А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Спутники Барима столпились вокруг мальчика, дружелюбно улыбаясь.
— Я думаю, ты не забыл старого толстого Блея, — воскликнул круглолицый ковиец, тряся перетянутым ремнями животом.
— И Дургана, надеюсь! — сказал пожилой пират с кожаной повязкой на одном глазу.
— Ну конечно, я всех вас помню! И Тангмара тоже, — крикнул мальчик, обнимая улыбающегося великана, уроженца красных лесов Коданга, чьи золотые кудри рассыпались по широченным плечам.
— Как я рад всех вас снова видеть! Вы совсем-совсем не изменились!
— Зато ты изменился. Дай-ка я на тебя посмотрю, — Барим одной рукой повернул мальчишку кругом. Да, за эти три года Тарт из девятилетнего ребенка превратился в двенадцатилетнего подростка. Он был загорелым и хорошо физически развитым, сильным для своих лет. Лицо с квадратным подбородком, странные золотистые глаза и черные, как смоль, волосы делали Тарта невероятно похожим на своего могучего отца.
Капитан остался доволен осмотром.
— Ну, из сопляка ты стал уже наполовину мужчиной! Интересно, за эти три года в тебе открылся еще и талант предсказателя? Откуда ты узнал, что мы прибыли во дворец?
— Посланник принес эту весть, — улыбнулся джасарк Тарт, но лицо его неожиданно стало печальным, когда он добавил: — Ладно, пойдемте. Я совсем забыл, что вас ждут во дворце. Ты, случайно, ничего не знаешь о друге моего отца Карме Карвусе?
Барим удивленно посмотрел на мальчишку и покачал головой:
— О Правителе Царгола? Нет, я ничего не знаю, а что с ним? У меня к Тонгору совсем другое дело.
— Ладно. Отец сказал, что примет тебя, как только ты появишься. Пойдем, я провожу вас к нему.
x x x
Зал Ста Сарков был пуст и темен. Высокие колонны поддерживали купол. Пол был выложен чередующимися квадратными плитами матового мрамора: черного и золотого. Неподвижные стражники в черных кожаных одеяниях и золотых шлемах стояли на равном расстоянии друг от друга вдоль стен. Это были воины гвардии Тонгора, знаменитые Черные Драконы. Свечи в массивных подсвечниках, стоящих на полу, отбрасывали блики на позолоченные щиты в руках стражников и на наконечники их копий. Стены зала украшали мраморные барельефы — портреты царственных, достойных людей. Черты одних лиц свидетельствовали о мудрости и доброте, других — о мужественности и решительности.
Каменные портреты Ста Сарков Патанги внимательно глядели на своего приемника — Тонгора Могучего.
Трон Пламени Патанги был выкован из червленого золота. Языком огня взметнулся он над девятью ступенями из черного мрамора.
Словно лев в человеческом облике, Тонгор неподвижно сидел на троне, расправив широкие плечи, с бесстрастным, ничего не выражающим лицом. Его золотые львиные глаза сверкали из-под нахмуренных черных бровей.
Тонгор был одет в черный королевский бархат. Золотой щит Патанги прикрывал его грудь; в центре щита был выгравирован Черный Ястреб, символ Валкаров, родного племени Тонгора.
На коленях Повелителя лежал обнаженный меч, выкованный валкарами. С этим клинком в руках Тонгор взошел не трон Патанги. Саркозан — Творец Сарков — так называли этот меч в древние времена.
Удерживая черную гриву волос, голову воина-правителя венчала Корона Пламени. Острые языки ее золотистых огоньков венчали огненные кристаллы чандрала — редчайшего лемурийского самоцвета огненно-золотого цвета.
В эту ночь Тонгор держал совет с мудрейшими и знатнейшими гражданами. Здесь были и князь Дру, и старый князь Маэл, Барон Сельверус и Иерарх Эодрим. Присутствовали на Совете и старые боевые друзья Тонгора: Зед Комис — командир Черных Драконов, и Том Первис — начальник Воздушной Гвардии. Рядом с ними стоял могучий великан Рмоахал. Он словно башня возвышался рядом с худощавым невысоким черноволосым тарданцем. Все трое носили форму Черных Драконов. Рмоахал был родом из племени Джегга, а тарданца звали Чарн Товис.
Тут собрались все великие люди Патанги. Не хватало лишь Сумии, императрицы. Любимая Тонгором временно отстранилась от государственных дел. Меньше года назад она родила девочку, названную по решению матери Зандарлой. Теперь ребенок требовал полного внимания матери, не оставляя ей времени и сил ни на что другое.
Молодой Чарн Товис первым увидел входящего в зал Барима Рыжую Бороду. Воин расплылся в улыбке и радостно приветствовал капитана пиратов и его спутников. Именно Чарн Товис три года назад помог юному джасарку вырваться из лап Далендуса Вула. Тогда Чарн Товис с джасарком нашли спасение на борту «Ятагана». С тех пор капитан пиратов и молодой воин стали верными друзьями.
Подперев голову рукой и нахмурив лоб, Тонгор слушал речь одного из своих старейших советников об исчезновении Карма Карвуса. Но увидев шагнувшего к трону Барима, валькар улыбнулся.
— Рыжая Борода! Гром и все боги! — пророкотал Тонгор, вскакивая с трона, чтобы обнять старого друга и похлопать его по плечу. — Я смотрю, морские драконы еще не пропороли брюхо старому «Ятагану». Как я рад тебя снова видеть!
Пиратского капитана представили тем, с кем он не был знаком; затем Бариму и его спутникам преподнесли по кубку вина.
— Сегодня мы засиделись допоздна, обсуждая судьбу моего доброго друга, Правителя Царгола, — объяснил Тонгор Бариму. — Когда мне сообщили, что ты в темноте вошел в наш порт, я решил, что у тебя есть новости о Карме Карвусе или разгадка тайны его исчезновения и случившегося с экипажем «Короны Царгола».
Барим тряхнул непокорной шевелюрой.
— Увы, Повелитель, я сам впервые услышал об этом исчезновении от мальчонки.. ой… простите… от вашего наследника, я хотел сказать. У меня другие новости, не менее печальные и тревожные, но, клянусь всеми богами, я разберусь и выясню, что случилось с царгольским принцем.
Коротко, без лишних эмоций Тонгор поведал Бариму историю исчезновения Карма Карвуса и о трагедии, постигшей экипаж триремы. Одна фраза этого повествования привела рыжебородого капитана в крайнее возбуждение.
— Серая Смерть? — переспросил он. — Так-так. Похоже, я просто чертовски вовремя прибыл в Патангу… Понятно…
Заметив удивленные взгляды, капитан Барим поспешил разъяснить:
— Значит, это уже началось. И мои новости окажутся как нельзя кстати. Эх, быть бы мне капитаном купеческого судна! Да разузнай я все чуть пораньше — может быть, твой друг Карвус был бы сейчас цел и невредим.
— Объясни же! — потребовал Тонгор.
— Эх, Повелитель. — Это дело долгое… — и Барим начал свой рассказ, густо перемежая речь морскими приговорками, чертыханиями и ругательствами, чем не единожды привел в замешательство наиболее утонченную часть аудитории.
x x x
Вот уже полстолетия пираты из Таракуса, укрывшись за стенами цитадели и пользуясь выгодным расположением своего города у выхода из залива в океан, не давали покоя остальным прибрежным городам, грабя их корабли и совершая набеги на мелкие поселения.
Быстроходный флот делал пиратов Таракуса хозяевами залива. Их галеры могли е только догнать любое торговое судно, но и, нанеся удар по городу, уйти прежде, чем большие военные корабли выйдут в море и отправятся в погоню.
Все это Тонгор знал не понаслышке. Ведь прежде, чем по прихоти богов или судьбы он вознесся на трон Патанги отважный валкар, прозванный Черным Ястребом, был полноправным членом Красного Братства корсаров. На собственном корабле он бороздил океан в поисках золота, драгоценностей и доброго вина.
Восемнадцать лет прошло с тех пор. Пиратский город стал еще могущественнее. В нем появился новый правитель — капитан, прозванный Красным Волком. Он стал внушать корсарам, что просто золото и деньги — это не все, что нужно человеку в жизни. Власть! Вот что дает настоящее удовлетворение. Капитан видел, как его корсары захватывают для него города, королевства. Он готов был возглавить пиратскую империю!
Вспоминая все это, Тонгор слушал рассказ Барима:
— …Так вот, тогда и пришел к Каштару этот колдун Белшатла. Он пообещал Красному Волку помочь в завоевании чужих стран. Этот чародей до того долго жил где-то в дебрях Нианги, там, где лежат в развалинах древние города, которые боги некогда покарали за какие-то пригрешения. Так этот Белшатла выкопал в тех руинах какое-то страшное оружие. Уж не за создание подобных штучек боги уничтожили города Нианги! В общем, что бы это ни было, но теперь Каштар собирается покорить все приморские города и даже… саму Патангу! — прибавил Барим, перейдя на шепот.
Крики возмущения и удивления заполнили Зал Ста Сарков. Зед Комис прохрипел:
— Это безумие! Да, у пиратов сильный флот, но осаждать самый могущественный город на Западе? Чушь! Это я вам говорю. У них не никаких шансов.
Командир Воздушной гвардии согласился:
— Мы неуязвимы, мой повелитель! Какой флот, пусть даже самый сильный, сможет противостоять нашим летающим эскадрам, вооруженным магическими кристаллами, ограненными нашим молодым мудрецом Иотондусом!
Князь Маэл согласился со старым воином:
— И это доказано, Повелитель. Лет двадцать назад в битве за Царгол мы разгромили Елина Пелорвиса и завоевали трон для Карма Карвуса. Воллеры сделали нас непобедимыми. Обычные мерки военной мощи — сильный флот, многочисленное войско — теряют смысл в сравнении с могуществом в воздухе.
Тонгор невозмутимо и негромко сказал:
— Я бы хотел больше узнать о новом оружии, которое Белшатла раскопал для Каштара, прежде чем заявлять о нашей непобедимости.
Глава 3. Серые Колдуны
Эдир, Бог-Солнце, вновь осветил своими лучами Патангу. Ранним утром Тонгор и его советники встретились во второй раз. С первой зарей Иерарх послал гонцов к остальным членам Совета, призывая их к храму, возвышавшемуся на южной стороне центральной площади города. Сам же Эодрим провел ночь, не смыкая глаз, копаясь в древних свитках и листая инкунабулы, чтобы попытаться найти ключ к утерянной мудрости городов Нианги, узнать секрет оружия, созданного на Заре Времени.
Совет собрался в библиотеке — огромном зале с высоким потолком, вдоль стен которого выстроились стеллажи с тысячами тяжелых томов. Некоторые были написаны на пергаменте, другие — на свитках кожи из крыльев птеродактиля, скрепленных металлическими пряжками. Часть томов была переплетена в обложки из пластин слоновой кости. Но большинство рукописей хранилось в виде тетрадей и свитков в тубусах, опечатанных свинцовыми печатями. В этой тихой комнате хранилась мудрость, накопленная тысячелетиями.
Уставший после бессонной ночи, Верховный Иерарх встретил Тонгора и членов Совета, сидя в резном кресле черного дерева. Перед ним на подставке лежал тяжеленный том. Его страницы были сделаны из тонких листов какого-то светлого металла. На них кислотой были вытравлены какие-то письмена. Такая книга могла выдержать любое испытание временем и даже пожаром.
— Господа, — начал старик тонким, слабым голосом. — Я попросил вашего присутствия в столь ранний час, потому что мне удалось выяснить кое-что, проливающее свет как на таинственное исчезновение Князя Царгола, так и на небезосновательные угрозы нианганского колдуна.
Иерарх положил руку на книгу, лежащую на пюпитре перед ним.
— Эта вечная книга — «Летописи Лемурии». Кое-что о ней вы наверняка слышали, ибо это самая большая и всеобъемлющая книга за всю историю человечества. Я владею лишь фрагментом единственной копии, сохранившейся во всех западных городах. И вот что я тут вычитал…
x x x
Слабым, негромким голосом Иерарх поведал своим слушателям о том, что прочел на металлических страницах.
Он рассказал о древнем клане мудрецов — Братстве Фотик, появившемся в одном монастыре в какой-то далекой стране. С эпохи первых королевств людей, Семи Городов Востока, эти мудрецы изучали бескрайние просторы времени, создав особую науку, называемую Акашик. Они проникли в прошлое, настоящее и будущее, и плодом их таинственных трудов стала обширная история Вселенной, изложенная в этой книге.
Древние мудрецы представили всю историю как вечный конфликт, названный ими Войной Хаоса и Мироздания. В темном, непознанном Хаосе, лежащем вокруг Мироздания, действуют зловещие силы Рока и разрушения, стремящиеся поглотить всю Вселенную, подчинить ее себе. Повелители Мироздания ведут нескончаемую войну против Хаоса во всех веках и эпохах, во всех мирах и землях.
Мудрецы говорят, что планеты на небесах — это миры, очень похожие на наш. На некоторых из них тоже есть жизнь. Некогда существовал мир, называвшийся Зарканду. Там Хаос победил империю, выстроенную благородными сыновьями Повелителей Мироздания. В конце концов этот мир оказался разрушен и уничтожен, и теперь лишь ледяная груда безжизненных осколков напоминает о его существовании. Эта битва в Вечной Войне была проиграна… В другом мире, который мы называем Иридар, Хаос сумел обратить Огненное Существо на службу злым силам. И опять герои вступили в сражение с силами Вечной Ночи. В том бою была одержана победа над силами Хаоса. но сейчас, по прошествии многих-многих веков, прекрасный цветущий мир Иридар — мертвая пустыня, где раскаленный ветер заносит красным песком разрушенные города и павшие империи…
В нашем мире эта Война продолжается, не прекращаясь ни на минуту. Вы знаете историю, поведанную нам Летописями Лемурии, сохранившимися с древних времен Гипербореи, Века рептилий и появления человека. Хаос подчинил себе Князей-Драконов. А люди тали поддерживать силы Мироздания. Поэтому из века в век человек сражается с драконом. Так продолжалось до тех пор, пока не наступил Век человека… Возникло Царство Семи Городов, но Хаос, оставив Царство Змей, совратил правителей Заара и весь город стал служить силам Хаоса. Семь Городов погибли. Но поднялись новые города, уже на Западе, и вновь Хаос попытался одержать верх, на этот раз в Нианге, лежащей между Востоком и Западом…
Летописи рассказывают об эпохе Серых Колдунов. В те времена три города Нианги подчинили себе силы зла. Они хотели завладеть всем миром. Это было за тридцать веков до времени Тонгора. Сейчас мы мало что знаем о тех мрачных днях. Три города — Кут, Шандатар и великий Занджан — овладели многими секретами сил Хаоса, познали тайну вечного светила — Солнца и вечной тверди — Земли. И кроме того, они овладели серой магией — зловещим искусством подчинения человеческого разума и воли, превращающим человека в тупое послушное животное или буйного безумца…
Но Девятнадцать Богов, разгневавшись, стерли с лица земли эти города, превратив в пыль их стены и башни. Их жители в страхе бежали из проклятых богами домов и храмов… Но кто знает, какие страшные колдовские орудия остались погребенными под руинами разрушенных городов… Не их ли вытащил на свет жестокий и безумный Белшатла, подвергая наш век опасностям, пришедшим из далеких эпох.
x x x
Негромкий дрожащий голос Иерарха смолк, и в наступившей тишине было отчетливо слышно, как старик слабой рукой вновь запечатал металлическую книгу девятнадцатью священными печатями, закрывающими ее страницы от взглядов непосвященного.
Все присутствующие некоторое время сидели в молчании.
Золотые глаза Тонгора сверкали, как у охотящегося вандара — громадного свирепого черного льва древней Лемурии.
— Опять и опять Хаос, — проворчал валькар. — Неужели мы никогда не справимся с темными силами? Не прошло и шести лет, как мы одолели черный город Заар и океанские воды навеки скрыли его от людских глаз, — и вновь Хаос обрушил на нас свои силы.
— Сын мой, — мрачно обратился к королю Иерарх. — Война между Хаосом и силами Мироздания велась испокон веков, и конца ей не видно. Хаос и Мироздание сражались на погибшей планете Зарканду сто миллионов лет назад. Эта война не закончилась даже когда Божественный Аватар, Воин-Лев, победил Сына Черного Бога. Не окончилась эта битва и на планете Иридар десять миллионов лет назад, когда Чандар уничтожил Черный Факел, или когда его могучий сын Арн добыл меч Псаматис, а три Великих Талисмана были вырваны из цепких лап Хаоса. Не закончилась вечная война, и когда ты, Тонгор, обрушил черные стены Заара. Ибо конца этой войне не будет ни на нашем веку, ни в бесчисленных грядущих тысячелетиях.
x x x
Бог-Солнце Эдир давно уже миновал зенит и сейчас медленно катил свой пылающий глаз к западу. Длинные тени легли на улицы Патанги, протянувшись от одной стены до другой. А во дворце Ста Сарков Тонгор Могучий, словно лев в клетке, ходил из угла в угол по одному из залов, крепко прижимая к себе младенца — свою дочь.
Его подруга Сумия следила за ним печальным взглядом своих огромных черных глаз. Сухие, невыплаканные слезы наполняли эти глаза, но, как истинная королева, Сумия не могла позволить себе разрыдаться.
— итак, у меня нет другого выбора, — произнес Тонгор. — Только с благословения Тиандры, богини Удачи, дерзкий Барим отважился пробраться ко мне и предупредить о грозящей опасности. Рыжая Борода сказал, что Таракус вот-вот начнет войну, но у меня еще есть несколько дней, чтобы воспрепятствовать вторжению Каштара Красного Волка. Эта отсрочка нам на руку — ибо за это время отчаянный и дерзкий воин может многое успеть.
— Но почему ты хочешь отправиться в Таракус один? — спросила Сумия. Ее спокойный голос не выдал того, что творилось в ее душе. — Несомненно, это опасно, дерзко, почти безумно — отправиться в одиночку в логово своего злейшего врага! Почему бы не приказать Тому Первису и не обрушить на Таракус всю мощь нашего воздушного флота? Неожиданный удар с воздуха, подкрепленный к тому же осадой наземных сил и штурмом с моря, уничтожит пиратский город прежде, чем его защитники догадаются о том, что Империя знает об их коварных планах.
Тонгор задумчиво посмотрел на Сумию.
— Твои слова мудры, но позволь мне не воспользоваться твоими советами. Представь, что Таракус обрушит Серую Смерть на наши летающие лодки и уничтожит Черных Драконов… Последняя надежда Патанги рухнет еще до того, как пиратский флот выйдет в море. Нет! У нас, валкаров, есть древняя пословица: не складывай все стрелы в один колчан. Если с ним что-то случится, ты останешься безоружным в тяжелый час. Решено! Я отправлюсь в Таракус на борту «Ятагана». Ну подумай, кому придет в голову, что Повелитель Шести Городов сам отправится в логово пиратов, вместо того, чтобы руководить войсками, спрятавшись за стенами Патанги, под защитой своих воинов? А в Таракусе никто меня не узнает. И кроме того, сейчас у меня есть отличный шанс. Каштар не знает, что Барим Рыжая Борода — мой друг. Значит, «Ятаган» сможет войти в порт Таракуса беспрепятственно. А неожиданность, плюс помощь Барима и его верной команды… Быть может, это и спасет Патангу, если будет на то воля и милость богов.
Княгиня не стала больше протестовать и спорить. Тонгор был прав. Это она признавала, несмотря на то, что в ее голове теснились сотни доводов, требующих не отпускать любимого в опасный путь. Но она хорошо знала своего необузданного возлюбленного; знала его отчаянную натуру и понимала, как он изголодался по битвам и приключениям. Сколько раз за последние шесть лет, прошедших в мире, Тонгор жаловался, что становится похож на старый меч, брошенный в сырой подвал и постепенно покрывающийся ржавчиной. Женская интуиция и мудрость помогали Сумии понять Тонгора. Долгие, полные опасностей и приключений годы провел валькар, странствуя, добывая себе пищу, кров и само право на жизнь мечом и кинжалом. Он был пиратом, вором, разбойником-одиночкой и главарем банды. И лишь затем судьба привела его к трону самого могущественного государства Запада.
Итак, Сумия не стала больше спорить и отговаривать Тонгора.
— Так когда же ты отправишься в путь? — спросила она.
— На рассвете, — последовал короткий ответ.
Княгиня улыбнулась, томно и призывно потянулась всем телом; ее руки скользнули к прическе — и тотчас же черные волосы водопадом сбежали по ее плечам и спине.
— До рассвета еще много времени, — прошептала она и улыбнулась, увидев, как сверкнули глаза Тонгора. Аккуратно уложив дочку в колыбель, могучий северянин легко поднял любимую на руки и крепко сжал ее в объятиях.
Глава 4. Морские Драконы
Как только первые лучи позолотили край небосвода на востоке, из бухты Патанги вышла черная галера. Ей предстоял долгий путь. Пурпурные паруса надулись, ловя утренний ветер; черный корабль в полной тишине стремительно вспарывал носом воду. Лишь потрескивали шпангоуты, поскрипывали доски бортов и палубы да свистел в снастях ветер.
Утренняя дымка, густая, как молоко, клубилась над водой. Звезды все еще сверкали на небе, но с каждой минутой на востоке все сильнее полыхало багрово-золотое зарево, заставляя звезды померкнуть. Наступал день.
Резкий порыв ветра сорвал с гребня волны пену и швырнул ее на палубу галеры. Тонгор, меряющий палубу «Ятагана» широкими шагами, облизнул соль с губ. Прошли годы с тех пор, как могучий валкар сошел с палубы военного судна, и сейчас северянин радовался, что время, проведенное во дворце, за решением государственных дел, не заглушило в нем навыки моряка. Тонгор улыбнулся, тряхнул черной шевелюрой на соленом ветру. Словно пьянящий напиток, вдыхал он морской воздух. «Привет тебе, Горм!»— раздался из его груди крик благодарности богам. Опять жить полной жизнью, ощущать свою силу, нестись навстречу новым приключениям в открытое море, на стремительном корабле, бок о бок со старыми, надежными друзьями!
У штурвала стоял старина Дурган. Взойдя на мостик, Тонгор приветствовал его. Сам Барим, капитан пиратов, был на носу. Он полной грудью вдыхал соленый воздух, подставив свое тело брызгам морской воды. Барим оделся более чем легко. Помимо широких кожаных штанов и высоких сапог, он нацепил лишь широкую кожаную перевязь через плечо. Тонгор же сменил черный королевский бархат на потертые кожаные брюки и куртку странствующего лемурийского воина.
Черные сапоги до колен, широкий алый пояс, несколько раз обмотанный вокруг талии… Под кожаной курткой у Тонгора не было ничего, кроме ремней. За спиной Тонгора словно крылья развевалась черная плащ-накидка, прикрепленная к ремням на плечах застежками, украшенными кусками дымчатого кварца. Саркозан — большой меч из валькаров — покоился в кожаных ножнах на боку могучего варвара. Остро отточенный кинжал и поясной кошелек дополняли костюм и снаряжение Тонгора.
Барим внимательно осмотрел, как Повелитель Патанги подходит к нему, поднимая в приветствии руку.
— Отличный денек, приятель, а?.. Керхем! — чертыхнулся рыжебородый капитан. — Я хотел сказать: Ваше Величество…
Тонгор ухмыльнулся, сверкнув белоснежными зубами.
— Без титулов, Рыжая Борода! Здесь ты — капитан, а я всего лишь член экипажа. И если мы хотим без лишнего шума войти в Таракус, то лучше будет на время забыть то имя, под которым меня знают, как Повелителя Шести Городов.
— Черт побери, здравая мысль, парень, — согласился Барим. — Ну, и какое имя мы тебе придумаем?
Что-то сверкнуло в золотых глазах Тонгора.
— Дай подумать. Слушай, когда я много лет назад был таракусским пиратом, меня называли Конгрим — Черный Ястреб. Так пусть и сейчас на борту «Ятагана» меня зовут так же: Черный Ястреб. Идет?
— Договорились, Черный Ястреб, — кивнул Барим.
За спинами моряков заскрипели доски. Обернувшись, собеседники увидели, что на нос галеры поднялся молодой коджан, офицер полка Черных Драконов — Чарн Товис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12