А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Старикашка, возможно, только политик, но в эти горестные дни он старался действовать как государственный муж. Вертолет быстро унес их обратно на север, и на этот раз Гревиль был вооружен документами, которые проведут его мимо пикетов, расставленных вокруг корабля.
Когда люки были открыты, Гревиль зашел первым. Он прошел по искореженному, облупившемуся коридору по всей длине корабля. Видел трупы; мужчин и женщин, которые совсем не отличались от землян — тот же цвет и физические разновидности. Он не нашел ни одной живой души.
— По крайней мере, — сказал Чарльтон с огромным удовлетворением, — мы теперь можем изучить их, машины, приборы и всю их науку.
— Но не людей, — сказал Гревиль. — Ни одного из них не осталось в живых. Люди важны, а не машины.
Оставив всех заниматься своими делами, он пошел домой спать, где, несмотря на усталость, он так и не смог заснуть.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Страшное царствование блобов закончилось. Они, конечно, все еще существовали, переходя спокойно взад и вперед по своим канавкам. Но теперь люди уже знали, где их ожидать, обнаружили, что их можно избегать и с ними можно жить. Потрясенный Лондон вернулся к своему образу жизни.
Серые камберлендские блобы еще расходились из того места, где проект потерпел аварию; но они тоже двигались по проложенным канавкам, и люди, подвинувшись приспособились к жизни в стороне от блобов.
Истинное объяснение посещения не было предано огласке. Хамфри Лэкленд и его команда продолжали работать над разгадкой гиперкосмических уравнений, и сейчас им помогали действующие приборы и генераторы выброшенного на берег космического корабля. Ученые еще не были готовы создавать модели. Необходима огромная исследовательская работа, прежде чем Земля сможет построить свои собственные гиперкосмические корабли.
Все кипело. Всякое бывало. Все должно было быть нормально.
Только Том Гревиль в своей полной забот и надежд деятельности не был удовлетворен.
— Эх, если бы кто-нибудь выжил, — все время повторял он. Мы не можем начать войну с этими людьми, даже если они разрушат Лондон наполовину и оставят за собой мертвые полосы. Они просто не знают, что они это делают!
Он излазил весь корабль, стараясь почувствовать его, пытаясь представить вот здесь, как он отважно отправлялся со своей родной планеты. Записи на борту доказали, вне всякого сомнения, что его гипотеза верна. Он просмотрел звездные карты, карты, которые изображали какую-то галактику, похожую на Млечный Путь — спираль, только не такая как Туманность Андромеды, а как наша собственная галактика, с неясным распыленным центром, окруженном пятью отдельными газовыми облаками. Карты эти создавались с помощью радиоволн, — только разница была в том, что пришельцы смогли сами прийти сюда и посмотреть на нашу галактику своими глазами.
«Ну, — утешал себя Гревиль, — если техники сейчас сделают его корабль, то, вероятно, Земля скоро отважится выйти в свою галактику». Он с яростным нетерпением ждал этого дня. Хотел делать хоть что-нибудь. Он устал от этого безделья, от ожидания следующей фазы.
А что это будет за фаза, он был почти уверен, что знает.
Он сказал директору:
— Камберлендские блобы не станут долго дожидаться сообщений от своего корабля. После сражения черные блобы продолжают двигаться на север, и как только они встретятся с другими большими серыми блобами — будет большой фейерверк.
— Полиция окружает каждый блоб.
После победы над Сэром Помфри к директору снова вернулся его обычный сутуловатый, совиный вид.
— Когда в воздухе неожиданно появляется шар диаметром в тысячу футов, то следующий за этим взрыв, как мы знаем, достаточно силен. Так. Наши съемки показывают, что там появляется небольшое пятнышко света, которое расширяется, когда блоб надувается. Вот если бы мы только могли пробраться туда к ним в эту долю секунды...
— Нам остается только попытаться. Тут должна быть какая-то система автоматического ответа. Все должно быть наготове, так чтобы как только радио... Нет, — он помолчал, затем продолжил: — А не можем мы приготовить передвижную радиостанцию, чтобы передавать блобу беспрерывный поток сигналов — устных и телеграфных так, чтобы когда бы он не исчезал у него будет эта кратчайшая возможность для связи.
— Хорошо, Гревиль, хорошо! Это хорошая идея. Мы попробуем. Но это уже не ваше дело. Я хочу, чтобы вы выкачали из их систем все, что сможете: контроль за ядерной энергией... Ну, это уже по вашей части.
— Хорошо, сэр. Я начну прямо сейчас.
По крайней мере есть чем заняться, в ожидании Большого Взрыва.
В трудные моменты он возвращался к своей идее о попытке связаться с пришельцами в тот миг, когда они включают свои генераторы Х-силы и скользят по невидимой колесной спице, чтобы вырваться в свой гиперкосмос и в наш собственно настоящий космос. Обмен информацией — это отличный примиритель. Пойми человека — или пришельца — и не надо ни кулаков, ни ракет.
Корабль кишел учеными и техниками. Имея перед глазами такую желанную добычу, каждому хотелось попробовать поработать в нем. С тех пор, как человечество осознало, что оно — человечество, в мире не было события такой значимости. Дни и ночи напролет корабль был полон людей, охваченных новыми проблемами, пытающихся применить новые идеи, понять которые пока было трудно. Гревиль прекрасно чувствовал себя в такой атмосфере. Самым трудным для него было ждать, пока кто-то другой закончит с оборудованием, которое он хотел осмотреть, изучить и испытать — все шло одновременно. Эта простая мысль неожиданно заставила его остановиться. Интересно. Так, а если бы они смогли удержать блоб... Он вышел, чтобы найти Чарльтона.
— Послушайте, Чарльтон, — сказал он нервному человечку, корпевшему со своими математиками над формулами, — а не может ли быть так, что в измерении пришельцев время идет быстрее, чем здесь? Я имею ввиду, — быстро добавил он, желая изложить свою мысль, — что в Камберленде они играли с маленькими блобами. Но как только напал черный блоб, они практически мгновенно выпустили большие корабли. А на это потребовались бы месяцы.
— Мы в этом направлении работали немного. Все, что мы можем сказать сейчас, что это настолько же вероятно, насколько и невероятно. На больших кораблях они могли собираться совершить длительные путешествия — а что ты задумал?
— Я просто подумал, не могли бы вы разработать генератор Х-силы с противоположным эффектом? Тогда мы, возможно, смогли бы включить его и остановить блоба. Результат может быть...
— Результат может быть очень интересным! — Чарльтон в возбуждении подпрыгнул и опрокинул карандаши и бумаги.
— Мы знаем, что Х-сила исходит из какого-то центра генератора, возможно мы могли бы в этот момент направить противоположное поле и резко их остановить. Тогда они никогда не прошли бы в наш космос!
— Ну, д-да. Я думал просто, что мы смогли бы как-то задержать блобов, когда они проходят в наш космос. Если их время быстрее нашего, тогда они бы очень долго проходили в никуда.
— Вы что — зверь? — спросила доктор Таунсенд, входя в тесную каюту корабля, где расположился Чарльтон. — Они все вымрут, если ваша теория верна.
— Я знаю, — мрачно сказал Гревиль. — Мне эта идея нравится не больше, чем вам. Но если это помешает блобам размалывать страну дальше...
Один из математиков Чарльтона все это время что-то быстро строчил на бумаге. Сейчас он взглянул вверх и улыбнулся, показывая отличные пластмассовые зубы.
— То, что вы сказали, доктор Гревиль, натолкнуло меня на мысль — а не могли бы мы соединить два подхода. Мы пытаемся послать луч радиосигналов в блоб в момент его слабости, когда он не расширил свое поле до предела. Сейчас у нас есть предложение создать генератор обратного эффекта, для выработки того, что мы могли бы назвать Y-силой. Если мы соединим оба подхода, мы могли бы, возможно... — он осторожно замолчал, глядя на Гревиля.
Гревиль усмехнулся.
— Мы все тут сумасшедшие, доктор. Самые дикие проекты сразу вызывают доверие. Поэтому не беспокойтесь о том, будто мы подумаем, что вы не в своем уме.
— Ну, я знаю, что многое в нашей теории опровергнуто...
— Я бы рискнул отгадать то, что вы думаете, — сказал Гревиль. — Используя Y-силу для нейтрализации Х-силы с тем, чтобы пройти к пришельцам в их корабль в момент включения гиперкосмических двигателей, мы могли бы, вы думаете, поместить внутрь физическое тело. — Он сделал паузу и, когда математик кивнул, медленно закончил: — Человека, например.
Высотный костюм и шлем с подогревателями, подачей воздуха, корсеты шнуров — это лучшее, что можно было придумать. Это не был космический скафандр, в том смысле, как его понимал Гревиль; но принимая во внимание ободряющие слова Чарльтона, он считал, что это подойдет.
Все равно ничего другого нет.
Как только его выбросят в блоб, он будет совершенно один, — так, как никто и никогда до него.
Чарльтон сказал:
— Мы рассчитали размеры и скорость образования поля и обнаружили, что блобы появляются со взрывом, меньшим по силе, чем должно бы быть. Это может означать только то, что когда блоб появляется и растет, там внутри оказывается какое-то количество воздуха. Иначе они взрывались бы как бомбы, большие бомбы.
— И все равно щелкают они оглушительно, — ответил Гревиль, проверяя подбивку наушников. Связь в последние минуты поддерживалась по рации. Сейчас он стоял, в Камберленде, на месте старого заведения, и ждал.
Согнув ноги, он почувствовал, как плотно его стягивает костюм, который должен, по теории, не дать ему разорваться на части. Парашют тяжело бил по лодыжкам во время движения.
Лэкленд заставил его взять пистолет, иссиня-черный автомат, который выпускал пятнадцать пуль без остановки, если нажать на курок и не отпускать его. Гревиль протестовал. Оружие для него, было анахронизмом, который должен был бы исчезнуть вместе с дыбой и камерой пыток.
— Возьми, сынок! Ты же не знаешь, как тебя там встретят.
— А вы считаете, что это подходящий предмет для использования в качестве предложения о мире?
— Гм, — проворчал Его Преосвященство.
— Мне кажется, что какое бы оружие я не взял с собой, у этих пришельцев будет что-нибудь получше — или что-нибудь более адское.
Сейчас вокруг него осталось только небольшая группа. Он хотел, чтобы они ушли из опасной зоны. Стоя вот так, закутанный, не имеющий возможности лицом почувствовать воздух Земли, почувствовать звуки природы, предоставленный неизвестности, он хотел только, чтобы все это закончилось.
На приличном расстоянии от места возможного взрыва в бетонном укрытии стоял аппарат, построенный по формулам, подготовленным Чарльтоном и его командой. Четыре раза уже включался Y-генератор и четыре раза блоб останавливался в росте. За это время в центр блоба катились радиоволны, передававшие простые закодированные сообщения, по которым, по словам семантиков, любой разум должен был бы понять, что они исходят от другого разума. Были посланы и устные сообщения; мягкие, дружеские и убеждающие голоса, говорившие с теплотой и уверенностью.
Теперь на это у Гревиля было мало надежды. Он чувствовал себя как человек, перед прыжком с обрыва. Даже болтающийся сзади парашют казался нелепым.
Кто-нибудь когда-нибудь слышал об использовании парашюта для визита на космический корабль?
— Нам лучше уйти, Гревиль. — Директор посмотрел на часы.
— Удачи, Том. — Это был Терри Понсфорд. Тревожные суетливые и бессонные ночи, проверки приборов — от этого его глаза казались тяжелыми, опухшими. Понсфорд боролся за право отправиться к блобу. Гревиль упрямо настоял, чтобы пошел он — теперь же он начал думать, что он мог бы быть и чуточку менее категоричен. Что заставляло его стоять здесь и ждать, когда другие попрощались и отошли — он не знал. Может быть, мысль, что он не должен уронить себя. Может быть, наконец, перед ним стояла задача, которая должна быть сделана, а после всех его жалоб на отсутствие главного в жизни, отступление сейчас убило бы его в глазах каждого и в его собственных глазах. Часы на руке громко тикали, отсчитывая время, когда можно было ожидать появления блоба. В этом месте они вырывались из собственного измерения с частотой, предполагающей, что там у них лежала громадная база космического флота.
Он мысленно проверил экипировку. Воздух. Вода. Еда. Парашют. Магнитофон. Рация. Блокнот с посланиями, написанными ведущими филологами страны компактной записью, обнаруженной в книгах и справочниках на борту корабля серого блоба.
После встреч между направлявшимися на север черными блобами и защищавшимися серыми остались другие корабли или части от них, которые изучались также тщательно, как и первый. Как оказалось, корабли, выходящие из черных блобов, до боли напоминают корабли серых. Это не могло быть междуусобной войной, это было убийство одних себе подобными.
А это всегда самое страшное.
1 2 3 4 5 6 7 8
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов