А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

 – Однако пора нам двигаться. Надо тебе прибирать Абеддрах под каблучок, и, право же, ты с ним не скоро соскучишься!
И, раздвигая поломанную и перевернутую мебель, Конан стал пробираться в сторону выхода.
– Ты в самом деле думаешь, будто у меня что-то получится?.. – спросила Эфрит, по-прежнему не выпуская его руки.
– Конечно, получится. Ты еще вчера могла бы взять вожжи. Но эти глупцы, готовые чуть что наделать в штаны, едва не отправили тебя на погибель! Вчерашняя ночь отчетливо показала, какого доверия они заслуживают! – И Конан поправил у бедра украденный меч. – Будем надеяться, что за ночь разные партии успели устаканиться и определиться. Увидишь, все они будут теперь искать твоего расположения! – Приостановившись, он покосился на царевну. – Ну и, конечно, далеко не все будут желать тебе добра. Что до меня, то я жизнью отвечаю за твою безопасность, пока ты не доберешься к надежным союзникам. А дальше смотри сама!
– А дальше, – Эфрит потерлась шелковистой щекой о его плечо, – дальше для тебя непременно найдется местечко у меня при дворе...
– Посмотрим, – проворчал киммериец. Оглядев переулок сквозь проем выбитой двери, он вышел наружу и вывел за собою царевну. – Не будем говорить «гоп»... Давай сперва чин чином поставим тебя перед вельможами...
Пока они шли по улицам, величавая походка и сверкающая корона царевны, естественно, привлекали взгляды и вызывали ахи и охи. Но никто не пытался задерживать Эфрит или угрожать ей (чего Конан втайне боялся). Наоборот, люди почтительно расступались. Ну, а Эфрит шла теперь рядом с ним так, как полагается знатной даме с телохранителем: под руку, чуть касаясь пальцами его локтя. Так, чтобы в случае чего не помешать ему схватиться за меч.
Абеддрахцы увязывались следом за ними, и, когда они вступили на торговую площадь, Конан оглянулся и с некоторым удивлением убедился, что дружелюбно настроенная толпа запрудила, оказывается, всю улицу у них за спиной.
На площади при виде Эфрит началось небольшое столпотворение, и Конан, насторожившись, постарался как можно скорее провести царевну сквозь толчею. Но потом, услышав знакомые голоса, обернулся и с радостью увидел спешивших к ним Исайаба и Азрафеля.
– Привет вам, негодяи! Вот вы-то мне и нужны! – откликнулся киммериец.
Не выпуская ладошки Эфрит, он пожал руки друзьям и от души похлопал их по спинам. Потом, помрачнев, сказал:
– Но вот Осгар...
– Мы знаем, Конан, – кивнул Исайаб. – Я видел. И я все рассказал Азрафелю.
– Жестокая смерть, – кивнул юный шемит. – Впрочем, гораздо более достойная, чем на самом деле заслуживал такой проходимец...
– Да уж... – Конан вновь усмехнулся. – А ты-то каким молодцом показал себя в бою, Азрафель! Этот город должен быть тебе благодарен!.. – И повернулся к Исайабу. – А что слыхать про Зефрити?
– Жива-здорова, – передернул плечами Исайаб. – Сидит в гостинице, принимает ванну, прихорашивается... С нее, Конан, все как с гуся вода!
– Ну и хорошо. Только не надо при всех называть меня по имени... – Конан подозрительно покосился на собравшуюся толпу. – Помогите-ка лучше проводить царевну во дворец. И как бы не оказалось, что главные неприятности только еще начинаются! Ну что? Вы со мной?
Эфрит шагнула вперед и сказала очень серьезно:
– Любая помощь, которую вы сможете мне оказать, лишь усугубит мой долг перед вами, достойные господа.
Двое могильных воров гордо расправили плечи и изобразили перед царевной нечто, отдаленно напоминавшее придворный поклон. Втроем они повели ее вперед, раздвигая толпу. Через середину площади проходила длинная колоннада, и, когда они туда добрались, дело сразу пошло быстрей. А вскоре впереди показался и высокий портик дворца.
Здесь тоже, несмотря на ранний час, кишмя кишел народ. К подножию широкой мраморной лестницы подъезжали колесницы, а на ступенях расположилось самое меньшее три рода войск – дворцовая охрана, кладбищенские стражники и вооруженные жрецы. Все они неуверенно поглядывали друг на дружку. Кучи выгоревших огрызков факелов свидетельствовали, что бдение продолжалось всю ночь.
Оставив внизу следовавший за ними народ, четверо стали подниматься по лестнице. Царевна смотрела на стражников безо всякого страха. Никто не только не преградил ей дороги, но даже и не окликнул. Слишком уверенно, истинно по-царски держалась Эфрит, да и охрана толком не знала, кому теперь подчиняться. Они уже подходили к приоткрытым дверям, когда навстречу поспешил некто в жреческом облачении.
– О, царевна, наконец-то!.. – Это был тот самый жрец, рослый, пузатый, которого Конан видел в Царском Чертоге. Узнав его, киммериец отнюдь не проникся к нему доверием. – Никто не знал, что сталось с Вашим Высочеством... Мы так страшились... Позволь же скорее проводить тебя, моя царевна, пред лицо Высшего Совета! Я вижу, подданные явились тебя приветствовать... – Он посмотрел на внушительных размеров толпу. – Слава Эллаэлю, настал судьбоносный день для нашей страны! Ты можешь оставить свою охрану здесь, ибо, право же, более тебе ничто не грозит... – И он, елейно улыбаясь, подобострастно простер руки к Эфрит, умудряясь одновременно излучать неприятие по отношению к Конану, Исайабу и Азрафелю.
– Ваше священство, – сказала царевна, – эти люди спасли мне жизнь и до сих пор преданнейшим образом меня охраняли. Я желаю, чтобы они остались при мне.
Она взяла жреца за руки, не дав заключить себя в объятия, и повлекла его с собой во дворец. Там внутри опять-таки прохлаждались воины. При виде вошедших они подозрительно вскинули головы. Царевна, не задерживаясь, направилась к следующим дверям.
Миновав коридор, Конан оказался в обширном помещении. Он сразу узнал громадный чертог, в котором он когда-то впервые увидел царское семейство и для забавы придворных сразился с Хада Хуфи, заклинателем змей. Теперь вместо стражников в зале толпились священники и царедворцы, осунувшиеся, растрепанные, многие – в перепачканных церемониальных одеждах. Эти одежды надевали ради торжественных похорон, а пришлось в них убегать и сражаться. Одни придворные сидели, другие стояли, а посередине виднелся мягкий диван. На диване, в позе, которая больше подошла бы его царственному отцу, развалился мальчишка Иблис.
При виде своей единокровной сестры юный царевич поднял голову, и на лице его отразилось удивление, смешанное с явным неудовольствием. Вельможи выказали гораздо больше радости и теплоты. Все поднялись и двинулись навстречу Эфрит, почтительно кланяясь. В раздававшихся приветствиях смешивались самые разные оттенки чувств – от глубокого облегчения до осторожной расчетливости. Кто-то опасливо косился на троих ее телохранителей.
Не менее полудюжины сановников тотчас насели на нее с разговорами о судьбах государства. Разговоры были далеко не пустыми. Конан вскорости понял, что по крайней мере жречество видело в ней правительницу, способную быстро упорядочить деятельность городских властей и предотвратить возможные усобицы в городе. По крайней мере до тех пор, пока не достигнет совершеннолетия наследник мужского пола.
То, как отвечала им Эфрит, произвело на Конана немалое впечатление. Она держалась естественно и спокойно и очень разумно рассуждала о вещах немалой государственной важности. На ее щеках играл тот же счастливый румянец, что Конану довелось узреть рано утром, когда они были наедине. Киммериец от природы был далеко не простаком и видел, что иные придворные пытались задурить голову молодой девушке и склонить ее к неверным решениям, чреватым опасными последствиями. Несколько раз он был готов поспешить ей на выручку, но юная царевна снова и снова оказывалась не по зубам матерым, опытным интриганам. Конан понял, что она отлично справится без посторонней подмоги, и успокоился за нее.
Из всех находившихся в зале один только Иблис, покинутый блистательным окружением, выглядел недовольным. Наконец и он слез с дивана и подошел к беседующим вельможам. При этом он прятал руки под полами щегольского, расшитого стеклярусом плаща.
Азрафель, тоже внимательно наблюдавший за ходом дворцовых переговоров, тихо сказал Конану:
– Похоже, царевну возведут на трон еще до полудня, а все благодаря нам! Странно, правда? Вот уж никогда не думал, что окажусь в фаворе у этого Правящего Дома...
– Точно, Конан, – весело вставил Исайаб. – Маленькое приключение все-таки оказалось не таким опасным и трудным, как ты ожидал!
– Конан!.. – Царевич Иблис выкрикнул это имя так, что придворные разом умолкли. – Вот он, стигийский подсыл, убийца моего батюшки! Да как ты посмел явиться сюда!..
Все глаза обратились на киммерийца, и тот на мгновение растерялся. А мальчишка еще и бросился на него, выхватывая из-под плаща длинный кривой кинжал.
Киммерийцу не составило большого труда увернуться от яростного наскока. Исайаб оказался не так ловок: царевич полоснул его по руке, тянувшейся к рукояти меча. Иблис же вновь повернулся к Конану и еще раз остервенело бросился на него.
Конан так и не стал извлекать оружия. Он просто стукнул мальчишку кулаком по вооруженной руке. Его движение было настолько быстрым, что никто не успел уследить. Кинжал вылетел у Иблиса из ладони, задел его по голове и откатился прочь по полу.
Царевич ощупал свое ухо и обнаружил, что оно было порезано. Он поднес к лицу окровавленную руку и завизжал так, словно с него кожу сдирали. Придворные поспешили к нему – утешить наследника, а заодно приструнить. Только Эфрит осмелилась подойти к Конану и его товарищам, ругавшимся на чем свет стоит. Она крепко сжала руку киммерийца.
– Конан, послушай меня, – сказала она. – Тебе лучше уйти.
Он угрюмо кивнул:
– Это верно, лучше мне здесь не отсвечивать, пока все не уляжется. Хорошо еще, что никто особо не пострадал... Орет он, как резаный, но получил только царапину.
– Ты не понимаешь, – настойчиво проговорила царевна, и он заметил, что она сильно побледнела. – Кинжал отравлен. Это Нитокар намазала его ядом и вручила своему отпрыску! Иблис теперь, скорее всего, умрет... и, боюсь, твой друг – тоже... – Она посмотрела на Исайаба, который стоял с бескровным лицом и зажимал рану ладонью. – И тогда придворные потребуют твоей головы за убийство мальчишки...
Конан поймал себя на том, что уже прислушивается к шагам стражи за дверью. Он спросил:
– А ты как же, Эфрит?
– Я справлюсь, – сказала она. – Не страшись за меня: теперь у них нет других наследников, одна я. Но ты... – Хрупкие ручки царевны ухватили его за плечи, и девушка попыталась развернуть его к двери. – Беги, пока это еще возможно!.. – Эфрит со страхом оглянулась через плечо и добавила, понизив голос: – Когда я взойду на трон, я постараюсь оградить твоих друзей. Но тебе, Конан, жизни в Абеддрахе не будет... Беги же... беги, любовь моя!
Конан почувствовал, что она готова была зарыдать. Бросив в ее сторону прощальный взгляд, он поспешил прочь по коридору, увлекая за собой Азрафеля и Исайаба. За дверью было уже полно стражи. При виде киммерийца и его друзей кто-то отскочил с дороги, остальных трое смельчаков попросту вынесли. Однако в прихожей их встретил дружный шорох извлекаемых из ножен мечей.
По счастью, единого командования по-прежнему не было. Конан окончательно смутил стражу, рванувшись в промежуток между двумя отрядами – судя по их форме, разного подчинения. Он держал меч наготове, но использовал его только для того, чтобы отбить клинки нескольких неразумных, вздумавших на него покушаться. После короткой стычки беглецы выскочили на ступени. Внизу в ожидании толпился народ. Добрый пинок отправил катиться по лестнице последних двоих вооруженных жрецов, пытавшихся заступить Конану путь. Не останавливаясь, киммериец потащил вниз спотыкавшегося Исайаба. Азрафель прикрывал их отступление.
Конан направился прямо к колесницам, что стояли без дела у подножия лестницы. Достигнув ближайшей, он проворно запрыгнул внутрь, схватил за шкирку остолбеневшего возничего и попросту выкинул его вон. Пока следом за ним забирались его друзья, Конан успел подхватить вожжи и кнут, и четыре вороных мерина, впряженных в колесницу, заволновались, навостряя уши. Киммериец заорал на них, щелкнул кнутом – и перепуганные звери рванули вперед, сквозь поспешно расступавшуюся толпу. Набирая скорость, колесница помчалась по главной улице Абеддраха к южным воротам, за которыми начинался большак...
* * *
Некоторое время спустя на загородной дороге можно было видеть одинокую колесницу, пробиравшуюся по грязи, оставленной недавним разливом. Возничий, черноволосый великан, все оглядывался, высматривая погоню, но так ничего и не увидел. Свистнув коням, он натянул вожжи, и еще через некоторое время повозка вкатилась во двор гостиницы Осгара.
– Эй, конюхи, живо закройте и заприте ворота!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов