А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Эпосы, легенды и сказания

Старинные китайские повести -. Три промаха поэта


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Старинные китайские повести -. Три промаха поэта автора, которого зовут Эпосы, легенды и сказания. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Старинные китайские повести -. Три промаха поэта в форматах RTF, TXT и FB2 или же прочитать произвдеение Эпосы, легенды и сказания - Старинные китайские повести -. Три промаха поэта онлайн., причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Старинные китайские повести -. Три промаха поэта = 59.74 KB

Старинные китайские повести -. Три промаха поэта - Эпосы, легенды и сказания => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Старинные китайские повести –

««Дважды умершая». Старые китайские повести»: Художественная литература; Москва; 1978
Аннотация
«Дважды умершая» – сборник китайских повестей XVII века, созданных трудом средневековых сказителей и поздних литераторов.
Мир китайской повести – удивительно пестрый, красочный, разнообразные. В нем фантастика соседствует с реальностью, героика – с низким бытом. Ярко и сочно показаны нравы разных слоев общества. Одни из этих повестей напоминают утонченные новеллы «Декамерона», другие – грубоватые городские рассказы средневековой Европы. Но те и другие – явления самобытного китайского искусства.
Данный сборник составлен из новелл, уже издававшихся ранее.
Без автора
Три промаха поэта«Повесть о том, как Ван Ань-ши трижды поставил в тупик ученого Су».

Рассказ третий из сборника «Цзинши тунъянь»
Осмеяла лягушку
Черепаха морская,

Над морской черепахой
Вправе гриф посмеяться, –

Ибо мир облетел он
От края до края.

Ты силен – есть сильнее,
Ни к чему зазнаваться!
О чем эти стихи? О том, что не должно смертным презирать других смертных и тешиться самодовольством. Еще древние мудрецы учили: «Самодовольство навлекает беды, скромность приносит пользу». А среди простого люда ходит поговорка о четырех вещах, которыми следует пользоваться с умеренностью и осторожностью:
Властью не злоупотребляй,
Ум не выставляй.
Счастьем не кичись,
За выгодой не гонись.
Взгляните на тех, кто ныне стоит у власти. Добрых дел они не творят, напротив – причиняют другим горе и скорбь, оттого что никогда и ни в чем себя не сдерживают и постоянно дают волю дурным страстям. Они подобны ядовитым змеям или свирепым хищникам, и никто не смеет приблизиться к ним. Видя, что все перед ними бессильны, что все трепещут перед ними, они заносятся в своей гордыне на невообразимую высоту. Но они забывают, что за большим приливом в восьмую луну следует спад воды. С попутным ветром, на всех парусах устремились они вперед через коварные отмели и клокочущие буруны, но, упоенные счастьем, они не думают о том, каково им придется на возвратном пути.
В глубокой древности царствовали два Сына Неба: Цзе из династии Ся и Чжоу из династии Шан . Оба кончили плохо: один бежал и укрылся в Южном Гнезде , другого обезглавили подле Белого Стяга . В чем же была их вина? В том, что, употребляя во зло свое могущество, они презирали всякого, кто стоял ниже их, и, надеясь на свою силу, издевались над слабыми. Коротко сказать, все их преступления рождены чрезмерною властью. В самом деле, будь они простыми смертными, разве могли бы они принести столько зла?
А почему не надо кичиться своим счастьем? Часто говорят: «Дорожи своим платьем – всегда будешь одет; береги еду – всегда будешь сыт». И еще говорят: «Жить не суждено – умрешь; счастье на исходе – его уж не воротишь».
Во времена династии Цзин жил вельможа Ши Чун. Не было для него ничего милее, как похвастаться своим богатством перед Ван Каем, родичем императора, кухонные котлы он ополаскивал вином, а вместо дров сжигал в очаге восковые свечи. У него был парчовый полог длиною в пятьдесят ли. Даже отхожее место в его Доме было обтянуто шелком и наполнено тонким благоуханием. Куртки, которые носили его слуги, не горели в огне, и каждая такая куртка стоила тысячу ляпов. Однажды он купил себе наложницу, заплатив за нее десять больших мер жемчуга. Но настал срок, и Ши Чун погиб из-за Чжао Луня, а голова его была погребена врозь от тела. И все потому, что Ши Чун слишком кичился своим счастьем.
Отчего поговорка советует нам не слишком гнаться за выгодою? Представьте себе, что торговец обсчитался и дал вам несколько лишних монет. Все лицо ваше расползается в радостной улыбке, но подумайте-ка лучше об уроне, который понес этот мелкий торговец! Как знать, может быть, семья его останется сегодня голодной. Вы соблазнились крохотною выгодой, а какая вам от нее польза?… В древности сложили стихи о любителях поживиться на чужой счет:
Ты мне в доброте своей
Одеяла не жалей,

А тюфяк дырявый мой
Можешь взять к себе домой.

Будешь знатен и богат –
Я приду к тебе, как брат.

Разорюсь я – не беда,
Ты поможешь мне тогда.

Восходя по крутизне.
Ты протянешь руку мне,

И при спуске – ты не трусь –
На тебя я обопрусь.

Если сын мой подрастет,
Пусть как зять в твой дом войдет;

Я твою пригрею дочь –
Проведу я с нею ночь.

Ты мне клялся, что и дня
Жить не сможешь без меня.

Мне ли клятвой пренебречь –
Раньше друга в землю лечь?
Конечно, не все люди таковы – в противном случае едва ли нашелся бы в целом свете глупец, который захотел бы помогать другим, – но многие, к сожалению, не хотят понять, что, домогаясь ничтожной выгоды, они могут погубить свое счастье и сократить самое жизнь. Вот почему ученики Будды наставляют смертных: в капле горя заключено безмерное счастье. По этому поводу не лишним будет привести стихи:
Преуспевает он в делах,
Казалось бы – удача,

Но от убытков, от потерь
Не спит, ночами плача.

А те, кто выгод не искал,
Урона не встречали;

Проходит радость стороной,
Минуют и печали.
Рассказчик, ты изъяснил нам три предупреждения из четырех. А как быть с умом? Он приобретается ценою великих трудов, отчего же нельзя выставлять его напоказ? А дело в том, что всех событий в мире не узнаешь, всех книг на земле не перечтешь, всех законов Поднебесной не постигнешь. Пусть уж лучше умный покажется простаком, чем невежда выдаст себя за ученого.
Сейчас мы расскажем вам об одном человеке, который превосходил умом даже первых мудрецов древности. Все считали его светочем учености, но бывало, что и он оказывался невеждой. Он оставил потомкам прекрасные, как парча, сочинения, в которых охотно расхваливает самого себя. Кто же он, этот знаменитый мудрец?
Он легко слагал стихи,
Был как мастер признан всеми.

Покорял сердца людей
Тонкой шуткой, мудрым словом;

Если это не Чжун-ни
Вновь явился в наше время, –

Это, стало быть, Янь-цзы
Дарит нас твореньем новым.
Рассказывают, что в династию Сун, в те годы, когда на престоле восседал император Шэнь-цзун, жил известный ученый Су Ши. Второе имя его было Цзы-чжань, а прозвище Дун-по.
Су Дун-по родился в селении Мэйшань Мэйчжоуской округи провинции Сычуань. Он успешно выдержал экзамены и занял должность ученого в придворной Академии Ханьлиней . Он обладал поразительными способностями: бегло просмотрит книгу – и вот уже помнит ее наизусть, разомкнет губы – и готово целое стихотворение. Утонченным изяществом и свободою обращения он не уступал Ли Тай-бо , а остротою ума превосходил Цао Чжи .
Начальником Су Дун-по был канцлер Ван Ань-ши . Канцлер высоко ценил его дарование, а Дун-по, гордясь своим умом, нередко насмехался над своим начальником. Ван Ань-ши написал книгу «Толкователь иероглифов», где постарался разъяснить значение каждого
знака. Однажды он толковал знак «По», входивший в имя поэта:
– Этот знак составлен из частей «земля» и «кожа», стало быть, он означает «кожа земли» .
– Если следовать вашим рассуждениям, иероглиф «хуа» – «скользкий» – должен означать «кость воды», – засмеялся Дун-по.
В другой раз канцлер заговорил об иероглифе «ни» – «мелкая рыбешка» – и сказал, что изначальное его значение – «дитя рыбы», потому что его составные части – «рыба» и «ребенок».
– Да, письмена, созданные в древности, полны глубокого смысла. Вот, например, знаки «четыре» и «лошадь» соединились в один: «упряжная четверка», а «небо» и «насекомое» – в иероглиф «шелкопряд», – закончил канцлер.
– О, теперь мне понятно, почему иероглиф «горлица» состоит из двух частей – «девять» и «птица»! – воскликнул Су, сложив почтительно руки на груди.
Это признание обрадовало канцлера, и, не ожидая подвоха, он попросил поэта объяснить, что тот имеет в виду.
– Помните, в Книге Песен сказано: «На шелковице этой голубка сидит, семерых птенцов выкормила она». Семеро птенцов, да отец с матерью – вот и получается всего девять птиц.
Дун-по улыбнулся.
Канцлеру не понравилась эта шутка, но он промолчал. Однако пришло время, и он понизил Су Дун-по в звании и отправил его служить начальником округа Ху-чжоу. Недаром говорят:
Никогда болтливый рот
До добра не доведет.
Су Дун-по прослужил в Хучжоу полных три года. Когда же срок его службы закончился, он приехал в столицу на прием к императору. Поселился он в храме Великого Вельможи. Он отлично знал, что все его неудачи по службе объясняются обидою, которую он на нес Ван Ань-ши, и, помня правило: «Прежде чем идти к Сыну Неба, непременно повидай канцлера», он приказал слугам изготовить послужную бумагу и карточку со своим именем, а когда все было готово, вскочил на коня и поехал к дому Ван Ань-ши. На расстоянии полета стрелы он спешился и пошел пешком. У ворот толпились чиновники, ожидавшие приказов и распоряжений канцлера.
– Уважаемые господа! – обратился к ним Дун-по и поднял руку в знак приветствия. – Почтенный учитель у себя?
К нему подошел стражник:
– Господин канцлер вкушает дневной сон. Подождите здесь, в домике у ворот.
Слуги Дун-по поставили хозяину стул и, когда он сел, удалились, притворив за собою дверь. Через некоторое время из главного дома вышел молодой человек лет двадцати в высокой шляпе и прямого покроя халате из синего шелка. Спускаясь с лестницы, он непринужденно размахивал руками. При виде юноши чиновники, стоявшие у ворот, склонились в почтительном поклоне. Су Дун-по послал слугу узнать, кто этот человек. Слуга доложил, что это Сюй – секретарь Ван Ань-ши. Дун-по тотчас вспомнил любимца канцлера – Сюй Луня. Три года назад он был еще совсем юн и носил шляпу подростка.
– Беги поскорее за этим Сюем и верни его, – приказал Су Дун-по слуге.
Слуга помчался за молодым человеком и мигом его догнал, по, не осмеливаясь окликнуть, забежал сбоку, встал у края дорожки и поклонился.
– Ничтожный состоит в услужении у господина Су из Хучжоу. Мой хозяин просит вас к нему подойти. Он в домике у ворот и хочет с вами поговорить.
– Господин Су? С длинными усами? – спросил Сюй Лунь.
– Точно так.
Сюй Лунь радостно улыбнулся и повернул обратно. Надо вам знать, что в прежние годы Су Дун-по был всегда ласков с мальчиком и часто дарил ему веера со стихами собственного сочинения. В свою очередь, мальчик всегда питал лучшие чувства к даровитому и обходительному Су Дун-по. Слуга вошел первым, чтобы доложить хозяину, а вслед за ним появился Сюй Лунь. Юноша хотел опуститься на колени, но Дун-по удержал его.
Сюй Лунь был секретарем канцлера, и если какой-нибудь уездный или окружной начальник приезжал в столицу на прием к Ван Ань-ши, он в первую очередь встречался с Сюй Лунем и вручал ему дары для канцлера и карточку со своим именем. Почему же тут секретарь был готов стать на колени перед просителем из провинции? Дело в том, что когда Дун-по служил под началом у канцлера, то часто бывал у него дома. Сюй Лунь разливал им чай и привык прислуживать Дун-по так же точно, как своему хозяину. Вот и теперь в присутствии поэта вся его важность исчезла без следа.
– Сюй Лунь, к чему такие церемонии? – промолвил Дун-по.
Он не хотел ронять достоинство секретаря.
– Домик у ворот – не место для господина Су! Прошу вас в Восточный кабинет, я напою вас чаем.
Восточный кабинет канцлера был в особом помещении, за пределами главного дома. Сюда Ван Ань-ши обычно приглашал своих учеников или близких друзей. Молодой Сюй провел гостя внутрь, усадил его и велел мальчику-слуге налить чаю.
– Господин Су, к сожалению, я не могу сейчас остаться с вами и прислуживать сам, как бывало. Канцлер приказал мне сходить в императорскую аптеку за лекарствами. Я прямо не знаю, что делать, – сказал Сюй.
– Иди, исполняй поручение, – ответил гость, и секретарь удалился.
Дун-по осмотрелся. Вдоль стен тянулись запертые шкафы с книгами. На столике не было ничего лишнего – только кисти да прибор для растирания туши. Дун-по снял с прибора крышку и взглянул на камень. Он был необычайно красив: безукоризненно ровный, с зеленоватым отливом. Тушь на камне еще не успела просохнуть. Дун-по хотел уже закрыть прибор, как вдруг заметил под тушечницей белый уголок бумаги. Гость поднял прибор и увидал листок простой бумаги, исписанный и сложенный вдвое. Это были четыре строчки неоконченного стихотворения. Дун-по сразу узнал почерк Ван Ань-ши. Стихотворение называлось «Похвала хризантеме». Дун-по подумал, улыбаясь: «Да, недаром говорят люди: «Всего три дня длилась наша разлука, а видим друг друга уже в новом свете». В былые годы, когда я служил в столице, старик, не задумываясь, мог написать несколько тысяч слов кряду – стоило ему только взяться за кисть. Прошло три года, и все переменилось: он не смог закончить и восьмистишие. Да, поистине: «Талант Цзян Яня к старости иссяк» .
Перечитав написанное, Дун-по возмущенно воскликнул:
– Он ухитрился все перепутать даже в этих неоконченных строчках!
Западный ветер в минувшую ночь
Мой сад посетил, пролетая,

С желтых цветов лепестки он сорвал,
И вот вся земля – золотая.
Отчего же Дун-по решил, что в стихотворении все перепутано? Известно, что год делится на четыре времени, и каждому времени года принадлежит свой, особый ветер. Весною дует Мягкий ветер, летом – Теплый, осенью его сменяет Золотой, а зимою свирепствует Холодный. В стихах канцлера упоминается западный ветер, который дует осенью, но ведь осенью нужно говорить о Золотом ветре! Как только он задует, в воздухе закружатся желтые листья утуна, и многое множество цветов уронит на землю свои лепестки. В третьей строке речь идет о желтых цветах, иными словами – о хризантеме. Хризантема – очень выносливый цветок, так как принадлежит к разряду огня , она распускается позднею осенью и не боится даже жестокого инея. Она может завянуть или высохнуть, но лепестки ее не опадают. В этой строке вельможа допустил явную ошибку. Су Дун-по не мог сдержать себя. Он схватил кисть, обмакнул ее в тушь, и тут же появились четыре завершающие строчки:
Не облетят, как весенний цветок,
Осенней порой хризантемы.

Будь осторожен в сужденьях, поэт,
Строки свои создавая.
Написав эти строки, Дун-по вдруг почувствовал угрызения совести. «Молодому человеку не следует поправлять старших и делать им замечания. Если учитель это увидит, мне несдобровать. Спрячу-ка я листок в рукав и замету следы. Нет, нельзя! Канцлер может хватиться своих стихов, и тогда достанется Сюй Луню». Не зная, как лучше поступить, Дун-по снова сложил листок вдвое, сунул его под письменный прибор, а прибор накрыл крышкой. Потом он вышел из кабинета, направился к воротам и передал стражнику послужную бумагу и свою карточку.
– Когда господин канцлер пробудится, сообщите ему, пожалуйста, что здесь долгое время пробыл известный ему Су. Я только что приехал в столицу и не успел приготовить свой доклад. Завтра утром я должен быть при дворе – вручу доклад и тут же снова приеду к господину канцлеру, – сказал Дун-по.
Тотчас вслед за тем он вскочил на коня и поскакал к себе.
Через некоторое время вышел Ван Ань-ши. Однако стражник и не подумал исполнить просьбу Су Дун-по: ведь поэт не позаботился смягчить его сердце взяткой. Он отдал канцлеру лишь послужные списки да список посетителей. Но Ван Ань-ши, которому наскучили ежедневные заботы, даже не взглянул на эти бумаги. Мысли его были целиком заняты недописанным стихотворением о хризантеме. В это время из императорской аптеки возвратился Сюй Лунь с лекарствами, и канцлер велел юноше идти следом за ним в Восточный кабинет. Ван Ань-ши сел к столу и достал из-под письменного прибора листок со стихами.
– Сюда кто-нибудь заходил? – спросил он секретаря.
– Вас здесь дожидался господин Су из Хучжоу, – доложил юноша, встав на колени.
Взглянув на приписанные строки, канцлер тут же узнал почерк Су Дун-по. «Негодный Дун-по! Сколько неприятностей перенес, а все такой же дерзкий насмешник! – проговорил про себя возмущенный Ван Ань-ши. – У самого ученость жидкая, талант мелкий, а смеет еще потешаться над стариками! Ну, погоди! Завтра утром во дворце поговорю о нем. Пусть его снимут с должности и запишут в подлое сословие!» После короткого раздумья канцлер решил, однако, что это было бы непомерно строгим наказанием. «Нельзя винить его так сурово: ведь он не знает, что хуанчжоуские хризантемы роняют осенью свои лепестки!» Канцлер велел Сюй Луню подать ему список свободных должностей в Хугуане . В области Хуанчжоу свободною оставалась лишь одна должность – помощника военного ревизора. Ван Ань-ши это запомнил. Листок со стихотворением он распорядился наклеить на колонну тут же, в кабинете.
На другое утро, во время приема у Сына Неба, канцлер намекнул императору, что способности Су Ши невелики, а потому его надобно понизить в должности и направить помощником военного ревизора в Хуанчжоу.
Чиновники, съезжавшиеся в столицу со всех концов Поднебесной с отчетами и докладами, любой приказ – о повышении, понижении или окончательной отставке от должности – принимали с покорностью, как веление судьбы. Один лишь Дун-по не хотел мириться с несправедливым назначением. Он считал, что его наказывают без вины, что Ван Ань-ши мстит ему за стихи, злоупотребляя своим могуществом. Но и за всем тем делать ничего не оставалось, кроме как нижайше поблагодарить за оказанную милость. Су Дун-по вышел из тронной залы, чтобы снять с себя парадное платье, и тут услыхал возглас:
– Господин канцлер покинул залу!
Дун-по поспешил наружу, чтобы приветствовать учителя. Канцлер уже сидел в своем паланкине. Увидев Дун-по, он поднял руку и сказал:
– После полудня прошу вас ко мне на обед.
Дун-по вернулся к себе и сел за письма. Он должен был отпустить людей из хучжоуского управления, которые его сопровождали, и сообщить о случившихся переменах жене. Когда наступил полдень, Дун-по оделся в скромное платье с простыми украшениями. На карточке он написал название своей новой должности: «Помощник военного ревизора в Хуанчжоу». Затем Су Дун-по вскочил на коня и поскакал к дому канцлера.
Стражники доложили о нем хозяину, и Ван Ань-ши, приказав проводить гостя в парадный зал, принял его так, как учитель принимает старого ученика. Слуги разлили чай.
– Цзы-чжань, вас назначили с понижением в Хуанчжоу, – начал Ван Ань-ши. – Такова воля императора. При всей моей любви к вам, я был бессилен чем-либо вам помочь. Но ведь вы не обижаетесь на старика?
– Как посмел бы я обидеться на почтенного учителя? Я, позднорожденный, хорошо понимаю, что способности мои скромны и незначительны.
– Вот уж никак не скромны! – улыбнулся Ван Ань-ши. – Вы, Цзы-чжань, одарены необыкновенно щедро. Но когда приедете в Хуанчжоу, в свободное от дел время читайте побольше, чтобы углубить свои знания.
Дун-по прочитал несметное число книг и знаниями превосходил множество людей. А ему советуют больше читать и углубить свои познания!
– Почтительно благодарю за добрый совет, – промолвил он с нарочитым смирением, и его недоброе чувство к канцлеру вспыхнуло с новой силой.
Ван Ань-ши всегда отличался большою воздержанностью и бережливостью. И на этот раз гостю пришлось удовольствоваться четырьмя видами закусок, тремя чарками вина и тарелочкой риса. Су Дун-по стал откланиваться. Хозяин взял его за руку и проводил до порога. Когда они прощались, канцлер сказал:
– В молодые годы я десять лет просидел перед лампой у окна и в конце концов расстроил свое здоровье. Теперь, в пожилые годы болезнь дает знать о себе все чаще. В императорской аптеке мой недуг определили как скопление мокрот в груди. Я принимаю разные снадобья, но вырвать корни недуга до крайности трудно. Говорят, что от него избавляет янсяньский чай. Как раз такой чай прислали из Цзинси императору, и Сын Неба подарил его мне. Я спросил лекарей, как его заваривать. Они ответили, что для этого нужна вода из среднего ущелья Цюйтан. А ведь ущелье Цюй-тан в Сычуани! Несколько раз я хотел послать туда гонца, но так и не собрался. К тому же чужие люди едва ли проявят нужное старание. Я знаю, что вы родом из тех мест. Вероятно, вам было бы нетрудно дать знать о моей нужде вашему уважаемому семейству: при случае кто-нибудь из ваших близких мог бы захватить для меня бутыль с цюйтанской водой. Вы продлили бы жизнь дряхлому старику!
Пообещав выполнить просьбу, Дун-по вернулся в храм Великого Вельможи, а на другой день покинул столицу. Когда он приблизился к месту назначения, чиновники Хуанчжоуской управы вышли за городские ворота, чтобы встретить знаменитого во всей Поднебесной поэта. Дождавшись благоприятного дня, Дун-по приступил к своим обязанностям, а примерно через месяц к нему приехала семья.
В Хуанчжоу Су Дун-по близко сошелся со своим земляком по имени Чэнь Цзи-чан. Новые друзья вместе ездили в горы на прогулки, наслаждались видами быстрых горных рек, пили вино и сочиняли стихи. Военными делами Дун-по совершенно не занимался, к любым жалобам и просьбам был совершенно глух. Время летит быстро, и незаметно промелькнул год. Миновал праздник Двойной девятки , засвистали свирепые ветра. Однажды Дун-по сидел в своем кабинете. Ветер, который дул беспрестанно несколько дней подряд, стих. Вдруг Дун-по вспомнил, что настоятель храма Неколебимого Милосердия подарил ему несколько черенков желтых хризантем и он высадил цветы в дальнем саду. «Надо бы пойти взглянуть на них», – подумал Дун-по. Не успел он подняться с места, как появился Чэнь Цзи-чан. Хозяин обрадовался и тут же повел гостя в сад полюбоваться хризантемами. Подойдя к изгороди, они увидели, что на стеблях не осталось ни одного лепестка, а вся земля в саду словно усыпана золотом. Дун-по долгое время не мог вымолвить ни слова и лишь изумленно моргал глазами, взирая на эту картину.
– Цзы-чжань, отчего тебя так удивили эти опавшие хризантемы? – спросил Чэнь.
– О, если бы ты знал!… Я всегда думал, что хризантемы могут завянуть или засохнуть, но никогда не опадают. Год назад, в доме у канцлера Ван Ань-ши я увидел стихотворение «Похвала хризантеме». Сочинил его сам хозяин.
Западный ветер в минувшую ночь
Мой сад посетил, пролетая,

С желтых цветов он сорвал лепестки,
И вот вся земля – золотая.
Я был уверен, что старик ошибся, и приписал на том же листке еще четыре строчки:
Не облетят, как весенний цветок,
Осенней порой хризантемы.

Будь осторожен в сужденьях, поэт,
Строки свои создавая.
Я и представить себе не мог, что хуанчжоуские хризантемы действительно опадают! После этого канцлер отослал меня с понижением в Хуанчжоу. Теперь все понятно – он хотел, чтобы я собственными глазами увидел эти хризантемы.
Чэнь Цзи-чан расхохотался.
– Не зря в древности говорили: «Много знаешь – рот не раскрывай, лишь перед собеседником головой качай».
– Я все время считал, что Ван Ань-ши мстит мне несправедливо, но вот оказывается, что он был прав, а я задел и обидел его без всякого основания. Верно говорят люди: даже знаток из знатоков может ошибиться! Всем молодым надо крепко-накрепко запомнить, что нельзя поучать других и опрометчиво насмехаться над кем бы то ни было.

Старинные китайские повести -. Три промаха поэта - Эпосы, легенды и сказания => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Старинные китайские повести -. Три промаха поэта писателя-фантаста Эпосы, легенды и сказания понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Старинные китайские повести -. Три промаха поэта своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Эпосы, легенды и сказания - Старинные китайские повести -. Три промаха поэта.
Ключевые слова страницы: Старинные китайские повести -. Три промаха поэта; Эпосы, легенды и сказания, скачать, бесплатно, читать, книга, фантастика, фэнтези, электронная, онлайн