишу». Я психовал из-за каждой мелочи и не понимал, как можно жить вдали от лучшего друга. Кому показать вот этот абзац и попросить прочесть вслух? С кем поболтать о новой книге Барнса? Только не напоминайте про Энни, она же ни черта не понимает в литературе! И кому, в конце концов, рассказать, как Энни была хороша в постели прошлой ночью? Тоже ей самой?
Слава богу, через неделю синдром покинутого щенка прошел. А сегодня ему в самый раз возродиться.
Около дома я состроил улыбку Джуди Хуке, которая живет на четвертом этаже. Если бы как раз в эту минуту она не садилась в машину своего бойфренда, вопрос с ужином был бы решен. Но невезение растягивается намного лучше апельсиновой жвачки. Мистер Брок вел на прогулку своего кота. Раскормленное кофейно-белое четвероногое посмотрело на меня с презрением, имея на то веские причины: на фоне его бархатного ошейника и изысканной цепочки в качестве поводка мои джинсы и спортивный пиджак выглядели рубищем. Мистер Брок спросил, как я поживаю, пожаловался на обилие бездарных актеров, обругал «Парамаунт» — и три раза прерывал свой монолог, чтобы погладить кота. У нас в доме странности считаются хорошим тоном. Жаль, Терри Прескотт ни за что не согласится сюда переехать.
В почтовом ящике теснились два рекламных проспекта, счет из химчистки, вечерняя газета и письмо. Тонкий, словно пустой, конверт, надписанный жутким почерком Джейка. Господи, из Монтаны! Вот куда обормот забрался! Я засмеялся, как идиот, крутя конверт в пальцах, будто хотел нащупать там золотые крупинки. Кажется, в старину принято было пересылать образцы добытого золота в простых почтовых конвертах?

Райское место - Туманова Мария => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Райское место писателя-фантаста Туманова Мария понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Райское место своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Туманова Мария - Райское место.
Ключевые слова страницы: Райское место; Туманова Мария, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов