А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Я не говорила, что он...
— Вы дали это понять. Совершенно сознательно, чтобы поиграть на моих нервах, будто у меня без того мало неприятностей. А зачем вы это сделали? Чтобы замять ту историю. Вы догадались, что мне все известно, и боялись, что все выплывет наружу. Поэтому и подкатывались ко мне в надежде использовать последнюю возможность.
— Я не шобираюшь, — начала мисс Бейкер, поднимаясь. — Не шобираюшь шлушать эти вульгарные...
— Так это я вульгарен? Тогда позвольте мне сказать, кто вы такая. Грязная, трусливая маленькая садистка. Перетянула простыней мошонку этому несчастному беспомощному ублюдку! Да, да, это ваших рук дело. Страшно подумать, что бедняге пришлось вытерпеть, пока Джадсон не заподозрил неладное. А что вы там делали сегодня утром? Опять какую-нибудь гадость, недаром он так вопил. Боже правый, детка, пора с этим кончать! Чем дальше в лес... Рано или поздно вы выкинете что-нибудь такое...
— А шам-то! И у него хватает наглошти читать мне мораль! А шам шпаивает пациентов, вымогатель!
— Минуточку! — Док был потрясен несправедливостью обвинения. — Что вы понимаете, черт бы вас подрал! Вам известно, что это единственная клиника, где алкоголик может...
— Ну как же! Вы прошто ангел ш крылышками! — В глазах у мисс Бейкер зажглось злое торжество. — А как нашчет этого бедного Ван Твайна, о котором вы так печетесь? Ражве его тут можно держать пошле префронтальной лоботомии? Думаете, вам шойдет с рук!
— Замолчите! — бросил доктор Мэрфи.
— Не жамолчу! Вы еще пожалеете! Я шейчаш...
— Вы сейчас заткнетесь, — сказал доктор. — И немедленно. Потому что, если вы этого не сделаете, дорогая Лукреция, — он медленно постучал по ее колену, подчеркивая каждое слово, — я выдеру вас по вашей садистской заднице так, что вы месяц сесть не сможете.
У мисс Бейкер перехватило дыхание.
— Ах т-ты...
— Целый месяц, Лукреция, — повторил доктор Мэрфи. — Мне это доставит массу удовольствия. Вы что-то собирались сказать?
Мисс Бейкер уже не собиралась. Она сидела стиснув зубы, и грудь ее вздымалась в бессильной ярости.
Док удовлетворенно кивнул и наклонился над столом. Он выписал чек и бросил ей на колени.
— Вы не уходите по собственному желанию, — отрезал он. — Это я вас увольняю. Собирайте вещички и убирайтесь, а то придется вам помочь.
Глава 14
Доктор Мэрфи, дремавший на диване в своем кабинете, лениво приоткрыл один глаз и взглянул на часы. Третий час — через два с половиной часа появится семейный врач Ван Твайнов доктор Пертборг. За это время нужно принять решение. А он по-прежнему колебался. Просто некогда было все обдумать; на это вечно не хватает времени.
Док вздохнул и спустил ноги на пол, потом сел, упершись локтями в колени, и мрачно уставился на ковер. Джадсон, несомненно, прав. Нельзя жить в клинике. Надо приходить туда на какое-то время, чтобы заниматься пациентами, а потом, если нет ничего чрезвычайного, оставаться одному. Сохранять силы для главного — вот в чем штука. Не метаться повсюду, растрачивая время на тысячу мелочей, которыми вполне может заняться кто-нибудь другой.
Вся беда в том, заключил док, предъявляя новый иск по делу Мэрфи против Мэрфи, что он считает себя этаким мастером на все руки. Ему кажется, что он лучше всех все знает. Сует нос во все дела, принюхивается, хмурит брови, беспокоится, ругается и задает вопросы; только сбивает людей с толку, так что они теряют всякое соображение.
Так вот. Если уж он решил здесь остаться, надо все к черту поменять. Он будет делать один обход утром и один — вечером. Питание будет строго по часам, а если кто-то не хочет есть, пусть...
— Проклятье! — вдруг выпалил доктор Мэрфи и, вскочив, побежал на кухню.
Жозефина сидела за кухонным столом и пила кофе, отдыхая перед приготовлением ужина. При виде доктора лицо ее помрачнело, как у ростовщика, разглядывающего грошовое кольцо.
— Ну, что вам сейчас-то нужно?
— Ничего особенного, — ответил доктор с деланым смешком. — Совсем пустяк. Немного молочных тостов и яичницу — только зажарь ее на сливочном масле и положи чуточку кайенского перца — и еще чашку горячего чая.
— Ну конечно, чего тут особенного, — проворчала Жозефина. — Прямо совсем пустяк. Кому это?
— Это для мисс Кенфилд, — объяснил док и, чуть замявшись, добавил: — Ты не отнесешь ей сама? Руфусу хватает хлопот с мужчинами.
— Мне тоже хлопот хватает, — заявила Жозефина. — А мисс Бейкер-то где?
— Мисс Бейкер у нас больше не работает. Она собирает вещи перед отъездом.
— Сейчас? Она прямо сейчас собирается отъехать? — Жозефина наконец проявила интерес к разговору. — Как так вышло-то?
— Не важно. Ты, пожалуйста...
— Вы ее прогнали, не сойти мне с этого места. Как же это вы так? Вот ведь подгадали — не могли чуток повременить?
— Не мог, — отрезал доктор Мэрфи, — и не собираюсь это обсуждать. А сейчас, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, приготовь мисс Кенфилд поесть и отнеси ей.
— Не будет она есть.
— Пожалуйста, — повторил док, — хоть раз сделай, как я прошу, и без всяких пререканий.
— А я и не пререкаюсь, — отозвалась Жозефина. — Просто говорю вам. Не будет она это есть. А коли хотите этой женщине угодить, так поднесите ей стаканчик горячего пунша. Ха-ха-ха! — загоготала она. — Это ее взбодрит.
Доктор Мэрфи насупился.
— Ладно, — махнул он рукой, — сдаюсь. Не надо ничего. Не стоило и просить. Ей-богу, не думал, что мне здесь откажут, вот уж никак не ожидал! Я тебя попросил о такой малости.
— Ну, чего вы тут шум подымаете? Сказала ведь, что сделаю, — успокоила его Жозефина.
— Тогда делай!
— А куда спешить-то, — пробурчала Жозефина. — Все равно она есть не будет.
Док повернулся и вышел из кухни. Плечи у Жозефины затряслись от беззвучного смеха; переведя дух, она задумчиво уставилась в потолок.
Узнав, что мисс Бейкер уезжает, она почувствовала облегчение, к которому примешивалось некоторое беспокойство.
Как все совестливые люди, она испытывала сожаление оттого, что осталось незавершенным дело, которое никто, кроме нее, не сможет исполнить. Ясное дело, она пыталась, но ее усилия ни к чему не привели. Как бы там ни было, одних благих намерений мало. Для спасения мисс Бейкер, невольной и безвинной жертвы дурного глаза, настоятельно требовались какие-то решительные меры. Если она уедет, ей уже не поможешь. Потому что вряд ли кто поймет, в чем тут дело. Знающих людей ведь совсем нет. И мисс Бейкер так и останется ведьмой и будет страдать от своих же собственных злых дел, которые она по неразумению будет творить и дальше. А ведь так легко было все исправить.
«Но и сейчас еще не поздно», — решила про себя Жозефина.
Она поднялась из-за стола, тяжелой походкой прошествовала к шкафу и выдвинула ящик с кухонной утварью. Задумчиво исследовав его содержимое, она вытащила нож для чистки овощей, острый как бритва, и маленькую деревянную толкушку.
Взвесив в руке этот последний инструмент, она нахмурилась и, чуть поколебавшись, пожала плечами и опустила его вместе с ножом в просторный карман своего фартука.
Тем временем доктор Мэрфи завершал обход своей клиники.
Комната генерала оказалась пустой, и таковыми же были комнаты Джефа Слоуна и Берни Эдмондса. Но, судя по приглушенному гулу голосов, раздававшемуся из-за закрытой двери двойного номера Холкомов, они все собрались там. И, похоже, прекрасно проводят время.
Обычно такое веселье вызывало подозрение. Но сейчас док не видел причины для беспокойства. Вполне естественно, что, после того как Джеф принес извинения за свое неудачное выступление, они приняли его в свою компанию с искренним радушием, столь свойственным алкоголикам. Ох уж эти алкоголики, ничего не делают вполсилы. Будучи людьми чрезвычайно отзывчивыми, они, конечно, не ограничились простым принятием Джефовых извинений. Они собрались все вместе и наверняка сейчас вспоминают о всех тех ужасных промахах, что им довелось совершить, убеждая Джефа, что его faux pas просто пустяк по сравнению с их бесчинствами.
Ну что ж, хорошо, что они вместе, особенно когда у них нет виски, как сейчас. Легче коротать досуг — главного врага алкоголиков. Отвлекает от мыслей о выпивке. Во всяком случае, Джеф больше не пьет. И не станет проводить время в пьющей компании.
Док нерешительно потоптался у двери. Услышав смех, облегченно вздохнул и пошел дальше. Руфус — кто же еще может так смеяться. Раз там Руфус и Джеф, можно особо не волноваться.
Он остановился у комнаты Сьюзен Кенфилд и постучал. За дверью со стонами и проклятиями поинтересовались, кого там черт несет, и он вошел.
Сьюзен Кенфилд лежала на животе, зарывшись лицом в подушку и накрывшись с головой простыней. Когда доктор присел на край кровати, она застонала и, медленно повернувшись, приподнялась на руках и села.
— Я подыхаю, — заявила она. — Подыхаю, как зверь в капкане, и никто не протянет мне руку помощи. Вся в муках. Совершенно одна. Корчусь от боли. Страдаю от жажды.
— Хм... — сказал доктор. — Я принесу тебе воды.
— Воды! На кой черт мне вода? — Мисс Кенфилд вся затряслась от возмущения. — Глас, вопиющий в пустыне. Я прошу хлеба, а он подает мне камень.
— Кстати, о хлебе, — заметил доктор Мэрфи. — Я попросил Жозефину принести тебе поесть. Сырую куриную печень с клубничной подливкой.
Мисс Кенфилд поперхнулась. Зажав рот руками, она наклонилась вперед, судорожно дергаясь всем телом.
— Веди себя прилично, — сказал док. — Прекрати свои фокусы, ты же не ребенок! Жозефина приготовит что-нибудь вкусное — тебе понравится. А пока мы ее ждем, я бы хотел у тебя кое-что спросить.
— Уйди, Мэрф, — простонала мисс Кенфилд. — Просто уйди и дай мне спокойно умереть.
— Да полно тебе, Сьюзи, — засмеялся док. — Ты после каждого запоя так умираешь. А сейчас...
— Но, Мэрф! Никогда раньше со мной такого не было! Словно что-то давит — вот здесь. Я не могу точно описать, но...
— Да, да, — кивнул доктор Мэрфи. — Ты ведь не только с похмелья, ты еще и беременна, Сьюзи, и причем давно! Поэтому давай быстро приходи в себя и катись отсюда. Последний раз я принимал ребенка еще студентом, да и то в основном вез сделали сестры.
Мисс Кенфилд слабо рассмеялась:
— Не пугай меня, Мэрф. Ну, посмотри на меня. Разве у меня может быть такой срок!
— Ну, — замялся док, переводя взгляд с округлившегося живота на роскошную, полную грудь. На первый взгляд она выглядела как обычно. Во всяком случае, так же, как и три-четыре месяца назад, когда прошлый раз приезжала в клинику. Ну, разве что чуть отяжелела, расплылась, но ведь она три недели не выходила из запоя и все это время наливалась пойлом, в котором полно калорий.
— Ты просто паршивец, — заявила Сьюзен Кенфилд. — Не хочешь делать аборт и...
— Да ни за что в жизни я его не сделаю!
— ...и пытаешься напугать меня, чтобы я вообще от него отказалась! Не надейся! Не все такие мерзавцы, как ты.
— А почему же ты раньше к ним не обратилась?
— Я... Не твое дело, — отрезала мисс Кенфилд. — Ну, хорошо, дорогой, я скажу. Я никому, кроме тебя, не доверяю.
— Почему же, Сьюзи?
— Мэрф, ты действуешь мне на нервы, любовь моя. Будь умницей и дай мне немного выпить, а?
— Почему? — повторил свой вопрос доктор Мэрфи.
Она раздраженно отвела глаза. Потом безразлично повела плечами.
— Ну, — протянула она, по-прежнему не глядя ему в глаза, — не обратилась, и все.
— Ты ведь была у другого врача, правда, Сьюзи? И он тебя выставил.
— Ну-у... — снова пожала плечами мисс Кенфилд. — Он такой дурак, Мэрф. Он стал мне говорить...
— Догадываюсь, черт побери, что он тебе сказал, — заметил доктор Мэрфи. — Когда ты к нему ходила? Нет, постой. Когда ты первый раз пошла к врачу с этим делом? Как давно?
— Ну, как раз перед тем, как у меня начался запой.
— Это был последний врач, к которому ты обратилась. А когда ты первый раз пошла к врачу? И не говори мне, что ходила только раз. Скажи уж честно, что обегала все абортарии в городе.
— Ну что ты, Мэрф! — Мисс Кенфилд с изумлением округлила невинные глаза. — Ты правда думаешь, что я...
— И как я, дурак, сразу не догадался, — перебил ее док. — Ты приехала ко мне, потому что все эти ребята шарахались от тебя, как от чумы. Никто не решался браться за это дело. Ладно, Сьюзи, давай разберемся. Но только уж выкладывай все начистоту, если тебе дорога твоя бестолковая жизнь. Когда — сколько месяцев назад — ты первый раз обратилась к врачу с этим абортом?
— Почти... ну... почти... — Актриса нерешительно закусила губу. — А ты не будешь ругаться, дорогой? Они все такие дураки, Мэрф! Ну, видно же, что я не...
— Сьюзи!
— Я... почти четыре месяца назад.
— Четыре месяца назад! — буквально взревел доктор Мэрфи. — Тебе было поздно делать аборт уже четыре месяца назад, и все же ты... ты!..
За достаточную мзду любой врач сделал бы Сьюзен Кенфилд аборт на третьем месяце беременности, и лишь некоторые отчаянные головы согласились бы рискнуть и прооперировать ее на четвертом. Но вряд ли среди них нашелся хоть один, кто был бы настолько корыстолюбив, чтобы делать аборт женщине со сроком беременности больше четырех месяцев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов