А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Черкасов Дмитрий

Операция «Зомби»


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Операция «Зомби» автора, которого зовут Черкасов Дмитрий. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Операция «Зомби» в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Черкасов Дмитрий - Операция «Зомби» онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Операция «Зомби» = 137.31 KB

Операция «Зомби» - Черкасов Дмитрий => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




«Операция "Зомби"»: АСТ, Астрель-СПб; М., СПб.; 2006
ISBN 5-17-034401-5, 5-9725-0212-7
Аннотация
Серия книг о приключениях офицера госбезопасности Дмитрия Зотова.
Дмитрий Черкасов
Операция "Зомби"
1
Лето 1983 года, как и 1978-го, выдалось жарким во всех отношениях. По стране твердым уверенным шагом маршировал новый порядок. Перестали удивлять дневные облавы в кинотеатрах, ставившие целью выявить тунеядцев и «сачков». Вошли в привычку засады у пивных ларьков и в винных магазинах. Трясли трущобы и «малины», притоны и рынки, магазины и базы, заводы и фабрики, мелкие конторы и крупные организации, райкомы и горкомы. Короче, трясли всех от мала до велика, наводя порядок после брежневского бардака.
В большинстве своем простой народ это приветствовал. Он еще не знал, что такое свобода, но и то, что творилось при Брежневе, его уже не устраивало. Народ устал жить в застое, устал чего-то ждать в необозримом будущем. А тут перемены были налицо. В первые же месяцы правления Андропова на прилавках магазинов стали появляться «дефициты», и за них не нужно было переплачивать, утратил смысл блат. Ударили по пьянству, наркомании, тунеядству. Укрепилась дисциплина на всех уровнях социальной лестницы.
А что надо простому советскому гражданину? Спокойствие на день сегодняшний, вера в день завтрашний, полные прилавки в магазинах да твердые цены.
Многие еще помнили сталинское время, а те, кто не мог его помнить, знали по рассказам старших о «прекрасном времени чистоты и порядка» и успели уже соскучиться по твердой хозяйской руке.

* * *
Годы оказались не властны над доктором наук Еленой Николаевной Бережной. Она была потрясающе красива, и, как и пять лет назад, мужчины, и женатые, и холостые, сходили с ума от ее фигуры, стройных ножек, пышных рыжих волос, высокой груди и обезоруживающих доверчивых глаз.
За время, прошедшее после трагической смерти профессора Никифорова, Елена одинаково хорошо научилась как подчиняться сама, так и подчинять других. Она научилась быть сильной и слабой, мудрой и по-детски наивной.
В любви она всегда исповедовала свободные взгляды, однако никто из местных представителей сильного пола так и не завоевал ее сердца. Да и с замужеством у нее както не получалось.
…В лаборатории стояла полная тишина, и лишь изредка брякали колбы и пробирки в руках лаборанток. Затрещал телефон. Ассистентка сняла трубку:
- Елена Николаевна, вас…
Выслушав говорившего, Бережная направилась к выходу:
- Девочки, закончите без меня. Вызывают наверх. - И она ткнула пальцем вниз.
Секретарь директора с вежливой улыбкой открыла дверь:
- Проходите, пожалуйста, вас ждут.
Елена вошла в кабинет. Директор был не один: за столом напротив восседал человек в штатском, среднего телосложения, темноволосый, с красивыми чертами немного самодовольного лица.
Что-то в облике этого человека показалось ей очень знакомым, но Бережная не смогла вспомнить, где видела его раньше.
Между тем директор подошел к ней и представил:
- Краса и гордость нашего института - Елена Николаевна Бережная. А это товарищ из Комитета государственной безопасности.
Товарищ встал и вежливо поклонился:
- Петр Александрович Саблин.
- Очень приятно, - кивнула она в ответ. - Чему обязана таким вниманием к моей скромной персоне?
Петр Александрович улыбнулся:
- Скромные нас не интересуют…
Он красноречиво посмотрел на директора и тот, якобы вспомнив о неотложном деле, извинился и вышел из кабинета. Бережная и Саблин сели за стол.
- Вы знаете, - начал Петр Александрович, - я, честно говоря, представлял вас несколько иначе и приятно удивлен, увидев такую обаятельную и красивую женщину. К сожалению, ум и красота очень редко уживаются в одном человеке, но вы - очаровательное исключение.
- Неужели в моем личном деле нет фотографии?
- Ну-у, - Саблин развел руками, - разве маленькая фотокарточка может дать истинное представление о женщине?
Елена улыбнулась
- У вас там, в КГБ, все такие галантные кавалеры?
- В присутствии такой женщины любой им станет. - Комитетчик еще раз вежливо поклонился.
- Простите, Петр Александрович, - неожиданно спросила Бережная, - не сочтите это за бестактность, но мы раньше нигде не встречались? Ваше лицо мне знакомо.
- Увы! - соврал Саблин. - Эту минуту я бы запомнил на всю жизнь. Ну что, начнем?
- Смотря что… - ответила Елена, едва заметно усмехнувшись. Несмотря на приятное начало разговор ее чем-то настораживал.
«Ах ты, кокетка! Жалко отпускать тебя из Москвы», - подумал Петр Александрович, а вслух произнес:
- Пока начнем лишь беседу, уважаемая Елена Николаевна. И прежде всего хочу вас предупредить, что независимо от принятого решения наш разговор должен остаться между нами.
- Не волнуйтесь, мне об этом говорят с тех пор, как я связалась с вами.
Комитетчик принял деловой вид и продолжил:
- Мы вас хорошо знаем. Знаем все разработки и высоко ценим ваш вклад в советскую науку. Вы единственная у нас в стране и за рубежом так далеко ушли в исследованиях данной области… Мы хотим предложить вам особую работу: сроки не ограничены, разработки - на ваше усмотрение, материалы любые и в любом количестве, по любому вашему запросу тут же будет даваться информация, как союзная, так и зарубежная. Лаборатория оснащена по последнему слову техники. Кроме того, двойная зарплата, а точнее, два оклада старшего лейтенанта Советской армии. Плюс полное гособеспечение. Проживать будете в Академгородке в однокомнатной квартире со всеми удобствами. Правда, объект закрытый и находится под Горьким, но московская прописка, квартира и машина у вас остаются.
Елена усмехнулась:
- Позвольте, во-первых, почему у меня будет офицерская зарплата? А во-вторых, я и так уже работаю на вас.
- На кашу Родину, - поправил Саблин. - В этом НИИ вы работаете не так продуктивно, как нам хотелось бы, но это не ваша вина. К тому же вы сами доложили руководству, что вам необходимы новые масштабы. Что же касается офицерского оклада, то вам, дорогая Елена Николаевна, придется на некоторое время надеть лейтенантскую форму. Это связано с местными особенностями.
- Ого, вы меня, кажется, заинтриговали.
Оба рассмеялись.
- Такая у меня работа. Я, конечно, не требую немедленного ответа. Подумайте хорошенько, взвесьте все «за» и «против», свои возможности, а завтра мы снова встретимся. Договорились?
- Договорились.
Выйдя от директора, Бережная прошла в оранжерею, углубилась в самый дальний и укромный уголок и, сев на скамеечку, задумалась.
Она жила одна. Отец умер от рака, когда ей было всего два года. Мать пережила отца на пять лет. Из Ленинграда маленькую Лену забрала к себе в Вологду бабка, у которой она и прожила вплоть до окончания школы.
Затем московский мединститут, работа на кафедре, аспирантура. Потом товарищи из Комитета госбезопасности предложили Лене новую тему в лаборатории профессора Никифорова, и с тех пор ее судьба нераздельно связана с этой всемогущей организацией…
Бережная прекрасно понимала, что разговор в кабинете директора - всего лишь формальность и наверху давно уже все решено. Конечно, можно отказаться, но что она при этом выиграет? После уговоров «по-хорошему» ее начнут зажимать, урезать финансирование и в конце концов отыщут уйму причин для сокращения отдела.
«Эти ребята не привыкли получать отказ, и, судя по тому, как они меня торопят, дело серьезное. Они все равно не отстанут. Раз уж назвалась в свое время груздем - полезай в кузов. Интересно, что за новые темы они хотят всучить? Меня от старых-то уже тошнит».
Неожиданно для себя Елена вспомнила, как вскоре после гибели Никифорова ее перевели из лаборатории Саржева в лабораторию профессора Озерова, вспомнила и свои первые впечатления от встречи. Она была готова к предстоящей работе чисто теоретически, но на практике все оказалось намного ужаснее.
Они тогда остались вдвоем в лаборатории, и Озеров, видя подавленное состояние новой сотрудницы, стал объяснять ей всю необходимость их работы. Он все понимал и боялся за Елену по-отечески, оберегая ее от необдуманных поступков.
- Я, конечно, тебя понимаю, - сказал профессор. - Но, поверь, это скоро пройдет. То, что мы здесь делаем, необходимо нашей стране. Пока все спокойно, всегда найдутся моралисты, кричащие во все горло о правах человека. Если случится что-нибудь страшное, понадобятся наши знания, и если мы не сможем их дать - люди спросят именно с нас, потративших на исследования народные деньги. Никто тогда не вспомнит про мораль, а самые ярые моралисты возглавят возмущенную толпу.
Елена не могла согласиться с профессором.
Хотя он и приводил множество доводов в защиту исследований, но сам эти доводы принимал только умом. Сердце же восставало против варварства и жестокости, так как по натуре своей Озеров был против любого насилия, и если прибегал к нему, то лишь в исключительных случаях, когда ничего другого просто не оставалось. В душе он был полностью на стороне Бережной, но что он мог сделать? Озеров молчал, как молчали многие в этой стране, прекрасно понимая, что их голоса никто не услышит, кроме, пожалуй, всемогущего КГБ.
- Успокойся, дочка, - улыбнулся профессор. - Ты мне скажешь, что опыты над людьми запрещены и бесчеловечны, но у нас везде в той или иной степени они проводятся. Мы замечаем лишь единичные и лежащие на поверхности случаи, а как быть с менее заметными, когда задействованы десятки тысяч, миллионы людей? Почему их никто не замечает? Не потому ли, что они массовые? Учителя испытывают методики обучения на миллионах детей, калеча их души и будущее. Врачи испытывают и проверяют новые препараты на больных, лишь приблизительно представляя последствия. Ученые подкидывают идейки, от которых потом вымирают целые города или районы. Политики ввергают огромные страны и народы в такие ужасные испытания, по сравнению с которыми наша лаборатория - просто детская игрушка…
- Игорь Михайлович, не надо собственные грехи прикрывать чужими. Если все люди на Земле начнут творить зло, ссылаясь на то, что кто-то делает еще хуже, мы все погибнем, человечество погрязнет в жестокости, лжи, насилии, в собственной крови…
- Я с тобой совершенно согласен, но ты меня не правильно поняла. Я битый час пытаюсь объяснить тебе, что мы-то и являемся спасением человечества, ибо создаем противоядие от всей той заразы, что обрушилась на людей за последние сто лет.
- Да как вы не понимаете, - не унималась Елена, - что заботиться о человечестве надо созидая, а не уничтожая.
Профессор вскочил с кресла и заходил из угла в угол в сильном волнении.
- Это ты не можешь понять, что мы всего-навсего приводим справедливый приговор суда в исполнение и что наши подопытные - не простые люди, а страшные убийцы и насильники, которым и в аду места нет. Пускай хоть напоследок принесут пользу человечеству, раз уж принесли столько горя.
- Я вообще-то шла работать в институт, а не в камеру смертников.
- Человек рождается в муках, - продолжал Озеров, не обратив внимания на ее реплику. - Он всю жизнь несет этот крест, да и жизнь наша, как мне кажется, изначально запланирована на одни лишь испытания. Все мы - мученики и мучители - обречены вечно терзать друг друга физически или морально, и неизвестно еще, что лучше. Ты думаешь, такая лаборатория только у нас, а за бугром их нет? Да и у нас она не единственная. Есть еще несколько колоссальных по масштабу…
- Что вы имеете в виду?
Профессор не ответил. Лишь несколько лет спустя, бывая в командировках в Челябинске, на Новой Земле, в Семипалатинске, Лена поняла, о чем говорил Озеров. Она поняла, что это за колоссальные лаборатории, в тысячу раз большие по площади и количеству людей, вовлеченных в эти страшные опыты и виновных лишь в том, что испокон веков живут на земле, выбранной высокими дядями под испытательные полигоны.
Постепенно Елена осознала, что она лишь песчинка в этом бескрайнем океане насилия и жестокости, именуемом человеческой жизнью. Она смирилась с тем, что лаборатория нужна и своевременна. Ну а то, что в качестве подопытного материала использовались люди, так это не вина ученых.
Елена была продуктом советского воспитания, верила в незыблемость принципов коммунизма, в счастливое будущее, хотя и видела окружающую действительность. Но иногда она срывалась чисто по-женски, воспринимая все не умом, а сердцем, давая полную волю эмоциям. Тогда никакие уговоры, приказы, ласки не могли изменить ее решения. Часто она от этого страдала, но, оправившись, благодаря своему обаянию и сильному характеру снова брала верх над ситуацией.
И все-таки Система приручила ее, как приручила подавляющее большинство населения страны. Бережная твердо уяснила одну истину: плевать против ветра - себе дороже. Да и что она могла противопоставить холодному и беспощадному слову «НАДО» - любовь к ближнему, гуманизм и милосердие? Но почему-то об этих понятиях забывают, когда речь заходит о государственных интересах.
И лишь единственное, что хоть как-то успокаивало совесть Елены, - ее новая собственная тема, имеющая важное значение для практической медицины. Она знала, что материалы ее опытов помогают сохранить сотни человеческих жизней.

* * *
Елена сдала дела в лаборатории, и ее направили в пункт переподготовки. Там с ней проводили беседы об особенностях будущей работы, различными тестами проверяли психику, приверженность принципам коммунизма и общее состояние здоровья.
Кроме того, ей пришлось усиленно изучать Устав строевой службы ВС. Лене выдали форму лейтенанта связи, и когда, подшив ее по фигуре и донельзя укоротив юбку, она выходила на плац, офицеры штабелями падали к ее ногам. Мужественные сердца таяли от женского очарования, и сослуживцы долго еще вспоминали прелестные ножки и высокую грудь бравого лейтенанта.
2
Майор КГБ Дмитрий Николаевич Зотов вышел из столовой и неторопливо направился к штабу.
Было начало июня. Уже утром чувствовалось дыхание жаркого душного дня. Проклятые комары обнаглели вконец и ничего не боялись. Химическая война против них оказалась безуспешной, и спасала лишь обыкновенная марля. Все ходили потные, вялые, одуревшие от жары.
Работать не хотелось. Мысли майора были далеки от месячного отчета в Москву, воображение рисовало тихий пляж и симпатичную девушку. Но, вспомнив, какая гора макулатуры скопилась на рабочем столе, Зотов тихо чертыхнулся.
По натуре Дмитрий был человеком подвижным. Он ненавидел всю эту канцелярию и, откладывая ее на потом, огромным усилием воли заставлял себя сесть за стол. Но он не сетовал на судьбу и считал, что ему не так уж и не повезло в этой жизни. Бывает и хуже.
Он родился в январе сорок пятого, через месяц потерял отца, а через два года - и мать, которая случайно подорвалась на мине. Как многие его сверстники, вырос в детдоме. После десятилетки отслужил в армии, попал в «Особый отдел» КГБ и закончил институт Военной контрразведки КГБ города Новосибирска.
Будучи курсантом, Зотов грезил о погонях, схватках с невидимым противником, но судьба, а точнее, начальство распорядилось по-другому. После окончания института его направили на стажировку, а затем на работу в «почтовый ящик». Через пять лет безупречной службы Дмитрия перебросили под Арзамас на радиоточку правительственной связи. Синие погоны пришлось сменить на черные, и для всех майор Зотов стал связистом. И лишь посвященные знали, что и радиоточка, и жилой городок, и расположившийся неподалеку небольшой заводик по производству химической продукции для народного хозяйства, и лагерь особого режима - все это камуфляж для подземного объекта, сверхсекретной лаборатории Комитета госбезопасности, которая значилась как в/ч 42127.
Сначала Дмитрию назначение понравилось: тихо, спокойно, двойной оклад, подчиненных не так много по сравнению с предыдущей работой. Но, вникнув в особенности научной деятельности некоторых лабораторий, Зотов был неприятно удивлен опытами, которые проводились под его неусыпным оком. Он не был наивным или слишком добрым и тем не менее не мог относиться ко многому из того, что узнал, без отвращения. Но служба есть служба, ее не выбирают, во всяком случае, простые смертные, и так как у майора не было покровителей наверху, он смиренно тащил свою лямку.
В скором времени служба превратилась в рутину и надоела до чертиков. Новых людей присылали крайне редко, периодические проверки бдительности личного состава проводились два раза в месяц и, постепенно набив оскомину, стали формальными. Чаще всего его можно было встретить либо в спортзале, либо в библиотеке, либо на стрельбище. Рыбалку Зотов терпеть не мог, так как не видел смысла в бесцельном созерцании поплавка и считал это занятие пустой тратой времени.
Семьи у Дмитрия не было. С женщинами ему не везло, и не то чтобы майор был стеснительным, но почему-то постоянно попадались не те - не «настоящие».
«Внешние» враги Зотова не беспокоили, во всяком случае, за время его службы ни один иностранный агент не проник на объект и даже не попытался сделать это. Так что жизнь у майора была спокойной и обеспеченной.
Полгода назад его непосредственный начальник погиб в автомобильной катастрофе. Через три месяца пришел рапорт о повышении Зотова в должности.
То ли из-за соседства концлагеря, то ли вследствие изолированности окружающей местности рабочие и служащие стали называть объект Зоной. Естественно, это название нигде в документах не значилось, но закрепилось основательно.
Не успел Дмитрий Николаевич подойти к штабу, как ему навстречу выбежал дежурный по батальону:
- Товарищ майор, докладывает старший лейтенант Михеев. У нас ЧП! Найден труп офицера охраны. Труп изуродован до неузнаваемости, но, судя по уцелевшей нагрудной нашивке, это лейтенант Макарин. Старший дежурный ждет вас в «центральной».
Через несколько минут, захватив чемоданчик криминалиста, Зотов уже спускался в штабной подвал, где находился центральный вход в секретные лаборатории.
Ответив на приветствие охраны, он подошел к массивным стальным дверям. Набрав на небольшом пульте личный код, Зотов подождал, пока двери медленно откроются, и вошел внутрь.
Центральный пост, на котором он оказался, представлял собой большой зал со встроенными в обшивочную панель телевизорами по одной из стен. Под видеоконтролем находился центральный вход в лабораторию, которая имела четыре автономных блока, расположенных на четырех подземных уровнях. Телекамеры были также установлены над кодированными входами в блоки, грузовым и аварийным выходами, находящимися один - на мнимом химзаводе, другой - на не менее мнимой радиоточке. Кроме того, камеры стояли в хозяйственных отсеках каждого блока.
Посредине центрального поста возвышался пульт управления системой жизнеобеспечения, контролем и сигнализацией. Пульт, контролируемый главным компьютером, входил в единую компьютерную систему. Днем в «центральной» несли службу офицер охраны и два диспетчера. После рабочего дня оставался только офицер, имеющий прямую связь со старшим дежурным, чей пост был расположен в штабе, начальником Зоны, начальником Особого отдела и директором лаборатории.
Когда Зотов вошел, лейтенант, понимая всю серьезность ситуации, вытянулся в струнку.
- Докладывайте, - приказал майор, пролистывая журнал приема и сдачи дежурств.
- Я, как всегда, заступил на смену в восемь ноль-ноль, - начал лейтенант. - Макарина на посту не было, и я решил, что он вышел по нужде. Через пять минут, проверив ванную комнату и туалет, я забеспокоился. Сообщив старшему дежурному об исчезновении и получив разрешение осмотреть лабораторию, я обнаружил Макарина в четырнадцатом секторе. Заблокировав дверь, я тут же сообщил об этом.
- Ты заметил там что-нибудь необычное?
- Только то, что уже сказал. Труп лейтенанта и в двух метрах от него - мертвый «экземпляр».
- Сейчас без четверти девять. Почему сразу не сообщили мне?
- Извините, товарищ майор, но старший дежурный приказал сначала найти лейтенанта.
- Начальнику Зоны сообщили?
Никак нет. Товарищ полковник на рыбалке, и машина за ним только что ушла.
Зотов на мгновение задумался, а затем решительно направился к лифту.
- Кстати, - сказал он уже в дверях. - Насколько я понимаю, о случившемся знаем только мы, поэтому не стоит расширять этот круг без моего ведома. Опечатайте магнитофонную запись ночных разговоров и доставьте в мой кабинет.
- Есть!
Позвав старшего дежурного, Зотов спустился на второй этаж и подошел к третьему отсеку четырнадцатого сектора.
Когда отпечатки пальцев с кнопок кодового замка были сняты, майор набрал шифр. Дверь бесшумно открылась и, пропустив офицеров, тут же захлопнулась. Автоматически включился свет. Зотов и капитан оказались в начале длинного коридора, по одну сторону которого располагались одиночные камеры, похожие на тюремные, но с одной лишь разницей: стена с дверью, выходившая в коридор, была сделана из прозрачного пуленепробиваемого пластика, причем прозрачного только со стороны коридора.
В камерах находились люди, на первый взгляд ничем не отличавшиеся от обычных, и лишь неподвижные, мертвые глаза говорили об их неполноценности. Все жизнеобеспечение заключенных, включая подачу еды, было автоматическим, что полностью исключало какое-либо общение с людьми. Это были зомби, которых здесь именовали «экземплярами».
В коридоре стояла зловещая тишина, так как стены были совершенно звуконепроницаемы. Труп лейтенанта офицеры увидели сразу. Растерзанное тело лежало напротив шестой камеры и напоминало кровавое месиво. Голова находилась чуть в стороне, соединяясь с телом лишь частью шейных мышц, словно ее выкручивали из плеч, как лампочку из патрона. Грудная клетка и живот были разодраны, из-под лохмотьев одежды торчали обломки ребер, куски мяса и внутренностей. Кишки, скрученные в клубок, валялись рядом, как будто убийца специально вытягивал их, наматывая на руку, а затем просто бросил возле тела.
Зотов не привык к таким зрелищам, и тошнота непроизвольно подступила к горлу. Он сглотнул и продолжил осмотр.
Убийца с застывшим в предсмертной судороге звериным оскалом лежал в камере, вытянув вперед руки со скрюченными окровавленными пальцами…
Звонок прозвучал так неожиданно и громко, что майор невольно вздрогнул.
«Нервы, Дмитрий, нервы. Что-то последнее время совсем плохим стал», - подумал он, открывая дверь и впуская двух врачей.
- Мне нужен подробный отчет о причинах смерти обоих, - обратился Зотов к доктору Можейко.
Когда место происшествия было сфотографировано, а трупы упакованы и вынесены из отсека, Дмитрий, оставшись один, снова открыл свой чемоданчик. Достав необходимые инструменты, он снял отпечатки пальцев с кнопок кодового замка в камеру.
Минут через десять вернулся капитан.
- Геннадий Семенович, - сказал ему Зотов, - позаботьтесь о секретности. Представьте все как несчастный случай без лишних подробностей. А я еще тут поработаю.
Козырнув, капитан исчез за дверью. Зотов вернулся в пустую камеру и продолжил осмотр, ползая на четвереньках и разглядывая каждый сантиметр пола.
Наконец он выпрямил затекшую спину и сел на табурет. За время службы Дмитрий досконально изучил все особенности и всю подноготную вверенного ему объекта.

Операция «Зомби» - Черкасов Дмитрий => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Операция «Зомби» писателя-фантаста Черкасов Дмитрий понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Операция «Зомби» своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Черкасов Дмитрий - Операция «Зомби».
Ключевые слова страницы: Операция «Зомби»; Черкасов Дмитрий, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная