А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она изъяснялась фразами, имеющими смысл лишь для знающего контекст. Чара же, судя по всему, вообще считал ниже своего достоинства развернуто отвечать ей. Прослушав всю запись дважды, я не обнаружил ни единой настоящей зацепки. От души пожалев, что не могу передать этот диалог в констабуларий, я поднялся и стал собираться.
Хотя…
Словно пузырек, всплывающий со дна, в голове возникла и оформилась неожиданно ясная мысль.
Что она там сказала про работу?
Я быстро отмотал запись назад и стал слушать кусок перед самым отъездом.
Точно!
Сначала я совсем не обратил на это внимания, поскольку искал другое.
– Когда сделаешь, дай мне знать, – произнес тихий, слегка заглушаемый треском женский голос.
– Непременно, – несколько раздраженно ответил Чара. – Сразу зайду и скажу.
Зайду и скажу…
Куда мог зайти, именно зайти, а не заехать, министр полиции, везде передвигающийся в электромобиле? Только в одну из комнат дворца. Выходит, девушка работала во дворце. Похоже, что это была чья-то секретарша.
Не может быть!
Я почувствовал, как от промелькнувшей догадки мгновенно похолодели руки и муторно опустился желудок. В ужасе я отшатнулся, словно увидел призрак, и лишь невероятным усилием воли не позволил себе отшвырнутъ поразившую меня мысль.
Взяв себя в руки, я вернул запись на ноль и стал снова слушать, закрыв для надежности глаза. Перекрытия и мембраны не могли не исказить тембр, но интонации должны были остаться нетронутыми. И чем больше я слушал, тем больше, казалось, узнавал характерные паузы и подъемы в конце предложений, нежное придыхание на шипящих и едва уловимое носовое "н".
Это был голос Таш.
"Нет! – сказал я себе, ожесточенно тряся головой, чтобы избавиться от наваждения. – Не верю! Это уже перебор. Так не бывает! Сдай назад".
"Ты дурак, – возразил мне кто-то невидимый изнутри. – Мало сегодня случилось невозможного? Что это с тобой? Морок вроде бы кончился. Протри глаза!"
"А почему бы и нет? – подумал я, чувствуя, как сумасшедше колотится о грудную клетку сердце. – Всадить резидента в приемную Принцепса! Безусловно, великолепное решение! Все знать, со всеми контактировать, незаметно влиять…"
Я вспомнил, как смутилась Таш, показав, что хорошо разбирается в экономике, и закусил губу. Она проговорилась в тот раз, а я по своей безграмотности этого не понял.
Мутная одурь безнадежного отчаяния захлестнула, вдавила в землю, скрутила обжигающей пятерней лицо.
Значит, все наши встречи были раскручены ею специально, чтобы как можно тщательнее прощупать меня?!
Я сидел, раскачиваясь, словно от сильной боли, а в голове вспухали и лопались кровавые пузыри стыда и гнева.
И этот жесткий контроль за собой в нашу первую ночь! Она держалась, пока я, видимо, не нащупал какую-то сверхчувствительную эрогенную зону. До этого Таш сосредоточенно выполняла задание…
Но если все это так, то выходит, что я прошлым вечером сам проводил ее на встречу с Чарой!
Я вспомнил, как мы целовались, стоя под дождем на Разделителе, и закусил губу.
– Не верю, – сказал я вслух неожиданно севшим голосом. – Так не лгут. – И откашлялся.
Эмоции тут были ни при чем. Силу имели одни доказательства.
И тут я вспомнил, что у меня есть вчерашняя запись с этой дороги, и если к Чаре действительно приезжала Таш, то я теперь смогу узнать ее даже под тентом.
Дрожащими руками я подсоединил накопитель к камере и включил перемотку. От волнения я пару раз проскочил нужный участок, но потом все-таки нашел и прильнул к видоискателю – словно шагнул в люк.
Из двух проехавших по дороге экипажей только один вернулся обратно. Кроме того, он больше подходил и по времени. Но напрасно я гонял несколько раз запись. Как я ни наезжал на экипаж, сидевшего в нем пассажира практически не было видно из-за сгустившихся к тому времени сумерек. Я даже не смог понять, мужчина там ехал или женщина. Виден был только возница, да и то смутно.
Но хоть и смутно, а все-таки виден. Когда я понял, что с пассажиром не получается, я переключился на возницу. Мог ли он быть тем самым, который подобрал вчера Таш? Что я помнил о нем? У его лошади определенно была длинная борода. Точно! А у него самого – нос!
Нос! Как же я забыл?! Я вернул запись и стал смотреть еще раз. Камера была снабжена панорамным объективом, но торчала из дупла так, что едущий из города возница большую часть фиксируемого пути был развернут к объективу в фас. И только несколько секунд, перед самым поворотом, камера ловила его профиль. Я включил пошаговую раскадровку и стал ждать.
Экипаж, дергаясь, медленно преодолевал разделяющее нас расстояние, а я думал о том, что если это все же была Таш, то Чара фактически из ее объятий поехал сегодня утром забирать меня.
Наконец ракурс начал меняться, возница махнул тростью, и я буквально вжался в резиновую чашечку видоискателя.
Нос у возницы был длинный.
Может, и не такой длинный, как у того, что повез Таш, – я просто не помнил его размеров, – но явно не короткий.
Я медленно сложил камеру в футляр, аккуратно закрыл его и встал.
Конечно, это был еще не приговор. Однако теперь я основательно приблизился к эшафоту.
Тяжело передвигая ставшие ватными ноги, я тащился к шоссе, а перед глазами упорно качалось лицо Таш – такое, каким я запомнил его над плечом Оклахомы.
Ни одна женщина Керста не смогла бы так лгать в любви. Землянки учились этому всю жизнь.
"В этом есть своя прелесть: быть один в другом", – сказала она тогда на Разделителе.
Могло так случиться, что именно Таш внушила Чаре мысль убрать меня насовсем?
Я летел в абсолютной темноте, выключив фонарик, и окружающий меня мрак просачивался через поры внутрь, отравляя черным ядом тоски. Мои подозрения не имели пока достаточно оснований, чтобы стать уверенностью, но я чувствовал, что так оно все и есть. Таш была резидентом роя. Таш хотела меня убрать. И спала она со мной, стараясь понять, как реализовать свой замысел попроще и побыстрее.
Мысли тянулись, переплетаясь одна с другой, как в вязком кошмаре горячечного бреда. Я чувствовал себя так, словно мое лицо облепила паутина. Пытаясь освободиться, я из последних сил цеплялся за короткую соломинку сомнений. В конце концов у меня до сих пор не было прямых доказательств принадлежности Таш к рою. Однако то, что я узнал сегодня, ложилось один к одному, не оставляя никаких зазоров. Вчерашний ее отъезд по "важным делам", сегодняшнее отсутствие на работе в момент связи резидента с базой, допрос Оклахомы, место секретаря Принцепса, фраза Чары "зайду и скажу", похожие интонации, знание экономики, контроль над эмоциями… Мало? Мне хватало.
Вначале она, видимо, просто заинтересовалась мной. А потом стала что-то подозревать. Желая разобраться, она пришла ко мне еще раз. А после подсекла Оклахому. Если б я не помешал ей, она бы взломала его блок. Я должен был сразу догадаться об этом. Керстянка ни за что бы не убежала, когда я вошел. А может, дело было даже вовсе не в блоке. Может, она думала, что я давно уже труп, а я оказался жив. Вот почему она смутилась и растерялась. Но тогда я не захотел этого понять.
"Один я здесь…" – вырвалось у меня при первой нашей встрече. Наверное, с этой фразы все и понеслось.
Я захотел поправить наголовник с локатором и с трудом разжал кулаки. Ногти врезались в кожу ладоней так, что из подушечки правой руки выступила кровь.
Таш отслеживала меня, а я слюнявыми губами пускал пузыри.
Это был не просто обман чувств. Это была ошибка разума. Абсолютное непонимание происходящего, приведшее к катастрофе.
Пискнул и зазвенел сигнал в ухе, и я привычно заложил правый вираж, определяя направление посадки. И вот тут, на вираже, у меня впервые за несколько дней остро кольнуло сердце. Собственно говоря, сердце клешнило, как я припомнил, уже около часа. Но, поскольку мысли мои были заняты другим, я до сих пор не обращал на это внимания. Тянуло слабо, и я, потерявшись в происходящем, вытеснял жалкое нытье под лопаткой куда-то за границу актуального. Теперь же я вдруг почувствовал, что нынешняя ночь вынимает из меня больше, чем я могу дать. Вероятно, к этому стоило отнестись серьезно. Но против того, что на меня свалилось, я был бессилен.
Растопырив пальцы, я ползал по отмели и даже сквозь шум близкой реки слышал, как сильно и неровно стучит мой загнанный адреналином моторчик. Я понимал, что двигатели запарываются чаще всего на форсаже, но ничего не мог с этим поделать. Наверное, кибердоктор помог бы мне сбросить обороты. Зря я его не взял. Теперь об этом можно было только сожалеть.
Наконец я нашел камеру и, устало усевшись тут же на камнях, вскрыл футляр.
Горящий индикатор уже не мог удивить меня. Но в этом чехле опять что-то было не так. Я механически потер лоб, с трудом осознавая, что теперь в гнездах по периметру светится уже не один, а два индикатора. Получалось, что, пока я летел, датчики зафиксировали еще одну передачу. И на этот раз она велась не на УКВ, а в каком-то другом диапазоне.
"Забеспокоились, гниды, – удовлетворенно подумал я. – Паленым запахло!"
"Постой-ка! – удивленно сказал кто-то внутри меня. – Так это же база. Что с тобой?! Это же база! Это же база, черт побери!!!"
Словно зачарованный, я глядел на индикатор, на котором светились координаты передатчика, и медленно постигал, что вижу теперь другие цифры – совсем непохожие на те, которые были сняты на каймагирской дороге. Неловкими, суетливыми движениями я выдернул из сумки карту и уставился на район Драного Угла. Да! На этот раз передача велась отсюда. Дома я, несомненно, сумею определить точнее, но, судя по всему, перекрестье воображаемых линий ложилось на Чекуртан.
Чекуртан!
Вот, значит, где они свили себе гнездо! Безусловно, это была победа. Такая долгожданная, выстраданная, с боем вырванная у судьбы. Выходит, не зря я обдирал ладони, кольцуя периметр, ставил ретрансляторы с камерами и не спал ночами, летая их проверять. Я нашел рой! Я знал теперь, где он сидит. И конечно же, мог торжествовать и даже праздновать свой триумф.
Если бы не то, что случилось у меня с Таш.
Таш предала меня. Все, что она делала после того, как пришла ко мне второй раз, было предательством. Если бы я не поверил ей, предательства б не было. Даже если б она не знала, что я поверил, это тоже не было бы еще предательством. Но я поверил. И она это знала.
Я летел домой, а в горле вместо хмельной браги победы стоял горький ком поражения. И лежала на сердце свинцовая тяжесть, грозя раздавить его в кривушечий блин.
"От судьбы не уйдешь, – сказал я себе. – Это твоя карма. Смирись. Ты же знаешь, что жизнь – это цепь потерь, а предают всегда именно любимые. Мы ведь и любим сильнее, когда боимся, что нас могут предать".
Истина была банальной, но, будучи пронизана горьким трагизмом случившегося, она воспринималась как откровение.
"Мужества! – взывал я. – Где оно у тебя? Ну-ка собери все, что осталось!"
Я вспомнил главную заповедь Завета: "Улыбайся!" – и растянул непослушные губы. Глаза под очками нестерпимо жгло, а во рту чувствовался привкус крови.
Улыбайся!
И несмотря на встречный ветер, отчаянно не хватало воздуха.
Улыбайся же!
Но улыбаться не было сил. Каждое движение головой вызывало взрыв боли под черепом, и время от времени не ведающая жалости ладонь стискивала и отпускала сердце.
– Послушай, парень! – обратился я в скрывающееся за облаками небо. – Освободи меня. Я так больше не хочу.
Кусая губы и стараясь не обращать внимания на все учащающиеся спазмы в груди, я тянул к городу, как подбитый флаер, оставляя за собой шлейф жирного дыма. Я уже плохо воспринимал окружающее. Сейчас я думал только о том, что должен добраться до кибердоктора и что сделать это следует как можно быстрей.
Я опять сел на краю парка, поближе к дому, но в сложившейся ситуации мне было наплевать на следаков. Если бы я сел, как положено, я бы просто не добрался до гостиницы. Я и сейчас не совсем был уверен, что дойду.
Однако я дошел. Преодолевая одышку, я ввалился в холл и постоял немного, привыкая к свету. Туман, который окружал меня на улице, почему-то просочился в гостиницу, и холл теперь был виден, словно сквозь сильно исцарапанный пластик гермошлема. Мне понадобилось не меньше пяти минут, прежде чем я понял, что это не туман… Что-то случилось с моими глазами, такое, чего с ними до сих пор никогда еще не происходило. На сетчатке в огромном количестве появились слепые сектора. Я видел окружающее фрагментами, словно мозаику, и это было достаточно неприятно. Зато по краям зрительного поля все сверкало и лучилось, словно перламутр. Насколько я помнил Наставление по первой помощи, поразившая меня слепота была связана с резким скачком давления. Вот только в какую сторону оно скакнуло, я не знал.
Почти вслепую я добрался до своих апартаментов и, найдя в шкафу кибердоктор, рухнул в кресло перед компьютером. Что бы со мной ни случилось, я должен был подготовить информацию для констабулария.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов