А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Ильин Владимир

Жизненно важный орган


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Жизненно важный орган автора, которого зовут Ильин Владимир. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Жизненно важный орган в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Ильин Владимир - Жизненно важный орган онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Жизненно важный орган = 28.5 KB

Жизненно важный орган - Ильин Владимир => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Повести и рассказы –
OCR Leoslibrary
«Владимир Ильин. Единственный выход: Авторский сборник»: ЭКСМО; М.; 2003
ISBN 5-699-03908-2
Владимир ИЛЬИН
ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЙ ОРГАН
* * *
– Спасибо, доктор, – в который уже раз пробубнил мужчина, крепко сжав своей пятерней руку Дейнина. – Вы даже не представляете, как мы вам благодарны!.. Правда, Маша?
Женщина, уделявшая все внимание своей ноше в виде продолговатого свертка из одеяльца, перехваченного синей лентой, обратила к мужчинам залитое слезами лицо и с энтузиазмом закивала. Ей явно не хватало слов, чтобы выразить обуревавшие ее эмоции.
Дейнин осторожно высвободил затекшую кисть из стальной хватки собеседника и, опустив руку в карман халата, где у него всегда лежал пропитанный дезинфекционной жидкостью тампон, сказал:
– Ну что ж, граждане, не смею вас больше задерживать. Я не прощаюсь с вами, поскольку в ближайшее время мы будем видеться раз в неделю… как договаривались…
– Коля! – с упреком сказала вдруг женщина и впилась в мужа взглядом гипнотизера. – Ну ты что, забыл?..
Муж смутился.
– Да-да, – пробормотал он, возясь с замками своего объемистого «дипломата». – Секундочку…
– Нет-нет, ничего не надо, – запротестовал Дейнин, догадавшись, какое ритуальное действо затеял клиент. – Уберите, я сказал!..
Но из «дипломата» уже появилась на свет пузатая бутыль дымчатого стекла, которую мужчина бережно, словно боясь разбить или раздавить своими лапищами, водрузил на стол Дейнина, придавив разбросанные листы с формулами.
– Это вам от нас… – выдавил Николай. – Скромный презент, стало быть… Конечно, это вовсе не то, чем вас следовало бы отблагодарить по-настоящему… Но, как говорится, за неимением лучшего…
Дейнин развел руками:
– Спасибо, конечно, но вообще-то я не пью. Поэтому лучше заберите… Вам это больше пригодится.
Мужчина растерянно оглянулся на жену, но та, бережно обхватив сверток обеими руками, уже спешила к выходу.
– В знак благодарности… от всего сердца… вы же просто спасли нас, – бормотал вконец растерявшийся мужчина, искательно заглядывая Дейнину в глаза. – Понимаете?
Дейнин вздохнул. Задумчиво покивал.
В конце концов, могло быть и хуже. Например, коробка конфет. Или дезодорант. Или букет сногсшибательных, бесполезных роз…
Но не будешь же говорить этому охламону, что вместо того, чтобы тратить бешеные деньги на литр коньяка, хоть этот коньяк и ценится в мире на вес золота, лучше было бы выразить свою благодарность в денежной форме!.. И почему, интересно, люди относятся к благодарности за услуги с лицемерной стыдливостью? Да ведь самый лучший подарок – это деньги.
Особенно если скромный бюджет Центра трещит по швам…
В то же время напрямую требовать деньги с клиентов совесть не позволяет. А точнее – разумная осторожность. Не хватало еще угодить за решетку за тривиальные взятки и вымогательство, как какой-нибудь чиновник или начальник таможни.
А у самих клиентов почему-то ума не хватает допетрить, чем лучше всего благодарить. Тем более – за то, что они обрели с его помощью. Не просто спасение их семейного благополучия.
Сына.
Маленького человека.
Того, которого они потеряли год назад…
Когда счастливые посетители наконец покинули кабинет, Дейнин убрал коньяк в нижнюю секцию огромного сейфа, где у него уже скопилась целая коллекция разнокалиберных сосудов с наклейками, и подошел к окну.
Окно выходило на парадный подъезд Центра, и он видел, как мужчина и женщина со свертком спустились по ступеням, как шли они по аллее парка до самых ворот (женщина то и дело останавливалась и откидывала край одеяльца, чтобы посмотреть на личико младенца), как останавливали такси (женщина со свертком опустилась на заднее сиденье, а мужчина – рядом с водителем), как машина скрылась за углом…
Как ни странно, сейчас Дейнин почему-то не испытывал того удовлетворения, которое охватывало его в первые годы.
Все правильно. Ведь теперь дарить людям детей стало его постоянной работой.
Кто-то печет хлеб, кто-то плавит сталь, а он, главный специалист Центра репродукции жизненно важных органов, делает людей. И нечего хлопать в ладоши, дарить цветы и быть на седьмом небе от счастья, потому как это довольно скучный и рутинный процесс. И, кстати, опасный, потому что делает он это тайно.
Если вдуматься, он осмелился заменить бога, который почему-то много тысячелетий смотрел сквозь пальцы на горе людей. Просто ему, рядовому медику, удалось решить одну теоретическую задачку и воплотить это решение на практике.
М-да. Так стоит ли сетовать, что тебе не аплодируют и не забрасывают цветами?
Бог не нуждается в благодарности, дружище.
Ему достаточно сознавать, что он исполнил то, чего от него ждали смертные.
Это им, новоиспеченным родителям, более соответствовала бы праздничная атмосфера, поскольку в их жизни свершилось великое событие.
И если бы то, чем ты занимаешься, было официально разрешено законом, акт вручения ребенка в руки матери происходил бы совсем по-другому. Тогда ты надел бы не этот заношенный и заляпанный пятнами физраствора халат, а безупречный черный костюм с белоснежной сорочкой и ярким галстуком, и в момент, когда ребенка внесли бы в твой кабинет, специально приглашенный оркестр грянул бы туш, и весь персонал Центра выстроился бы шеренгой в коридоре, чтобы поздравить счастливых супругов с пополнением семейства, а внизу, перед парадным подъездом, толпилась бы свора родственников и знакомых, и когда эти Коля и Маша вышли бы с ребенком на ступеньки, вся эта толпа заорала бы, кинулась им навстречу, захлопала пробками шампанского, а кто-то обязательно суетился бы вокруг, снимая смеющиеся, очумелые от счастья лица крупным планом на видеокамеру…
Такое зрелище ежедневно можно наблюдать у каждого роддома, а мы чем хуже? Да, этого ребенка мы сделали. Но разве из-за этого его появление на свет не может считаться великим событием?!. – Не сдержавшись, Дейнин скрипнул зубами.
Ладно, сказал он себе. Главное – чтобы все было хорошо и на этот раз. Пусть эта семья живет счастливо и долго-долго…
* * *
В дверь кокетливо стукнули рассыпчатой дробью.
– Да-да, – громко отозвался Дейнин, запирая свой винный склад. Он уже знал, кто к нему пожаловал. – Входите, Белла Аркадьевна…
Это действительно была Белла, Белка, как ее звали за глаза. В руке у нее был рулон свежей компьютерной распечатки, так называемая простыня.
– Ну как прошла церемония вручения, Ярослав Владимирович? – осведомилась она, подходя к столу и грациозно опираясь на его край холеной рукой.
Дейнин пожал плечами.
– Да нормально, – ответил он, стараясь придать своему голосу будничность. – Как всегда.
– Все довольны, все смеются? – уточнила Белка, пытливо всматриваясь в лицо Дейнина.
– Еще бы, – устало откликнулся Дейнин. – И не только смеются… Мамаша даже прослезилась – от счастья, разумеется…
– Что ж, – задумчиво проронила Белла Аркадьевна. – Антре ну суа ди, на ее месте я бы тоже плакала…
– В каком смысле?! – резко повернулся к своей собеседнице Дейнин.
– От радости, от радости, – замахала на него на-маникюренными коготками Белка. – А вы что подумали, Ярослав Владимирович?
– Ничего. Ладно, что это вы мне принесли? – спросил Дейнин, чтобы избежать психологических разборок в типично бабьем стиле. Хотя и сам знал, о чем идет речь в распечатке.
– Это данные по побочникам, Ярослав Владимирович.
Белла Аркадьевна положила на стол рулон и судорожно извлекла из кармана халата пачку «Винстона», пробормотав: «Если вы не возражаете, Ярослав Владимирович, я вас немного отравлю».
Дейнин услужливо щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить, и приглашающим жестом указал Белле Аркадьевне на кресло.
Потом уселся сам и пробежал глазами по длинной таблице, занимавшей всю ширь простыни.
Не просмотрев и трети списка, он не удержался и заглянул сразу в конец.
Всего в списке было сто восемьдесят пять позиций.
Дейнин покачал головой:
– Да-а-а… многовато что-то на этот раз у нас с вами побочников, Белла Аркадьевна.
Вскинув точеную голову, Белка пустила струю дыма в потолок.
– Не то слово, Ярослав Владимирович, – согласилась она. – Ужасно много, ужасно!.. А что сделаешь? Вы же знаете, этот случай был… ну, просто экстраординэр… Пришлось повозиться с ДНК, чтобы хоть как-то нейтрализовать носители патологии на генном уровне. С наследственными болезнями возни всегда больше, вы же знаете…
– Знаю, – покорно согласился Дейнин. – Но, по-моему, у нас еще такого количества побочников не было. Ну пятьдесят, ну восемьдесят, ну сто, в конце концов, но чтобы сто восемьдесят пять – такого я не припоминаю…
– Да-да, – грустно кивнула Белла Аркадьевна своей аккуратно уложенной гривой. – Своеобразный рекорд, Ярослав Владимирович. Только вот в Книгу Гиннесса его никогда и никто не занесет.
– И не надо, – быстро сказал Дейнин, возвращаясь к тому месту в списке, где он остановился. – Дурной славы нам только не хватало!.. Знаете, Белла Аркадьевна, иногда я просыпаюсь ночью в холодном поту от того, что мне приснилось, будто о подробностях нашей с вами работы пронюхал какой-то шустрый писака и накатал статью в своей газетенке…
– А пропо, Ярослав Владимирович, – усмехнулась Белка, осторожно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, – вы не боитесь, что рано или поздно ваш сон может стать явью? Все-таки среди наших клиентов всякие люди попадаются, несмотря на жесткий предварительный отбор. И хотя не в их интересах трубить на каждом углу об истинном происхождении ребенка, но вдруг на радостях когда-нибудь кто-то из них все-таки проговорится… пусть неофициально, соседям или своим же родственникам, а те передадут все это по цепочке… И что мы с вами тогда будем делать?
– А ничего, – спокойно ответил Дейнин. – Будем делать каменное лицо и на все вопросы любопытных варвар ответствовать: «Комментариев не имеем!»… Ревизоров из министерства споим до потери пульса и навешаем им лапшу на уши, тем более что опыт по этой части у нас имеется, правда?.. Ну а уж если нас припрут к стенке серьезные дяди, которые бдят за соблюдением законности, тогда… тогда будем сушить сухари…
– Сухари? – Белла Аркадьевна высоко подняла подведенные тушью брови. – Это еще зачем?
– Это я так, – ухмыльнулся Дейнин. – Шучу, шучу…
Он потянулся и взял из мраморного письменного прибора, увенчанного фигуркой совы (тоже подарок одного из клиентов), остро отточенный карандаш.
– Значит, так, – переходя на деловой тон, проговорил он. – Отделим, как писано в Библии, зерна от плевел…
Он умолк и принялся ставить условные значки рядом с каждой позицией в списке.
Собственно, значков было всего два: двойная галочка, похожая на латинскую W, и крестик в виде X.
Белла Аркадьевна потушила окурок и подалась вперед, завороженно следя за острием карандаша. Она знала, что подразумевается под значками. Галочка означала – «пригоден в качестве донора ЖВО». Ну а крестик… Слишком недвусмысленным был этот символ, смахивающий на покосившийся могильный крест.
Как обычно, галочек против пунктов списка было гораздо больше, чем крестиков. Бракованный материал стремились использовать максимально. Ведь даже из самой жуткой мутации можно взять что-нибудь: почки, легкие, селезенку. В отходы шли только самые безнадежные случаи. Таких бывало мало – но все-таки бывало…
Чтобы добраться до конца списка, Дейнину хватило несколько минут. Но возле сто восемьдесят пятого номера его карандаш замер в воздухе, а потом изобразил размашистый вопросительный знак на полях. Дейнин исподлобья глянул на замершую в ожидании ординаторшу:
– И как вы это прокомментируете, Белла Аркадьевна?
– «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам», – чеканно процитировала Белла.
Дейнин поморщился:
– Оставьте классиков в покое… Вы-то сами по этому поводу что думаете? По-вашему, это возможно? Сколько часов он уже живет?
– Почти восемь, – ровным голосом сообщила Белла Аркадьевна.
– Без головного мозга?!.
– А что тут такого? – пожала худощавыми плечиками ординаторша. – Мозг, дорогой Ярослав Владимирович, не такой уж жизненно важный орган, если вдуматься… Многие люди вокруг нас прекрасно обходятся и без него. По крайней мере, если судить по их поступкам…
Дейнин швырнул карандаш и бумажный рулон на стол и с нарочито выраженным бессилием откинулся на спинку кресла.
– Нет, ну я все понимаю, – сказал он немного погодя. – Кого мы только с вами не повидали, Белла Аркадьевна: и олигофренов, и всяких там буцефалов. То есть детей с врожденными уродствами по части головного мозга. Но здесь-то – мозга вообще нет! – Он снова схватил «простыню» и поднес ее к глазам. – Кстати, рта тоже нет, и глаз… Один только нос на лице!.. Да по идее, этот монстр должен был давно скончаться в страшных судорогах!
Белла Аркадьевна вздохнула.
– Это беспредметный разговор, Ярослав Владимирович, – строго заметила она. – Мне понятно ваше удивление, но тем не менее ребенок до сих пор жив. Он дышит, питается…
– Питается? – воззрился на нее Дейнин. – Интересно, каким это образом?
– Физраствор в вену, – бесстрастно пояснила Белла Аркадьевна. – Вы же медик, Ярослав Владимирович, что ж вы так удивляетесь?
Дейнин взял карандаш и повертел его в пальцах.
– Да, – проронил он после паузы. – Действительно: и чему я удивляюсь?
Он решительно зачеркнул знак вопроса и изобразил рядом со сто восемьдесят пятым номером жирный крест.
– Вы так полагаете? – осведомилась Белла Аркадьевна.
Дейнин покосился на нее, словно заново изучая нос с горбинкой, красивые карие глаза и стройный профиль грузинской княжны.
– Другого выхода нет, – утвердительно кивнул он. – Это создание – не человек, вы же не будете отрицать очевидное? Растение, только из человеческой плоти, – вот что это такое…
Белла Аркадьевна хотела что-то сказать, но потом передумала и молча встала.
– Нет, – сказала она. – Отрицать я не буду… Вы – главный, Ярослав Владимирович. А значит, умнее всех нас. И самый дальновидный…
Она взяла рулон с пометками Дейнина, аккуратно скатала его трубочкой и, не оглядываясь, с прямой спиной направилась к выходу.
– И вот что, Белла Аркадьевна, – сказал вслед ор-динаторше Дейнин, – пригласите ко мне Шуру…
Белла Аркадьевна лишь на долю секунды замедлила свою чеканную поступь, но, по-прежнему не проронив ни звука, вышла из кабинета.
А Дейнин подумал почему-то: «Интересно, как бы Белка отреагировала, если бы я поручил ей сделать то, что обычно поручаю Шуре?»
Усмехнулся, увидев мысленно, как с Беллы Аркадьевны вмиг слетает вся ее напускная вальяжность, заставляя округлиться рот и выпучить глаза: «Я?! Да вы что, Ярослав Владимирович, с ума сошли?»…
* * *
Александра Зарубина, которую в Центре все звали не иначе как Шура, относилась к той категории женщин, чьи фотографии обычно помещают в рекламах средств для сбрасывания лишнего веса, чтобы показать, каким чудовищем была стройная красавица до применения чудо-препарата. Сказать, что она толстая или слишком полная, все равно что назвать горб верблюда шишкой. Применительно к Шуре выражение «в дверь не пройдет» не было гиперболой. В одностворчатые двери Шура действительно старалась проходить боком – на всякий случай. А турникеты метро были для нее и вовсе непреодолимой преградой, и от греха подальше, дабы не застрять в них и тем самым не вывести их из строя (прецеденты уже были), она предпочитала добираться до работы пешком. Тем более что жила она от Центра в двадцати минутах ходьбы, правда, для Шурочки, с ее утиной походкой вперевалочку, это время следовало умножить раза в три.
Проблема телесной массы преследовала Шуру всю ее сорокапятилетнюю жизнь. Еще в школьном возрасте, устав от насмешек одноклассников, называвших Шуру не иначе как Квадраткой, девочка возненавидела свое тело. Обращения к врачам не помогли ни тогда, ни позже, когда вес Щуры достиг критической отметки. Специалисты вынесли суровый вердикт: неправильный обмен веществ, вызванный каким-то изъяном в генах. Ни лекарства, ни диеты, ни отчаянные попытки заниматься спортом результатов не давали.
Постепенно Шурочка смирилась с тем, что судьба одарила ее отталкивающей внешностью, и перестала бороться с полнотой. Тем более что после тридцати лет вес ее зафиксировался хотя и на предельно допустимой, но одной и той же отметке. С годами она привыкла ко всему – и к презрительному шепоту за спиной: «Во, как разожралась баба!», и к ошибочному представлению окружающих о том, что «на ней пахать можно», и к тому, что ей не подходит ни фабричная одежда, ни обувь – все приходилось шить либо самой, либо в ателье.
Она даже привыкла к тому, что ей не суждено выйти замуж (какой же ненормальный женится на таком чудовище, которое, как говорят в народе, «закинет на тебя ногу и раздавит»?!) и иметь детей. Она не могла жить, как все, по той простой причине, что всегда была не такой, как другие женщины.
Она знала, что, когда настанет ее последний час, она проведет его так же, как провела всю свою бесцветную, словно губы без помады, жизнь: в полном одиночестве. С самого детства у Шуры не было близких подруг. Так уж сложилось. И так продолжалось до сегодняшнего дня.
Тем не менее Шурочка не роптала и не проклинала судьбу. Обладая кротким и независтливым нравом, она смиренно несла свой крест и не обманывала себя обычными женскими мечтами и иллюзиями.
За долгие годы своего нескончаемого несчастья она научилась воспринимать мир без оценочных эмоций. Главное осознать, что все окружающее и ты сама – такие же заранее заданные величины, как движение пешехода из пункта А навстречу велосипедисту из пункта Б из школьных учебников. Поэтому бессмысленно возмущаться тупостью, неправильностью и несправедливостью жизненных задачек – их надо решать, вот и все…
Высшего и даже среднеспециального образования у Шуры не было. Сразу после школы она пошла работать уборщицей в больницу, не зная еще, что так и будет всю жизнь мыть полы вонючей смесью воды и лизола, выносить утки и чистить казенные унитазы. Она работала в разных местах, но никогда не поднималась выше ставки санитарки. В Центре она работала с момента его основания, причем на нескольких ставках сразу, чтобы обеспечить себе минимальный прожиточный уровень.
Трудолюбием и тщательным исполнением своих нехитрых обязанностей она могла бы заслужить уважение или хотя бы снисхождение со стороны коллектива сотрудников Центра.
Но Шуру в коллективе не любили и даже сторонились, как носителя смертоносного вируса. На то была причина, которую никто никогда не высказал бы вслух. По этой же причине аристократы презирают золотаря, вычищающего яму с отходами на территории сияющей белоснежными колоннами усадьбы.
Помимо обязанностей уборщицы и санитарки Шура Зарубина выполняла в Центре еще одну работу – хотя и необходимую, но такую, которая ни в какое сравнение не может идти с работой того же золотаря, способного чуть ли не голыми руками вычерпывать зловонную жижу. Впрочем, сама она относилась к этой работе совершенно спокойно, без дрожи в руках и без слезных причитаний.
Это была не врожденная жестокость и не попытка хоть таким страшным образом отомстить миру за свою несложившуюся жизнь. Это было нечто вроде осознанной необходимости отрубить голову курице, чтобы накормить семью…
Когда Шурочке передали, что ее вызывает Ярослав Владимирович, она мыла полы в коридоре первого этажа – уже третий раз задень. Именно здесь, в вестибюле, требовалось прилагать особые усилия, чтобы поддерживать чистоту. На остальных этажах достаточно было помыть пол два раза: в начале и в конце смены. А внизу мраморная плитка быстро покрывалась пылью и грязью, которую несли в здание на своих подошвах посетители. И если полениться и махнуть рукой на это нескончаемое загрязнение, то на следующий день придется применять жесткую щетку и всевозможные чистящие средства, чтобы удалить въевшуюся в мрамор грязь.
Зарубина сразу поняла, зачем она понадобилась Дейнину, но, не торопясь, домыла вестибюль под неодобрительным взглядом пенсионера-вахтера, собрала свои нехитрые уборочные принадлежности, отнесла их в специальный чуланчик в конце коридора второго этажа и лишь потом, переваливаясь с боку на бок, поплыла к лифту.
Кабинет Дейнина располагался на четвертом этаже, где вечно кипела суета. Носились туда-сюда с какими-то бумагами вертлявые девчонки из делопроизводства. Проплывали неспешно, как матроны, степенные медсестры. Цокали каблучками-шпильками высокомерные врачихи. А в закутке возле лестницы черного хода стоял дым коромыслом – там было излюбленное место для перекуров научных сотрудников.
Шура шла по коридору сквозь косые, равнодушные и откровенно ненавидящие взгляды и чувствовала себя особенно огромной и неуклюжей. Иногда ей приходилось даже сходить с ковровой дорожки, чтобы пропустить группки людей, шедших ей навстречу, – при этом она бормотала скороговоркой: «Здрасьте», но, как правило, ее не замечали…
Когда впереди наконец показалась обитая черной кожей дверь с золоченой табличкой «Главный специалист Дейнин Ярослав Владимирович», Шура вздохнула с невольным облегчением и зачем-то постучала прямо в глушившую все звуки обивку.
Потом осторожно, словно боясь сорвать дверь с петель, приоткрыла ее настолько, чтобы в образовавшуюся щель пролезла голова, и заглянула внутрь:
– Вы меня вызывали, Ярослав Владимирович?
Дейнин работал за компьютером.
– Да-да, входите, Шурочка, – рассеянно отозвался он, продолжая бойко щелкать клавишами и сосредоточенно вглядываясь в озаренный неестественным, каким-то потусторонним светом экран.
Чтобы последовать его приглашению, Шуре пришлось распахнуть дверь до отказа.
Дейнин наконец оторвался от компьютера и развернулся к Шуре всем корпусом.
– Присаживайтесь, – торопливо предложил он, указывая на стулья за небольшим столиком, приставленным торцом к его рабочему столу.
Но Шура отрицательно помотала головой и переступила с ноги на ногу. Как всегда, в кабинетах людей, занимающих значительные должности, она чувствовала себя не в своей тарелке. В руках всегда чего-то не хватало. Например, швабры: на ее палку можно было бы так удобно опереться, но кто ж заходит к начальнику со шваброй?..
– Послушайте, Шура, – начал Дейнин, избегая встречаться взглядом с Зарубиной. Он даже снял очки в золоченой оправе и принялся с преувеличенным старанием изучать их со всех сторон. – У меня к вам опять есть дело, которое, конечно, не по вашему профилю… Но я уверен, что вы и на этот раз с ним справитесь… Ведь справитесь, Шурочка? Выручите нас, гнилых интеллигентов, а?
Шура молчала, время от времени привычно переминаясь с ноги на ногу: с таким весом долго не простоишь без движений.
Как всегда в подобных случаях, слова у нее куда-то пропадали. Смущение такого умного человека вызвало у нее замешательство.
– Да вы не беспокойтесь, – продолжал тем временем Дейнин, переставая терзать свои очки и близоруко вглядываясь в лицо Шурочке, – насчет оплаты я распоряжусь, чтобы вам оформили… сдельно-премиальные… Ну, что скажете?
Шура невпопад кивнула и сипло осведомилась:
– А сколько… скольких… надо?
Уже произнеся эти слова, она внутренне обругала себя: «Да какая тебе разница, дуреха?

Жизненно важный орган - Ильин Владимир => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Жизненно важный орган писателя-фантаста Ильин Владимир понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Жизненно важный орган своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Ильин Владимир - Жизненно важный орган.
Ключевые слова страницы: Жизненно важный орган; Ильин Владимир, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов