А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Не знаю, Арне. Возможно, и нет,
– Тогда почему же вы глядите на меня с таким укором? Ведь мы не пчелы и не муравьи. И даже не насекомые. Мы, что куда хуже, жалкие, трусливые люди.
Перед глазами у него вставали страшные видения: переполненные больницы, больные лежат в коридорах и даже во дворах. А по улицам в бессильной ярости, проклиная собственную беспомощность, мечутся врачи. По дорогам мчатся составы, груженные мертвецами. Из печей крематория доносится запах дыма… Все человечество постепенно превращается в облако пепла.
Лагерссон посмотрел на хронометр.
– Итак, – сказал он, – ваше время истекло.
И сразу всех придавила гнетущая тишина, каждый мысленно погрузился на самое дно отчаянья и ощутил дрожь ужаса.
– Хорошо, – разорвал тишину доктор Паульсен. – Мы достаточно долго оскорбляли друг друга. Пора приниматься за дело.
Ему нужны бинты, сказал он, много бинтов и медикаментов, которые уже успели выбросить за борт. И еще он нуждается в помощнике. Немедля вызвали Джо, который когда-то учился на медицинском факультете.
Джо явился вместе с неразлучным Бобом Арджитаем.
– Джо, вы умеете делать укол в вену?
– Приходилось, доктор.
– Надень скафандр, Боб, – приказал Лагерссон. – Возле корабля в куче всяких прочих вещей валяются две-три коробки с бинтами. Найди их. Спроси у доктора, что еще ему нужно.
Боб в полнейшей растерянности уставился на командира. Ему стало страшно, страшно, что едва он покинет корабль, дверца захлопнется и его бросят одного в ледяной пустыне.
Лагерссон, видимо, понял его состояние. Он уже было собрался повторить свой приказ, по его прервал Фултон.
– Я пойду, – сказал он.
Лицо Лагерссона просветлело.
– Значит, ты со мной согласен, Фултои?
– Как всегда, Арне.
Командир облегченно вздохнул. Он почувствовал, как мысли его прояснились, кровь быстрее потекла по венам и он вновь обрел привычную бодрость. Продолжая расхаживать по салону, он энергично отдавал распоряжения и следил за их исполнением.
Когда Фултон вернулся с бинтами, Лагерссон приказал всем собраться в навигационном салоне. Речь его была предельно краткой. Люди слушали в полнейшем молчании, утратив дар речи от изумления. И вдруг Клифт Ивенс заплакал. Взрослый мужчина плакал, хлюпая носом, как мальчишка, которого наказали ни за что ни про что.
– Но почему, – вскричал он, – почему нельзя выбросить ксемедрин? Выбросим его ко всем чертям или подождем двадцать дней!
– У тебя есть жена, Клифт?
Клифт кивнул головой.
– А дети?
– Двое, командир.
– Тогда попробуй меня попять, Клифт. Мы покинули Землю больше месяца назад. А вдруг за это время твоя жена и детишки тоже заболели?
Клифт вытер рукавом нос и поднял голову. Но кое-кто смотрел на командира мрачно и зло, грозно сжав кулаки и словно ожидая лишь сигнала, чтобы броситься на него. Это не укрылось от внимания Лагерссона. Он вскинул лучевой пистолет и навел его на стену. Постепенно лица людей прояснились, гневные огоньки в глазах погасли.
– Первым буду я, – сказал Лагерссон, – последним – Фултон. Это не потому, что я вам не доверяю… Хотя, впрочем… Словом, я хочу избежать возможных беспорядков. Вероятно, сразу после операции… мне будет довольно скверно. На это время командование примет Фултон. Прежде чем подойдет его черед, я уже буду на ногах. Остальные восемнадцать человек бросят жребий, в какой очередности им будет сделана операция. И последнее. Возможно, кораблю удастся взлететь до того, как будет закончена последняя, двадцатая операция. Так вот, я хочу, чтобы вы ясно поняли – на это рассчитывать нечего. Уж если нам суждено потерять руку, то через это пройдут все, за исключением, понятно, доктора. И только когда двадцать рук будут выброшены за борт, я нажму кнопку. Так что хныкать бесполезно. После этого я выброшу и пистолет. Вот и все.
Алексей и Ирина стояли поодаль, крепко держась за руки. Лагерссон подошел к ним.
– Поверьте, мне очень жаль, Ирина. Ведь вы и Алексей… – Он умолк.
Алексей ничего не ответил. Ирина тоже молчала. Они смотрели на командира грустно, но спокойно.
Лагерссон пошел дальше, вглядываясь в лица космонавтов.
– Доктор, – сказал он дрогнувшим голосом. – Я готов. Можете начинать.
– Дэвид, – позвал учитель. – Ты кончил?
Дэвид встал, взял книгу и направился к доске, заложив пальцем открытую страницу. Глаза его блестели, а щеки стали
пунцовыми.
– Теперь ты понял, почему Титан называют также «Луной двадцати рук»?
– Да, господин учитель.
– Так вот, Дэвид… После рейса «Ибиса» прошло, четыре столетия. С тех пор каждый космонавт считает для себя высочайшей честью, если после многих лет подвижнического труда и самопожертвования его награждают орденом «Пурпурной руки». Тебе это понятно?
– Копечно, господин учитель… А что… что стало с доктором Паульсеном?
– А, с доктором «Ибиса», – вздохнул учитель. – Он тоже был удостоен множества наград и высоких почестей. Ну, а потом… По одним источникам, вскоре после этого он погиб в автомобильной катастрофе, другие же утверждают, будто он покончил жизнь самоубийством.
– Самоубийством?! Но почему?
– Не знаю, дружок. Возможно, потому, что только ему никто не мог тогда ампутировать руку…
Дэвид потупился. Учитель стал рассказывать о беспредельности и красоте космоса, о незнакомых мирах, где не ведают земных горестей, мирах, бесконечно далеких и необозримых…
Дэвид сел на место, а учитель продолжал урок. Его слегка гнусавый голос разносился по классу. Ученики сидели молча и как зачарованные ловили каждое слово учителя.
И только Дэвид был погружен в свои мысли. Завтра он как следует выучит задание. И больше не будет болтать и отвлекаться на уроках астрономии. Но сегодня он не с состоянии слушать учителя. Он думает о том, что отец, верно, сильно огорчится. Но он не хочет больше быть хирургом: земной шар для него теперь слишком мал. Он подымает глаза, и взгляд его приковывают висящие на стене звездные карты. Постепенно очертания окружающих предметов исчезают, и Дэвид остается один, зачарованный волшебным мерцанием далеких светил.


1 2 3
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов