А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Янгер наконец решился. Он сказал, не глядя на Паркера:
- Ладно. Пусть так и будет. Это все же лучше, чем ничего. Это гарантия...
- Ты абсолютно прав.
Глава 6
Гарантийное письмо Паркера выглядело так:
"Я убил Адольфа Тифтуса. Он явился в мой номер и затеял скандал. Я ударил его тяжелой пепельницей. Сразу после убийства я свиделся в доме Джо Шардина с капитаном Янгером, но ввел его в заблуждение тем, что на вопрос капитана: "Который час?" назвал то время, что меня в действительности бы устраивало для получения чистого алиби. Ронду Сэмуэльс я запугал до такого состояния, что она дала ложные сведения о Джимми Чамберсе.
Чарльз Виллис".
Янгер перечитал признание на разные лады и остался очень доволен:
- Хорошо сказано. Все, что надо, тут есть.
Сидели они в Омахе, в квартире Джо Шира, за столом на просторной кухне.
Жилье не навещалось людьми и выглядело запустелым и одичалым, хотя все здесь оставалось на своих местах, только явственнее сделался в наглухо запечатанном помещении запах пыли и старой бумаги.
Паркер нашел листок и ручку и, чтобы несколько усыпить подозрительность Янгера, стал писать гарантийное письмо первый. Янгер был в крайне растрепанных чувствах и напоминал засаленный трущобный диван с торчащими наружу пружинами...
Он подвинул к Янгеру, сидящему по другую сторону кухонного стола, спиной к холодильнику, чистый лист бумаги:
- Теперь твоя очередь.
- Разумеется, - согласился Янгер, дольше, чем следовало бы, задерживая в руках гарантийное письмо Паркера и что-то сосредоточенно решая для себя...
Паркер посмотрел на него прохладным и ясным взором и дружески посоветовал:
- Не стоит. Не стоит этого делать, Янгер. Я тебе еще понадоблюсь, чтобы найти и деньги, и убийцу Тифтуса...
- Да что ты, тебе почудилось! - не глядя на него, пробормотал Янгер и, взяв ручку, склонился над листом.
Паркер смотрел на него все тем же прохладным и ясным взором, сидя напротив.
Квартиру Джо купил в респектабельном, тихом районе Омахи, У него под окнами, во дворе, росло долговязое пыльное дерево. Городской шум не проникал сюда, было удивительно тихо, и только мерно капнула, вслед другой капельке, вода из крана, да скреблась, точно мышь в коробке с ванильными сухарями, ручка по листу хорошей, крахмальной и твердой, белой, как снежное поле, бумаги...
Янгер сочинял приговор самому себе.
Когда он отложил, со вздохом облегчения, ручку, Паркер взял листок и поднес к глазам, потому что в комнате уже поселились осенние сумерки.
"Я убил Джозефа Шардина. Я долго вымогал у него деньги, но не думал, что это убьет его. Подробности знает доктор Рейборн, который помогал мне, но под моим нажимом, я пригрозил ему...
Капитан Эбнер Л. Янгер".
- Ну и как тебе? - с видом романиста, закончившего роман, спросил Янгер.
- Годится, - одобрительно сказал Паркер, доставая из кармана пистолет двадцать второго калибра.
- Руки со стола не убирай, - спокойно посоветовал он. Янгер остановившимися глазами смотрел на пистолет. Язык ему с трудом повиновался:
- Чт-т-то т-т-ты хочешь со мной сделать?
Паркер взял листок со своим признанием, смял его и небрежно сунул в карман. Потом поднялся за столом во весь свой нормальный рост.
- Не смей двигаться. Не шевелись.
- Значит, деньга... - горестно всхлипнул Янгер. - Ты их все-таки нашел в доме...
- Я не нашел ничего. Ты зря не поверил Джо. Он говорил тебе чистую правду. А ты придумал химеру. Полмиллиона - твоя фантазия.
- Не ври, Виллис, - проговорил Янгер, наливаясь своим клубничным соком.
- Мне врать сейчас тебе нет никакого резона... - Паркер чрезвычайно аккуратно, за уголок, взял лист бумаги с Янгеровым признанием и переместил его на холодильник, за спину Янгера, подальше от него.
- Но ведь, если денег нет, зачем тогда убивать меня? - застонал Янгер, неотрывно глядя в черный зрачок пистолета.
- Я уже в любом случае не могу тебе доверять, что бы ты сейчас не говорил. Если оставить тебя в покое, ты все равно вернешься к своей идиотской мысли, что полмиллиона существует и надо искать до конца жизни; или будешь думать все время, что деньги прикарманил я, и безумно осложнишь мою жизнь...
- Нет, я больше никогда...
- Хорошо. Давай обсудим вопрос, но вот оружие свое отдай. Оно придает нашей беседе некоторую напряженность.
- Вот-вот... все и обсудим... - лихорадочно заговорил Янгер. - Ты совершенно прав, надо мирно взвесить... Мы ли с тобой не сойдемся...
- Пистолет, - негромко и размеренно сказал Паркер. - Очень осторожно, медленно, ты сейчас вынимаешь его, берись большим и указательным пальцем за рукоятку, и тут же опускаешь, - повторяю, очень аккуратно, - сюда на стол.
- Ну да. Виллис, конечно... Я все исполню, как ты велишь... Лицо Янгера маслено блестело от пота. Он был так испуган, что страх перехлестывал пределы его существа, волнами расходился вокруг, и в мире больше совсем ничего не осталось, кроме тоскливого, звериного, предсмертного, безысходного страха.
Янгер доставал пистолет, стараясь в точности следовать команде Паркера, наконец он опустил оружие на поверхность стола.
Это была тридцатая модель "смит-и-вессона", тридцать второго калибра. Паркер вытащил из кармана своей безупречно отглаженный, белоснежный носовой платок и сквозь ткань правой рукой ухватил пистолет Янгера. Он устроил его поудобнее в ладони, все так же сквозь платок держа в правой руке.
В левой у него был его собственный, двадцать второго калибра. Руки Янгера ходили ходуном на поверхности кухонного стола, хотя он всячески старался сдерживать дрожь; более того, капитан, как заведенный, улыбался, улыбался и улыбался, стараясь продемонстрировать Паркеру, как он верит ему, не боится его и не ждет для себя никакого дурного исхода.
Он даже в подтверждение своей глубокой душевной перемены сумел составить фразу:
- Я тебе верю, Паркер. А денег нет. А тебе верю.
- Поздно, - бесцветно ответил Паркер. Мгновенно обогнув стол, он легко приставил "смит-и-вессон" к груди Янгера, точно под таким углом, как если бы тот стрелял себе в грудь, держа оружие в правой руке.
Янгер открыл пересохший рот, его руки пытались оттолкнуть прижатый к сердцу невыносимый, холодный и грубый предмет, в котором таился тот страшный огонь, разрывающий мягкие, беззащитные ткани живого существа... Он ничего не успел.
Паркер уже нажимал курок.
Он привел все в порядок за десять минут. В еще теплую податливую руку Янгера вложил "смит-и-вессон". Он поместил на столе перед капитаном его признание, стерев платком с уголка листа отпечатки своих пальцев.
Обмотав платком руку, он протер все предметы, которых ненароком коснулся: дверную ручку, краны в ванной и на кухне, спинку стула, на котором сидел...
Вынув из кармана полицейского конверт с реестром ограблений и списком Джо Шира, Паркер добавил туда же свое признание в убийстве Тифтуса, скомкал всю бумагу, поджег ее в пепельнице, дал прогореть корчащемуся комку и спустил в унитаз пепел. Пепельницу он не забыл протереть тем же платком, который после всех манипуляций проще было выбросить в мусоропровод, нежели пытаться отстирать.
Он еще раз все осмотрел и проверил, и остался доволен своей аккуратностью и тщательностью.
Да, Риган теперь найдет недостающие звенья, так волновавшие его воображение.
Ему хотелось все узнать о смерти Джо Шира - предсмертная записка Янгера удовлетворит его любопытство. Янгер гнусно и грубо вымогал у старика деньги, чем фактически и отправил его на тот свет.
Три знакомца умершего старика приехали в Сагамор на его похороны - двое из них оказались людьми с темным прошлым, и один прикончил другого... Третий здесь ни при чем.
У этого, третьего, были подозрения, что Янгер приложил руку к внезапной смерти старого Джо, но третий держал свои подозрения при себе, поскольку не имел убедительных доказательств. Потому-то ни словом не обмолвился о своих терзаниях инспектору Ригану. Третий покинул Сагамор, когда закрыли следствие по делу Тифтуса, найдя убийцу...
А вот Янгер, терзаемый раскаянием, не выдержал - он неожиданно, под вечер почему-то, помчался в Омаху, и тут, в квартире старика, которого погубил, полицейский капитан написал предсмертную записку, выпустил из своего пистолета пулю прямо в сердце, так и оставшись сидеть за столом в уже явственных сумерках, все оседая на стуле и все сильней каменея...
Все было сделано правильно. Оставалось вызволить из Сагамора Бронзовую Ронду.
Паркер, обернув платком руку, словно ему на поле боя прострелили кисть, еще постоял на пороге со своим чемоданом и тихо закрыл за собой дверь, не запирая ее на ключ.
Глава 7
В Омахе Паркер зашел в опрятную телефонную будку с маленьким откидным сиденьем на стенке, и переписал номер этого телефона-автомата. Уже темнело, зажигались огни. Он отправился на железнодорожный вокзал, в компанию "Вестерн юнион". На вокзале волнующе пахло дальней дорогой, сновали носильщики с чемоданами, под сводами гулко звучал голос вокзального диктора, объявляющего возбужденным пассажирам их участь...
Пахло мандариновыми корками и жареным арахисом.
Паркер поместил свой чемодан в ячейку автоматической камеры хранения.
В отделанном светлым лакированным деревом помещении "Вестерн юнион" Паркер, взяв телеграфный бланк, написал: "Ронде Сэмуэльс, отель "Сагамор", город Сагамор, Небраска". Он указал номер телефона-автомата, того, что понравился ему своей уединенностью, и приписал: "Позвони в девять из автомата".
Девушка, принимающая телеграммы, подняла бровки:
- Но здесь нет вашей подписи!..
- Это текст должен идти без подписи, - сказал Паркер. - Она поймет...
- Нет, без подписи не положено, - заупрямилась девушка. Он склонился к ее круглому окошечку и заговорщицки подмигнул:
- Дела сердечные... там ревнивый муж...
- Ясно, - сочувственно улыбнулась девушка, - тогда все понятно...
Заплатив за свою мгновенно ушедшую телеграмму, он покинул вокзал и посидел за ресторанным столиком, выпив две чашки превосходного кофе. Есть ему не хотелось.
Выйдя из ресторана, он прошел не спеша по бульварам и без десяти девять оказался у облюбованного телефона-автомата. Примостившись на откидном сиденье, Паркер прикрыл глаза.
Позвонила она в три минуты десятого. Паркер взял трубку, но не сказал ни слова. Бронзовая Ронда выжидающе молчала, было слышно ее прерывистое дыхание. Наконец она робко отозвалась:
-Алло?
- Это я. - Он сказал так, словно расстался с ней только что.
- Ой, - обрадовалась Бронзовая Ронда, - ты нашелся!
- Собрала чемодан?
- Ты смеешься надо мной, да?
- Возьмешь два билета. Поезд до Омахи. Ближайший отходит в одиннадцать двадцать, а будет здесь в одиннадцать сорок пять. Два билета. Не забудь. Я тебя встречаю.
- У меня чемодан не собран! - в отчаянье сказала она.
- Кидай все, как попало. Здесь разберешься. Я жду тебя.
- Хо-ро-шо! - выдохнула она и опустила трубку.
Он вышел из телефонной будки и вновь двинулся бульварами на вокзал. Город был полон уже ночной жизнью, ярко горели вывески, пульсировали, переплетаясь, разноцветные нити реклам, летели стаи светляков - это проносились автомобили...
Город был как город, а все города на одно лицо, верно сказал он Янгеру.
Лучше всего было бы сидеть сейчас в неосвещенной гостиной, в глубоком кресле и слушать гул мыслей - как ровный гул океана или гул ветра там, на пустырях, в сонном, пустом Сага-море...
Без двадцати одиннадцать он забрал свой чемодан из камеры хранения.
Без пятнадцати одиннадцать Бронзовая Ронда ступила своей легкой ногой на перрон Омахи.
Он подошел к ней, забирая чемодан, и увидел поднятое к нему, счастливое и одновременно молящее лицо.
Она тихо спросила:
- Мы вместе?
-Да.
- А надолго? Мне хотелось бы надолго! - Она даже чуть подпрыгнула на перроне.
-Да.
- Мы уедем в Майами?
- Да. Завтра.
- А сегодня?
- Пойдем в отель.
- Господи, опять отель, - вздохнула она, поправляя свой белый, так оттеняющий смуглое лицо, плащ.
- В этом отеле все будет совсем по-иному, - тихо сказал Паркер, беря ее под руку.
Но были, оставались еще неувязки, могущие там, в Сагаморе, разогнать волну такой силы, что она захлестнет, докатившись, и Чарльза Виллиса, и Паркера к нему впридачу...
Предсмертная записка Янгера. Она давала одну зацепку, которую, безусловно, использует полиция, когда станет вытряхивать показания из Рейборна.
Он будет отпираться сколько сможет, а потом, естественно, выложит всю правду о смерти Джозефа Шардина. "Он повесился", - заявит доктор Рейборн, и отсюда, петелька за петелькой, начнет ползти, распускаться все тщательно сработанное вязание.
В расследование вступит Риган, и он расшибет свою коротковолосую голову в кровь, но докопается до правды.
Он добьется разрешения суда на эксгумацию Джозефа Шардина. Экспертиза покажет, что старик наложил на себя руки, но не оттого ли, что его жестоко пытали и мучили?
Были и другие зацепки.
Например, лопата в кабинете Янгера.
Риган прощупает дом старика, методично, дюйм за дюймом, и найдет закопанного в подвале веснушчатого малого, что якобы уехал на неопределенное время в неизвестном направлении.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов