А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Черкасов Дмитрий

Сиреневый туман, любовь и много денег


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Сиреневый туман, любовь и много денег автора, которого зовут Черкасов Дмитрий. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Сиреневый туман, любовь и много денег в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Черкасов Дмитрий - Сиреневый туман, любовь и много денег онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сиреневый туман, любовь и много денег = 411.01 KB

Сиреневый туман, любовь и много денег - Черкасов Дмитрий => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



OCR: Олег-FIXX (fixx10x@yandex.ru)
«Сиреневый туман, любовь и много денег»: Валери СПД; Спб; 2003
ISBN 5-86188-032-8
Аннотация
Легкая, динамичная, насыщенная приключениями повесть. Местами — лиричная и грустная, местами — ироничная и злая, но в целом — жизнеутверждающая книга для всех возрастов без ограничений.
Старшина дорожно-патрульной службы, он же заслуженный «мастер машинного доения», Сергей Иванович Брюхатин по прозвищу «Брюхо» не любил негров и евреев. Первых, потому что понаехали, вторых, за то, что не уехали. Он так же не любил коммунистов и узбеков, чеченцев и логопедов, космонавтов и живодеров. И жену свою он не любил тоже, потому что говорила она так быстро, что его неповоротливые мысли за ней не поспевали, а на супружеском ложе все было наоборот. Не любил он, судя по-всему, и своих детей, ибо какой любящий отец будет называть своего семилетнего сына ментенком, а восьмимесячную дочурку — ментявкой. А любил Брюхатин только свой полосатый жезл, неиссякаемый источник всех его радостей в жизни.
Дмитрий Черкасов TM
Сиреневый туман, любовь и много денег
Любые совпадения имен, фамилий и должностей
персонажей с реальными людьми являются абсолютно
случайными и совершенно непреднамеренными, чего нельзя
сказать о некоторых происходящих в книге событиях.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Нас не догонят!.. Нас не догонят!..
— Вас не догонят?!..

Глава 1
«КТО?.. КТО?.. ЛОСЬ В ПАЛЬТО И БАНТИК БЕЗ ГОЛОВЫ»

Джип «Гранд-Чероки» мчался по Черниговскому шоссе по направлению к крупному областному центру N*** с такой скоростью, что находящимся в машине трудно было разобрать, чем торговала старуха у дороги и была ли эта старуха вообще…
Почему Корнет, Ден, Крюк и Шварц ехали на джипе, а не на «мерсе», — науке не известно. Может, дороги в области были плохие, а может быть, потому что не хотели стать героями очередного анекдота про «мерседес» и «Запорожец».
Четверку пассажиров джипа старухи не интересовали, полчаса назад двоих из них оторвали от просмотра увлекательного фильма, исполненного в жанре, который во всем мире называют порнографией, а российские блюстители нравственности — жесткой эротикой, хотя действие происходило в основном на мягком диване.
Сидевший за рулем двадцатилетний Корнет, самый молодой в компании джиповских пассажиров, причмокивая, вспоминал фильм:
— Эх, вот та, что была с серьгой в пупке! Какие у нее, братцы, сиськи! Не сиськи, а бюст на родине героя!
Крюк, который отличался от Корнета тем, что был на десять лет старше, был дважды женат и разведен, любил школу и помнил из школьного периода своей жизни минимум два эпизода — как мама привела его первый раз в первый класс, а папа нес домой после выпускного, возразил:
— Настоящая женская грудь, Котя, должна помещаться в ладони. Это я тебе как практик говорю. Понял?
Корнет посмотрел на руки Шварца и сказал:
— Это спорно, однако. Смотря, какие ладони…
Шварц, обладатель спорных кулаков, не догонял сути разговора, не въезжал в базар и, в принципе, старался не врубаться в тему, так как был старшим и выглядел большим интеллектуалом, по сравнению с другими братками. Оглядывая мелькающую по сторонам обочину, Шварц прокручивал в голове последнее задание шефа.
«Чероки» был послан вдогонку пропавшему «нексусу», в котором двое курьеров везли в город, в один из домов на проспекте Мира, крупную сумму денег. Деньги к адресату вовремя не попали, радиотелефон в машине курьеров не отвечал, и их грозный шеф с овощным прозвищем Кабачок, забеспокоился.
Маршрут следования «нексуса» был определен конкретно, и «чероки», в котором сидели четверо сотрудников Кабачка (шеф не любил выражений типа «братва»), летел, вперед, повторяя его в точности.
На шоссе было пусто, на душе у Шварца тревожно. Навстречу джипу летел черный блестящий асфальт, и машина мчалась вперед, окруженная облаком мелкой водяной пыли. Отъехав от своей базы в Дож отрубном километров двадцать, Шварц заметил впереди свет фар двух стоящих машин и веселые красно-синие отблески милицейской мигалки.
— Оба-ночки, приехали! — сказал Корнет, снижая скорость.
Джип плавно затормозил и остановился в десятке метров от стоящих у обочины машины ДПС и микроавтобуса «форд» с ярко-красной надписью «РЕАНИМАЦИЯ» на боку.
Выйдя из машины, братаны, то есть сотрудники, увидели застрявший между сосен разбитый всмятку — «Lexus-RX300», двух врачей в белых халатах и бродящего вокруг разбитой машины гаишника в короткой шинели, похожего на пожилую усатую цыганку на восьмом месяце беременности.
Корнет легонько подтолкнул Шварца в бок и, показывая пальцем в сторону от «лексуса», прошептал:
— Смотрите! Бантик прикололся!
Шварц посмотрел туда и действительно увидел одного из тех, кого искал, стокилограммового Бантика, висящего вниз головой на высоте полутора метров над землей, наколотого на острый обломок сука вековой сосны. Лицо Бантика было еще глупее, чем обычно, видимо, за мгновение перед смертью он увидел мир вверх тормашками, понял, что земля — это небо, а небо — земля, и умер с выражением полного удивления на лице.
— Вот это да… Смерть, прям как у вампира, — пробормотал Ден, романтик и большой любитель стихов. — С колом в груди и с жаждой мести поникнул Бантик головой…
— А это кто? — Корнет указал на наполовину высунувшийся из салона труп человека без головы.
— Кто-кто? Лось в пальто, — Шварц начал раздражаться.
Он хотел еще что-то добавить любознательному Корнету, но в это время из кустов вылез санитар в белом халате, с отсутствующим выражением лица неся за ухо голову Владимира Игоревича Миловидова, 1977 года рождения, дважды судимого, неженатого, по кличке Лось. Шварц не ошибался, потому и был старшим. И не просто старшим, а правой рукой самого Кабачка при проведении определенного рода мероприятий.
Положив голову Лося на землю, рядом с туловищем, санитар вытер пальцы о полу халата и, обращаясь к коллеге, произнес:
— Ну вот, Кирилыч теперь порядок. Полный комплект! Голова, два уха, три ноги… Ищите друг друга и обдрищетесь…
Усатый мент был в интересном положении, то есть, согнувшись, насколько позволял живот, искал что-то на земле около машины. Ден и Крюк стояли на несколько шагов дальше от разбитой машины и не видели торчащего из салона тела безбашенного Лося.
Но, когда медик вынес из кустов его голову, небрежно держа ее за ухо, потому как за короткий ежик волос и сплющенный боксерский нос держаться было неудобно, Крюк неожиданно ощутил легкий приступ дурноты и отошел в сторонку. Ужин, за который было уже уплачено, просился на свободу, поближе к природе.
Шварц был потрясен картиной гибели братков не меньше, но, будучи старшим группы, он помнил, зачем они приехали, и, повернувшись к коллегам, тихо приказал:
— Ищите сумку.
Тут их наконец-то заметил гаишник.
Он сделал навстречу Шварцу несколько шагов и начальственно прикрикнул: — Посторонним тут делать нечего! Здесь вам не кино! Проезжайте!
Шварц, повернувшись к нему, ответил:
— Остынь, старшина! Здесь нет посторонних. Это наши друзья.
Не разобравшись толком, что к чему, инспектор с животом наперевес ремня пошел вперед, на Шварца:
— Какие еще друзья? Посторонним на месте ДТП толпиться нельзя…

* * *
Старшина дорожно-патрульной службы, он же заслуженный «мастер машинного доения», Сергей Иванович Брюхотин по прозвищу Брюхо не любил негров и евреев. Первых, потому что понаехали, вторых, за то, что не уехали. Он так же не любил коммунистов и узбеков, чеченцев и логопедов, космонавтов и животноводов. И жену свою он не любил тоже, потому что говорила она так быстро, что его неповоротливые мысли за ней не поспевали, а на супружеском ложе все было наоборот. Не любил он, судя по-всему, и своих детей, ибо какой любящий отец будет называть своего семилетнего сына ментенком, а восьмимесячную дочурку — ментявкой.
А любил Брюхотин только свой полосатый жезл, неиссякаемый источник всех его радостей в жизни. Особенно он его полюбил после того, как услышал анекдот про Винни-Пуха и его верных подельщиков:
«Винни-Пух спросил у гаишника:
— Вы хвост у ослика Иа не отбирали за превышение скорости?
— На фига мне ослиный хвост?
— А зачем вы член у зебры оторвали?..»
«За „полосатика" я кому хошь могу член оторвать»! — сказал тогда Сергей Иванович и был правдив и откровенен как никогда.
Стоя, а чаще сидя на посту, Брюхотин, вспоминая этот анекдот, иногда размышлял над важнейшей философской проблемой: что было бы, если бы у него члена не было.
Прозвище Брюхо не только логически проистекало из его фамилии, но и «по жизни» соответствовало внешности Брюхотина. При росте метр восемьдесят он весил сто двадцать восемь килограммов, и вес этот приходился не на могучие мышцы, а на тугое сало. Багровый затылок Брюхотина насчитывал четыре складки. Подбородков у него было всего лишь два, зато каждый весил килограмма по полтора. Под носом, защемленным между круглыми щеками, у Сергея Ивановича росли густые черные усы, которыми он весьма гордился.
Брюхо никого не любил. Зато обожал выезжать на крупные аварии, в которых разбивались жирные «мерседесы», стремительные «БМВ» и казенно-солидные «Вольво».
Среди искореженного железа, на траве, измазанной вытекшим из мотора машинным маслом, можно было найти массу полезных и нужных в хозяйстве вещей, например бумажник с деньгами или золотую цепь. Крови он не боялся, если что, потом отмоется.
У Брюха сегодня был очень удачный день. Можно сказать, выдающийся. Две минуты назад он подобрал с земли двадцать тысяч долларов в виде двух запечатанных банковских упаковок. Такого крупного улова у него еще не было.
Воодушевленный находкой, Брюхо, сунув пачки за пазуху, продолжал азартно шарить вокруг места происшествия и поэтому не сразу заметил бесшумно подкативший джип и вышедших из него четверых крепких ребят.
— …Вам что, не понятно? — продолжил Брюхо, идя навстречу незваным гостям.
Ему казалось, что сделай он еще пару уверенных шагов и услышит привычное «Извини, командир! Никаких проблем…» Но пришлось сделать целых четыре шага, а это было уже тяжело и непривычно.
Видя, что толстый мент нагло прет, видимо, рассчитывая прогнать их, как мальчишек, Шварц понял, что с ним нужно разговаривать по-другому.
Шварцем его прозвали из-за внешней схожести с известным исполнителем роли «Терминатора». Рост: метр восемьдесят пять, вес: сто десять кило, железные мышцы и фигура атлета. К тому можно было прибавить расчетливую смелость и уверенность в поддержке со стороны финансовой империи Кабачка.
Шварц как-то незаметно быстро приблизился к Брюху и, взяв его левой рукой за ремень поближе к кобуре, тихо сказал:
— Толстый! Ищи свое, а мы будем искать свое. Если откроешь еще раз пасть, сожрешь портупею и погоны. Понял?
Брюхо, ошеломленный такой неожиданной и смелой декларацией, молчал.
— Я спрашиваю — понял?
Брюхо утвердительно кивнул.
— Вот и хорошо, — одобрил его молчаливый ответ Шварц. — А теперь ответь мне, не видел ли ты здесь сумку из серой шкуры?
Брюхо энергично отрицательно замотал головой, отчего из его правой ноздри вылетела сопля и повисла на мокром от дождя усе.
Шварцу стало противно, и он, поморщившись, сказал:
— Сопли убери! Пока мы здесь, если найдешь сумку, принеси. Понял?
Брюхо энергично кивнул, и от этого сопля сорвалась и повисла ниже, на подбородке. Шварц не смог удержаться и, не отпуская ремня, этой же рукой коротко ткнул Брюхо пальцем в печень.
От неожиданности тот громко выпустил газы, и одна из двух пачек долларов, поспешно сунутых им за пазуху под рубашку, уголком высунулась наружу прямо перед носом Шварца. Шварц отпустил Брюхо и сделал шаг назад.
Ден, Корнет и Крюк, видя, что происходит важный разговор, подтянулись поближе. Перед Брюхом стояла четверка крепких и опасных ребят, и, похоже, они были не из тех, кто крышует сигаретные ларьки.
— Та-ак… — протянул слегка удивленный Шварц. — А ну-ка, давай отойдем, дорогой товарищ, поговорим о вечном. Например, о смысле твоей ничтожной жизни.
Брюхотин, бледный от страха, послушно поплелся следом за ними, на ходу вытирая грязные сопли. Беседа заняла не более одной минуты, и медики, занятые привычным для них делом, не обратили на разговор никакого внимания.
Шварц протянул инспектору руку ладонью вверх и сказал:
— Давай сюда!
Брюхотин дрожащей рукой вынул из-за пазухи припрятанные баксы и положил их на раскрытую ладонь Шварца, преданно глядя ему в глаза.
— Еще есть? — строго спросил Шварц, глядя на него в упор.
— Нету, — гаишник обрел, наконец, дар речи.
— Ладно, — Шварц протянул деньги стоявшему рядом Крюку.
Тот взял их и засунул в карман куртки.
— Еще раз спрашиваю, — продолжил Шварц, — сумку видел? Серая, из шкуры осла, волосатая?
— Точно не видел, — ответил Брюхо и громко шмыгнул плохо вытертой соплей.
Шварц, не прекращая психологически прессовать толстяка взглядом, сказал:
— Запомни, я номер твоей бляхи видел, если что… Понял?
Брюхо в третий раз подтвердил, что все понял и что если деньги или сумку найдет, то обязательно принесет хозяевам, то есть Шварцу и его ребятам.
Отпущенный на все четыре стороны, инспектор шустро развернулся налево кругом и отбыл в сторону разбитого «лексуса», где продолжали деловито копошиться полусонные медики.
Достав сигареты и закурив, Шварц вытащил мобильный телефон, набрал номер и сказал:
— Владимир Михайлович, «лексус» разбит, ребята мертвы, сумки нет. Мент тут один подобрал две пачки, они у меня. Номер его бляхи я запомнил.
На том конце помолчали и ответили:
— Возвращайтесь. Будем думать.
Шварц позвал находящегося в полной «просрации» Брюхотина, бесцельно бродящего вокруг места происшествия:
— Эй, толстый! Иди сюда, дело есть…
Брюхо подбежал, выражая свою полную готовность ко всему.
— Если найдешь сумку, спрячь ее и позвони по этому телефону. Тогда получишь обратно то, что прикарманил до этого. Иначе, лучше не поступать, а то можно оказаться на месте одного из погибших в сегодняшней автокатастрофе. Понял?
Шварц, когда речь шла о важных делах, всегда спрашивал собеседника о том, понял ли тот, что было сказано. В этом был определенный смысл.
Когда более напуганный чем растерянный Брюхо в очередной раз подтвердил, что все понял, Шварц вручил ему визитку и пошел к машине. Удрученные братки поплелись следом.
Когда черный «чероки» с черными стеклами скрылся за поворотом, Брюхотин первым делом сбегал в кусты, после чего внимательно прочитал текст на визитке:
Геннадий Мартынюк
Дизайн и интерьер
Ниже был указан номер мобильного телефона.
— Сволочи жидовские, продали Россию! Надо было деньги под кусты положить, а не за пазуху, мудило… — привычно зло исамокритично громко пробормотал Брюхотин, пряча визитку в бумажник, после чего опять направился к несчастному «лексусу» в надежде найти-таки эту таинственную сумку до приезда основной аварийной бригады иполучить обратно украденные у него, ставшие такими родными, двадцать тысяч долларов.
Если бы он знал, что здесь произошло полчаса назад, то вряд ли стал бы искать то, чего здесь давно не было…
Глава 2
ИНОГДА, ДЛЯ ТОГО ЧТОБЫ НАЙТИ НА СВОЙ ЗАД ПРИКЛЮЧЕНИЙ, — ДОСТАТОЧНО ПРОСТО НАГНУТЬСЯ…
Хуже всего ждать и догонять. Еще хуже ждать и «не догонять»: чего ты ждешь. А совсем плохо «догонять», что ждешь ты уже зря.
Картина, которую написал бы сейчас с Романа Сергеевича Бекасова художник-реалист, называлась бы «Ожидание Бекаса» и изображала бы русоволосого мужчину тридцати — тридцати трех лет, рост — сто восемьдесят, вес — сто, приятной наружности, которую не портила двухдневная небритость и легкая ранняя седина на висках.
Художник современной реалистической школы нашел бы изобразительные средства для того, чтобы как-то подчеркнуть цвет его носков и сорок третий размер обуви, не скрыл бы поношенность черных джинсов Бекасова и потертость воротника серой рубашки. Не стал бы он приукрашивать и затрапезность машины Романа Сергеевича. Скажи мне, какая у тебя тачка, и я скажу тебе, кто ты, — вот лозунг нашего непростого времени. У Романа Сергеевича была самая заурядная «копейка», любой ремонт которой уже превышал ее рыночную стоимость. Тем не менее она была на сегодняшний день его единственным источником заработка.
Художник-авангардист свою картину на аналогичную тему, скорее всего, назвал бы «Облом» и изобразил бы Романа Сергеевича, сидящим на унитазе в форме водительского кресла, в позе роденовского мыслителя, окруженного огромными кукишами, которые ему показывала окружающая действительность. Последний самый большой кукиш торчал из подъезда двенадцатиэтажного дома, в котором скрылась молодая, симпатичная парочка.
Ждал Роман уже двадцать пять минут, и унылый внутренний голос неоднократно говорил ему о том, что пора уезжать. Никто не выйдет из подъезда двенадцатиэтажного дома и не вынесет обещанные триста рублей. Обычная история. Молодой человек с такой симпатичной молодой девушкой, которые демонстративно шуршали стодолларовыми купюрами по дороге в Долготрубное, в конце пути вдруг обнаружили, что у них нет с собой рублей. Оставив в залог небольшую пузатую сумку «с покупками», они вошли в подъезд, пообещав тут же вернуться и рассчитаться. При этом они убедительно просили не уезжать и сумку не увозить.
По крыше машины уютно забарабанил дождь, ручейки воды прихотливо заизвивались на лобовом стекле. Бекас покосился на оставленную сумку и, вздохнув, вытащил из пачки последнюю сигарету. Последняя сигарета, которую по армейским правилам нельзя было просить у товарища или отбирать у первогодка. Откуда такое благородство? Не иначе, пошел этот обычай от последней пули. Наверное, подразумевалось: твоей последней пули мне не надо! Сам стреляйся на здоровье! Потом этот обычай перешел на сигареты, конфеты и пряники.
В такие минуты общего облома Роман обычно и вспоминал армию. А ведь как не хотелось идти, под дурика даже думал закосить. Взял несколько уроков по профессиональному заиканию у Степки Федорова. Изучил справочник ортопеда. Размышлял над вопросом: мочиться под себя или не мочиться? А теперь вот чуть что: у нас в ВДВ, у нас в ВДВ…
Удивительно, но маменькин сынок, как он сам себя считал, Ромка Бекасов быстро освоился в армии. Все у него получалось как надо: и бегать в противогазе, и прыгать с парашютом, и выполнять комплекс № 1 без оружия. Правда, старшина Иван Григорьевич Журбин ему как-то сказал в курилке: «Ты, Бекас, эту гимнастику хорошо выполнять научился. Но поверь моему опыту, учит она десантника храбро и красиво погибать. А чтобы выживать, надо уметь кое-что другое». И показал ему, как надо «разбалтывать» противника, как самому попасться под бросок, но упасть так, чтобы успеть свернуть шею противнику, как «вязать» руки боксеру, как отучить каратиста-балерину махать ногами и еще много всякого, что не прочитаешь ни в одном пособии, не увидишь ни в какой спортивной секции. «Холодный расчет и концентрация, Бекас! Запомни — пригодится…» — наставлял старшина.
После каждого такого урока Журбин обычно закуривал и рассказывал свою любимую историю: «Был я тогда еще на втором году сверхсрочки. Отрабатывал мой взвод забивание гвоздей в стену тыльной стороной ладони. Подошли к деревянному забору, построились в шеренгу. По счету „Раз» мои бойцы вдарили. У всех гвозди вошли по шляпки, а у одного только торчит как торчал. Говорю ему: „Сконцентрируйся, слоняра! На тебя Родина смотрит!» Собрался он, ударил. Гвоздь даже на миллиметр в доску не зашел. „Эх, ты, — говорю, — такими ручонками только кое-где ковыряться!» Подхожу и с ходу „Раз!» Гвоздь ни с места. Бойцы смотрят. Репутация ВДВ на кону. Я сконцентрировался, вложился в удар, как следует, как учили. Что ты думаешь? Гвоздь только чуть-чуть погнулся. Что за феномен? Зашли мы за забор. Смотрим… А к забору в том самом месте головой прислонился наш начальник штаба, спирта немного перебравший. Вот это ВДВ! Вот это концентрация!»
Где теперь старшина? Может, уже сгинул где-нибудь в горячей точке со своим холодным расчетом и концентрацией? Или стоит прислонившись хмельной башкой к чужому деревянному забору? А сам-то ты, Бекас, сколько раз отожмешься на кулаках, да пускай даже на ладонях? Сколько сможешь пробежать километров, пускай, в спортивных тапочках и налегке? А ведь сегодня утром, застегивая ремень, он опять отступил на одну дырочку. С чего бы это? С того. Даже эти скудные калории холостяцкого стола и те не отрабатываешь. Мы все толстели понемногу и где-нибудь, и как-нибудь… Оставь надежду похудеть, сидящий!…
Еще год назад он и представить себе не мог, что будет в погоне за нелегким и совсем не длинным рублем ездить по городу на ржавой «копейке», внимательно следя, не протянет ли кто-нибудь с тротуара вытянутую руку. Год назад он был уверен в том, что дело, которым они занимались вместе с его старым школьным товарищем, принесет ожидаемые плоды, а тогда и о женитьбе можно было бы подумать. Ведь для того, чтобы принести любимой женщине цветы, сначала нужно было иметь на цветы деньги.
Роман снова посмотрел на сумку.
«Ну что тут рассуждать, — подумал он, — кинули и кинули. Не в первый раз! Да и не в последний, наверное…»
Он подтянул сумку к себе. В голове мелькнуло: «А нет ли там случайно бомбы или белого порошка?», но, отогнав эту мысль, как явно абсурдную, Бекас решительно расстегнул молнию. «Эх, жизнь моя — жестянка!» — подумал он, имея в виду свой автомобиль. Как и ожидалось, старая сумка оказалась набитой мятыми газетами. От такой неблагодарности ему стало очень обидно и почему-то стыдно за людей вообще. Роман взял в руки выпавший газетный листок и прочитал анекдот в тему: «Девушка: Мужик, довезешь меня за минет? Водитель: Да без проблем, только покажи в какой это стороне…»
Выругавшись и плюнув с досады, Роман открыл дверь, выкинул сумку из машины и завел двигатель. Взглянув в последний раз на уходящую в небо стену двенадцатиэтажки, размеченную темными и яркими окнами, Бекас врубил передачу и резко развернулся перед подъездом.
— Чтобы вас теперь только за минет подвозили! — произнес он в сторону ничего не ответившего дома и нажал на газ. Впереди была черная и блестящая от ночного дождя лента Черниговского шоссе, ведущая в город.
Дворники мерно двигались влево-вправо, сгоняя со стекла обильные слезы дождя. Под колесами шелестел мокрый асфальт. Бекас, держа в правой руке мятую сигарету, левую положил на руль и предался щемящим душу воспоминаниям.
Витька Пантелеев, с которым Роман впервые еще в школе напился портвейна; Витька, которого Ромка однажды спас от кровожадной кавказской овчарки? друг, которому Бекас безоговорочно верил, предал его.
Когда два года назад они создали АОЗТ по производству совершенно оригинальных систем квартирной сигнализации, все дело умещалось в мастерской площадью в 30 квадратных метров. Роман и Витька, хотя и были акционерами-начальничками, работали в мастерской наравне со всеми, подгоняя друг друга мечтами о благополучной и красивой жизни. Через несколько месяцев полукустарный цех превратился в процветающий сервисный центр «Бордер», занимавший отдельный флигель на проспекте Лажечникова и имевший 26 сотрудников, не считая двух секретарш и пса Чайника, приблудившегося еще в бедное время, а теперь вольготно обосновавшегося на финском паласе в приемной.

Сиреневый туман, любовь и много денег - Черкасов Дмитрий => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Сиреневый туман, любовь и много денег писателя-фантаста Черкасов Дмитрий понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Сиреневый туман, любовь и много денег своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Черкасов Дмитрий - Сиреневый туман, любовь и много денег.
Ключевые слова страницы: Сиреневый туман, любовь и много денег; Черкасов Дмитрий, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная