А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За эстрадой на шесте развевалось огромное знамя с эмблемой ОАЗА – символом объединенных сил, которые выиграли войну. Благодаря странной коррозии исторической памяти. Лига ветеранов ОАЗА объединяла офицеров обеих враждовавших сторон. Но генерал – он всегда и везде генерал.
В первых рядах временных трибун, сколоченных из струганных досок, восседал высший цвет командования ОАЗА; за ними сидели отставные офицеры рангом пониже, и так далее. Весело реяли разноцветные полковые знамена, украшенные золотыми и серебряными эмблемами и значками, и все это ужасно напоминало костюмированный фестиваль.
На металлической эстраде, приподнятой над простыми трибунами, расположились почетные представители Лиги ветеранов; их суровые лица и каменные позы выдавали напряженное ожидание. По углам площади ютились почти незаметные полицейские патрули, долженствующие поддерживать порядок. В действительности это были опытные наблюдатели, поднаторевшие в сборе обрывочной информации. Если порядок на площади и нуждался в какой-либо поддержке, то армия сама справлялась с этим делом.
Вокруг шеренги оцепления скопилась плотная, глухо жужжащая толпа, которая поглотила Андертона, когда он начал протискиваться к армейским трибунам. Над толпой витало чувство напряженного предвкушения, словно бы она ощущала коллективным нутром, что здесь непременно произойдет нечто неожиданное. Наконец он прорвался к деревянным рядам, обошел их по краю и приблизился к кучке высокопоставленных военных, горделиво стоящих на краю металлической эстрады.
Среди них был Каплан. Но только это был генерал Каплан.
Очки без оправы, золотые часы луковицей, серебряная трость, консервативный деловой костюм с жилетом – ничего этого больше не осталось. Для такого торжественного случая генерал стряхнул нафталин с формы старого образца. Прямой и статный, с неистребимой военной выправкой, он стоял в окружении своих прежних соратников из Генерального штаба. Он надел все свои ордена и медали, свои парадные лакированные ботинки, свой декоративный раззолоченный кортик, свою щегольскую генеральскую фуражку с золотой кокардой и целлулоидным козырьком. Просто удивительно, как преображается лысый пожилой мужчина, надев мундир с золочеными генеральскими погонами и фуражку с кокардой и надвинутым на лоб козырьком.
Заметив Андертона, Каплан вышел из своей группы, спустился по лесенке и подошел к нему. На его подвижном сухом лице появилась улыбка, свидетельствующая, что генерал Каплан необычайно рад увидеть комиссара полиции.
– Какой сюрприз, – сказал он Андертону, энергично пожимая ему руку. – У меня создалось впечатление, что вас уже арестовал новый комиссар.
– Нет, я по-прежнему на свободе, – просветил его Андертон, отвечая на генеральское рукопожатие. – Комиссар Уитвер в конце концов познакомился с нужной записью. – Он указал на пакет, который Каплан держал в левой руке, и честно посмотрел в глаза генералу.
Несмотря на некоторую нервозность, в целом Каплан пребывал в прекрасном расположении духа.
– Это великое событие для армии, – объявил он. – Думаю, вас порадует, что я намерен оповестить общественность о несправедливости обвинения, выдвинутого против вас.
– Я рад, – спокойно сказал Андертон.
– Вас обвинили незаконно, и это факт. – Каплан испытующе взглянул на Андертона, пытаясь понять, что он знает и чего не знает. – Флеминг должен был поближе познакомить вас с ситуацией. Это ему удалось?
– До некоторой степени – да, – кивнул Андертон. – Вы собираетесь обнародовать рапорт меньшинства, не так ли? Это все, что у вас с собой?
– Я собираюсь также сравнить его с рапортом большинства. – Каплан подал знак своему адъютанту, и через секунду у него в руках появился кожаный кейс.
– Все здесь, все доказательства, которые нам потребуются! Вы не против того, чтобы послужить в качестве прецедента? Ваше дело станет символом множества несправедливых арестов невинных людей. – Генерал взглянул на свой наручный хронометр. – Пора начинать. Не хотите ли присоединиться ко мне на сцене?
– Зачем? – пожал плечами Андертон. Холодно, но с какой-то подавленной страстностью, генерал Каплан объяснил:
– Затем, чтобы люди увидели живое доказательство. Вы и я, обвиненный убийца и его жертва. И мы спокойно стоим рядом, плечом к плечу. Разве можно наглядней разоблачить ужасный обман и бесстыдные подтасовки, которые практикует наша полиция?
– Я согласен, – кивнул Андертон. – Чего же мы ждем? Похоже было, что Каплан на это не рассчитывал. Он двинулся к платформе, подозрительно оглянувшись на Андертона и явно задаваясь вопросом, зачем он все-таки появился здесь и что ему на самом деле известно. Его неуверенность возросла, когда Андертон охотно поднялся вслед за ним по ступенькам и отыскал свободный стул поближе к микрофону.
– Вы полностью отдаете себе отчет, о чем я сейчас расскажу? – сказал он вполголоса, наклонившись к Андертону. – Это вызовет всеобщее недовольство системой допреступности. Сенат, скорее всего, ее полностью уничтожит.
– Я все понимаю, – подтвердил Андертон и скрестил руки на груди. – Валяйте.
Толпа сразу притихла, когда генерал Каплан достал бумаги из кейса и начал раскладывать их на столе рядом с микрофоном.
– Взгляните на человека, который сидит рядом со мной, – начал он ясным, хорошо поставленным голосом. – Вы все его знаете. Наверное, вы удивлены, увидев его здесь, так как недавно полиция объявила его потенциальным убийцей.
Глаза толпы сфокусировались на Андертоне. Все жадно таращились на единственного потенциального убийцу, который дал народу возможность поглазеть на себя с близкого расстояния.
– Несколько часов назад, однако, полиция отозвала ордер на его арест. Может быть, он сдался добровольно? Нет, он не сдался, его не поймали, однако полиция им больше не интересуется. Потому что Джон Эллисон Андертон не виновен в преступлении, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Он был обвинен системой допреступности, которая исходила из ложных посылок… Эта машина так называемого правосудия обрекла многих наших граждан на незаслуженные страдания!
Толпа завороженно переводила глаза с Андертона на генерала Каплана и обратно. Все хорошо знали, как работает допреступность.
– Человек арестован и посажен за решетку под предлогом профилактической меры. – Голос Каплана постепенно набирал силу. – Его обвиняют не в преступлении, которое он совершил, а в том, что он якобы собирается совершить! Полиция утверждает, что если этот человек останется на свободе, то в ближайшее время неотвратимо нарушит закон… Однако истинного знания о будущем нет ни у кого.
В самом деле, как только мы получаем данные от провидцев, они сами тут же их опровергают. Утверждение, что человек нарушит закон в будущем, не более чем парадокс! Сам факт извлечения из будущего информации о том, что еще не произошло, делает ее более чем сомнительной. В каждом случае рапорты трех полицейских мутантов взаимно обесценивают друг друга. И если бы несчастного, обвиненного в будущем преступлении, не арестовали, он все равно бы ничего не совершил…
Андертон слушал Каплана вполуха, но толпа буквально впитывала его слова, затаив дыхание. Генерал огласил рапорт меньшинства и объяснил, что он в действительности означает и как появился.
Андертон достал пистолет Флеминга из кармана пальто и положил вооруженную руку на правую коленку. Генерал Каплан закончил разбирать “особое мнение” Джерри и перешел к материалам, полученным от Донны и Майка.
– На них была построена официальная версия. – объяснил толпе Каплан, – поскольку эти два мутанта посчитали, что Андертон должен совершить убийство. Теперь эти материалы автоматически обесценились, но мы прочитаем их вместе.
Каплан вынул из кармана футляр, достал свои очки без оправы, аккуратно водрузил на нос и начал медленно читать. Внезапно на лице его появилось странное выражение. Он запнулся раз, потом другой и совсем замолчал. Бумаги посыпались из рук генерала и разлетелись по металлической платформе. Словно загнанное животное, он с ужасом огляделся, низко присел и засеменил прочь от микрофона на полусогнутых.
Его искаженное лицо мелькнуло перед Андертоном, который сам не заметил, как очутился на ногах с вытянутой вперед рукой, вооруженной пистолетом Флеминга. Он просто сделал шаг вперед и выстрелил. Генерал Каплан издал жалобный заячий крик. Взвизгнув от боли и страха, он забился, как подстреленная птица, и скатился с возвышения на землю. Андертон подбежал к краю сцены, чтобы спрыгнуть вслед за ним, но в этом уже не было никакой необходимости.
Как и напророчил рапорт большинства, генерал Каплан был мертв. Его старое тело еще подергивалось, а в тощей груди дымилась черная полость.
Андертону стало нехорошо. Он резко повернулся к остолбеневшим офицерам, все еще сжимая в руке армейский пистолет. Никто даже не попытался его остановить, когда он пробежал между застывшими фигурами и спрыгнул на землю с противоположной стороны платформы. Он сразу исчез в хаотической массе людей, которые ее окружили. Шокированные, напуганные, они рвались вперед, чтобы им кто-нибудь объяснил, что же тут произошло. То, что они видели собственными глазами, казалось им совершенно невероятным.
Андертон наконец выбрался из толпы и тут же попал в руки полиции. Его впихнули в полицейскую машину, шофер рванул с места и вырулил на забитый пешеходами проспект.
– Ну и повезло же вам, господин комиссар! – с восторгом сказал ему один из полицейских. – А ведь могло быть намного хуже.
– Это точно, – отсутствующим тоном согласился Андертон. Он старался взять себя в руки, но никак не мог. Он дрожал, у него стучали зубы, его мутило. Потом он резко наклонился вперед, и его вырвало.
– Бедняга, – сочувственно произнес другой полицейский. Андертону было очень худо. Поэтому он так и не понял, кого на самом деле пожалел этот коп, комиссара полиции или генерала Каплана.
10
Четверо полицейских помогли Андертонам упаковать вещи и погрузить их в фургоны. За свои пятьдесят лет бывший комиссар полиции собрал большую коллекцию всякого добра. Он печально глядел на череду коробок, проплывающих мимо него и исчезающих в фургонах. Все вещи и Андертонов отвезут прямо в космопорт, а оттуда они отправятся в систему Центавра. Долгое путешествие для уже немолодого человека, но обратно он все равно не вернется.
Лиза в простом свитере и старых брюках бегала по дому, стараясь ничего не забыть.
– Думаю, нам не стоит брать с собой бытовую технику. Там, на десятой Центавра, все это будет в новинку.
– Надеюсь, ты не сильно расстроилась по этому поводу, дорогая, – машинально сказал Андертон.
– Ничего, придется привыкнуть, – улыбнулась в ответ его жена.
– А ты не пожалеешь? Ты могла бы остаться на Земле.
– Я ни о чем не жалею, – уверила его жена. – Помоги мне с этой коробкой, пожалуйста.
Лишь только они уселись в первый грузовик, к дому подлетела полицейская патрульная машина. Из нее поспешно выскочил Уитвер, на лице которого была написана тяжелая озабоченность.
– Прежде чем ты уедешь, объясни, что там с нашими мутантами! У меня на столе лежит запрос Сената, эти старые хрычи желают знать, ошибся Джерри или нет. Лично я не могу им ничего объяснить! Это была ошибка или нет? Рапорт меньшинства?
– Какого меньшинства? – спросил Андертон с улыбкой. Он достал трубку и не спеша набил ее табаком. Лиза подала ему зажигалку и снова убежала в дом что-то проверить.
– Было три уникальных рапорта, – начал он эпическим тоном, с удовольствием наблюдая за выражением лица Эда Уитвера. Когда-нибудь этот парень научится не влезать в проблемы, в которых ни черта не понимает. Но сейчас Андертон имел полное право немного развлечься. Пусть он старый, лысый и усталый, но он единственный человек, кто понял все до конца, и это доставляло ему глубокое удовлетворение.
– Все три материала были получены последовательно. Донна была первой. В ее видении будущего Каплан предложил мне на выбор два варианта, оба меня не удовлетворили, и я его убил.
Теперь Джерри. Он видел дальше Донны и использовал ее материал как отправную точку. В его видении будущего я, узнав о карточке, хотел лишь одного: сохранить свое место. Я совсем не собирался убивать Каплана, меня волновало мое служебное положение и личное благополучие.
– А Майк? Его отчет был последним?
– Да, Майк видел дальше всех. А теперь запоминай! Зная первый вариант будущего, я решил не убивать Каплана. И это стало причиной появления второго варианта. Но узнав второй вариант будущего, я снова изменил свое мнение… Почему? Потому что Каплану на руку была ситуация номер два, он и хотел ее создать. Но к тому времени я разгадал его планы и решил спасти систему допреступности.
Таким образом, третий рапорт аннулировал второй, точно так же как второй аннулировал первый.
1 2 3 4 5 6 7 8
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов