А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Левин Стивен

Постепенное пробуждение


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Постепенное пробуждение автора, которого зовут Левин Стивен. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Постепенное пробуждение в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Левин Стивен - Постепенное пробуждение онлайн, причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Постепенное пробуждение = 129.67 KB

Постепенное пробуждение - Левин Стивен => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




Стивен Левин
Постепенное пробуждение
Практическое введение в медитацию
Несколько благодарственных слов
Мне хотелось бы от всей души поблагодарить за поддержку и участие:
Рам Дасса, первым одобрившего замысел этой книги и оказавшего весьма значительную помощь этим наставлениям;
Джека Корнфилда – его тонкая душа и острый взгляд очень способствовали созреванию этого изложения традиции;
Эла Стриклэнда, благодаря чьим титаническим усилиям по расшифровке магнитофонных записей и по подготовке оригинала рукописи книга смогла стать реальностью;
Карен Дега, чья глубокая, но дружеская критика помогла упростить стиль изложения;
Нэнси Клебанову, чьи щедрость и дружественность оказались очень кстати на завершающих стадиях работы;
И более всего – сангху Санта-Круз, чистота которой вдохновила меня однажды произнести эти поучения.
Предисловие к «Постепенному пробуждению»
Когда моему гуру хотелось похвалить меня, он называл меня простым; когда же ему хотелось пристыдить меня, он называл меня умным. Эта книга о медитации випассаны проста, ясна и удобна, как старый знакомый; она просто такова, какова есть. Меня удивляет такая простота, – я же понимаю, что книга рассматривает глубокие проблемы, над которыми я часто и бесплодно размышлял, погрузившись в древние тома буддийского предания. В глубине сердца я всегда знал, что эти предметы вполне просты, так что видеть их представленными подобным образом – большая отрада души.
В этой книге, кроме ее простоты, скрыто и другое сокровище: она рассматривает проблему социальной ответственности. По вопросу о социальной ответственности между буддистами махаяны и тхеравады всегда существовал диалог. Воздерживается ли практикующий от освобождения, чтобы помочь всем живым существам окончить их страдания, или же он полностью порывает с миром?
Хотя этот спор включает в себя многочисленные философские тонкости, большинству из нас он кажется несколько академичным. Наша проблема состоит не в том, чтобы отказываться от освобождения, а скорее в том, чтобы терпеливо, день за днем бороться и высвобождаться из опутывающей нас огромной и цепкой кармической паутины. И потому проблема социальной ответственности для нас оказывается вопросом повседневности: сидеть сложа руки или служить, удалиться от суеты или лезть в драку.
Мне вновь и вновь задают вопрос: как я могу оправдывать сиденье в медитации, когда вокруг меня все еще существует столько страдания? Ответ на интеллектуальном уровне заключается в том, что корень страдания – это неведенье, и медитация оказывается наилучшим способом отсечь узы неведенья. Но при встрече с голодным ребенком, с мучительной физической болью, с существующим насилием над людьми или страхом смерти – такое оправдание иногда разочаровывает своей отвлеченностью и пустотой.
Стивен Левин рассматривает медитацию и социальную ответственность таким способом, который ни абстрактен, ни пуст. Это практический материал для повседневной жизни.
Его способность представить вопрос таким образом проистекает из его собственной жизни, где он обнаруживал постоянное чувство социальной ответственности.
Впервые я встретил Стивена в ранние дни Хэйт-Эшбери, когда он издавал «Сан-Францисский Оракул», оказавшийся одним из первых голосов пробуждающегося сознания шестидесятых годов. Позднее я узнал его как поэта, как явного друга и защитника смертников в Сан-Квентине, как удачливого редактора и издателя, как отца двух прекрасных ребятишек, а в самое последнее время как товарища и руководителя тех, кто приближается к смерти как к возможному пробуждению. И вот, проходя сквозь все это, он продолжал углублять свою медитативную практику, рождающую ясность ума, и вносить ее результат в свою общественную деятельность.
Здесь раскрывается и еще одна ценная сторона, на которую я рекомендовал бы читателю обратить внимание. Это – переплетение сфер сердца и ума. Так часто различные виды духовной практики подчеркивали ложное разделение между практикой сердца и практикой ума. Значительная часть такого непонимания является следствием привычки определять пространство сердца в понятиях эмоций и считать чистый ум бесчувственным и сухим. Конечно, такая поляризация наивна, но слишком часто захватывает нас. Так что здесь появляется реальная возможность – увидеть в медитации метта и в последующем рассмотрении слияние восприимчивого ума с восприимчивым сердцем; это дает возможность проявления как оттаявшей души, так и ясного простора. Часто о буддизме говорят как о Срединном Пути. Некоторые книги о медитации предназначены для начинающего, который никогда по-настоящему не думал о медитации; другие написаны для лиц, продвинутых в практике. «Постепенное пробуждение» будет наиболее полезно для тех, кто стоит на средних ступенях Срединного Пути, т. е. для таких читателей, которые уяснили себе необходимость странствия и отправились в плаванье. Да поможет им Бог!
И да достигнут все живые существа освобождения!
Рам Дасс
Введение
Двадцать лет назад я в сильном замешательстве сидел перед гипсовым Буддой из дешевого магазина и просил, чтобы меня научили медитировать. Я наткнулся на несколько ранних переводов буддийских текстов и первые воодушевляющие труды Д. Т. Судзуки и Алана Уотса; но там не предлагался какой-то реальный метод для прямого переживания этих истин. Часто я испытывал чувство глубокого отчаянья: казалось, что я читаю описание путешествия по какой-то необычайной стране, которую мне хотелось бы посетить; нет ни одной доступной карты, чтобы знать, как туда добраться.
И прошло еще несколько лет, прежде чем я повстречался в Нью-Йорке с Руди, моим первым учителем; он был хозяином магазина изделий восточного искусства. В течение следующих месяцев он дважды в неделю показывал мне различные состояния ума, иллюстрируя свои слова физиономиями прохожих, когда мы сидели на складных стульях перед его магазином на Седьмой Авеню. Он не раз советовал мне освободиться от думающего ума; но вместо этого я анализировал и скрупулезно исследовал его слова, искал в них «значение», а не свободу. Я не был способен услышать Будду внутри кого-нибудь из нас двоих.
Мое тяготение к тхераваде (Пути старейших) и к дзэн-буддизму продолжалось без влияния какого-либо учителя или какого-то иного фактора, за исключением интуитивного метода исследования самого себя. Лишь медленно и постепенно я приобретал некоторый образ мысли, но при этом – ничего более глубокого и полезного.
Затем, в середине шестидесятых годов, приятель, вернувшийся после обучения в Бирме, привез с собой книжечку с наставлениями по випассане, где говорилось об особом методе буддийской медитации внимательности, или прозрения. Он сказал, что из всех поучений, полученных им как буддийским монахом за четыре года, эта простая медитация была самой полезной. Поучения весьма уважаемого бирманского мастера медитации Махаси-схаядо немедленно вовлекли меня в более глубокую практику и открытия. Работая по методу, описанному в этой книжке, я в течение следующих нескольких лет стал довольно нерегулярно практиковаться, пока наконец не встретил молодого буддийского монаха-тхеравадина, который предложил мне более полные наставления и руководство. Помогая мне узнать свою обусловленность, противодействовать слепым пятнам, которые замедляли практику и сделали ее не вдохновляющим начинанием, он подвел меня к твердой привычке практиковать продолжительно и развиваясь.
Через пару лет работы с этим юным монахом я встретил Джека Корнфилда и Джозефа Голдстайна, двух опытных наставников медитации прозрения; я продолжал практику с ними, и они впервые побудили меня начать три года назад учительскую деятельность. Я начал учить в 1976 году в тюрьме Соледад; вышло так, что мне удалось сделать магнитофонную запись занятий с группами; и несколько расшифровок этих записей послужили основой для вошедших в эту книгу глав. В это же время Рам Дасс пригласил меня для практики учить медитации прозрения в его приютах; вскоре мы вместе с ним написали книжку «Зернышко на мельнице». Тогда же Ханумановская фонотека, распространявшая записи занятий Рам Дасса, переехала в Санта-Круз; она показалась нам подходящим местом для проведения еженедельных занятий. Большая часть материала настоящей книги заимствована из расшифровок записей этих встреч. В то благодатное время Элизабет Кюблер-Росс пригласила меня учить вместе с нею участников семинаров в ее мастерских; сюда включены также и расшифровки различных записей этих собраний.
Слова книги предлагаются не в качестве абсолютной истины, а скорее как результат процесса обучения, выраженный вслух. Я адресую эту книгу тому недоумевающему парню, который двадцать лет назад сидел в своем коттедже во Флориде, только что бросив колледж и задумавшись о том, какой путь приведет его к свободе.
Стивен Левин
Санта-Круз, Калифорния.
Август 1978 г.
1. Осознавание
Для многих медитация – чуждое понятие, нечто отдаленное и зловещее, занятие, участие в котором кажется невозможным. Но есть и другое слово для обозначения медитации – это просто осознавание. Медитация и есть осознавание.
Мотивы для занятий медитацией зачастую оказываются у разных людей совершенно различными. Многие приходят к медитации от своей любви к благим качествам некоего учителя, или вследствие желания познать Бога. Другие – из желания понять, что есть ум. Некоторые начинают практику, даже не зная толком, что такое медитация, но испытывая томительное желание избавиться от какой-то печали, какой-то боли, какой-то неполноты своей жизни.
В этой книге предлагается простая буддийская практика внимательности, приводящая нас к целостности, к естественной полноте. В основе практики – непосредственное соучастие в каждом мгновенье настоящего с возможно большим осознанием и пониманием.
Сосредоточенность и осознание мы все до некоторой степени уже развили. Ведь даже для того, чтобы прочесть книгу, или чтобы справляться со своей многосложной жизнью, – уже требуются осознание и сосредоточенность. Эти качества ума наличествуют у каждого.
В медитации эти качества усиливаются благодаря систематичным, ненатужным, но и неослабным методикам. Чтобы развить сосредоточенность, мы избираем какой-нибудь единственный объект осознавания; это тогда основной объект, и вниманию должно «приходить на ум», возвращаться к нему и удерживаться на нем. Основное различие между разными формами медитации, будь то трансцендентальная медитация, пляски суфиев, проработка дзэнских коанов, медитации сидя, христианская молитва, распевание мантры, прислушивание к потоку внутренних звуков, кружение света, наблюдение ощущений внутри тела, методы зрительного воображения или слежения за дыханием, – заключено в первичном объекте, сосредоточенность на котором развивают в ходе медитации. Мы избираем некоторый основной объект и работаем с ним, – будет ли он чем-то создаваемым нами в содержательной сфере, скажем, повторением слов, или идеей любящей доброты, или чем-то таким, что уже всегда присутствует, как ощущения в теле.
Внимательность к дыханию представляет собой мощное средство для развития сосредоточенности. Дыхание – великолепный объект, потому что оно есть постоянная часть нашего переживания, а также и потому, что дыхание изменчиво, и чтобы сообразоваться с его изменениями, осознавание должно стать очень тонким. Осознавание следит за ощущениями, которые имеют место одновременно с естественными вдохами и выдохами. Осознавание проникает в тонкие ощущения, сопутствующие каждому дыханию. Когда мы переносим внимание на уровень ощущения, мы меньше вязнем в словесном уровне, на котором тон задает всё многоголосие мысли, обычно находящееся во «внутреннем диалоге».
Этот «внутренний диалог» всегда комментирует, выносит суждения, планирует. В нем содержится множество мыслей о себе, мнительности и робости. Он застит свет нашей природной мудрости; сужает наше виденье того, что мы есть; производит много шуму и привлекает наше внимание только к доле той реальности, в которой мы существуем. А вот когда осознавание нацелилось и сфокусировано на вдохе и выдохе, то все прочие аспекты ума и тела, как процесса, сами собою попадают в отчетливый фокус при самом своем зарождении. Медитация вводит нас в непосредственное соприкосновение с большей частью того, что мы такое, – т. е. дает нам прямое переживание этого.
Когда, например, мы наблюдаем ум, словно проецируемый на экран кинофильм, то по мере углубления сосредоточенности он, возможно, станет прокручиваться медленнее, а это позволит нам заметить побольше из происходящего. А само это обстоятельство углубляет наше осознавание и позволяет нам далее видеть этот фильм почти по кадрам, показывая, каким образом одна мысль неощутимо ведет к следующей. И мы увидим, что мысли, которые мы принимали за «себя» и считали «своими», окажутся всего лишь разворачивающимися процессами. Так детальный обзор помогает сломить наше глубокое самоотождествление с якобы твердой реальностью ума-кинофильма. В меру того, что мы делаемся меньше вовлечены в эту мелодраму, мы просто видим, как она течет, и сможем пронаблюдать ее всю, как она проходит. Мы не вовлекаемся в действие даже настолько, чтобы высказать комментирующую оценку или на мгновение проявить нетерпеливость.
Когда мы просто видим то, что происходит, миг за мигом, наблюдаем без суждений или предпочтений, мы не теряемся в мыслях, вроде таких: «Этот миг для меня лучше того, эта приятная мысль мне нравится больше, чем боль в колене». По мере того, как мы приступаем к развитию этого осознавания всего без разбора, то, что попадает в пределы поля осознавания, оказывается весьма примечательным: мы начинаем видеть корень, из которого растет мысль. Мы видим то намерение, откуда приходит поступок. Мы наблюдаем естественный процесс ума и обнаруживаем, сколь много из того, что мы лелеяли и считали собой, есть по сути вещей безличные явления, проходящие одно за другим.
Мы обнаруживаем, что нам на деле нет нужды задавать кому-либо какие бы то ни было вопросы, нет нужды искать ответов вне самих себя. Когда мы проникаем в поток, он оказывается ответом. Задавание вопроса и есть уже ответ. Когда мы спрашиваем: «Кто я?» – мы есть те процессы, которые задают этот вопрос.
Когда осознавание проникает чуть поглубже, мы обнаруживаем, что наделили мыслящий ум реальностью, которой он независимо от нас не обладает, – т. е. абсолютной реальностью, не понимая, что он есть относительная часть чего-то гораздо большего. Если отделаться от запойного думания, мы обнаруживаем, что обычно замечали лишь немногое в необычайной активности сознания, и что привязанность к думанию заслонила нам все остальное. Думающий ум – это нечто совсем иное, нежели открытое осознавание без разбора, которое позволяет всему раскрыться в должной мере. Думание выбирает мысли; оно работает, измеряет, планирует; оно создает реальность вместо того, чтобы непосредственно переживать то, что налицо и происходит каждое мгновенье.
Когда мы обращаем внимание на постоянное движение ума, мы видим, что даже «наблюдатель» становится частью этого потока. Тот, который спрашивает: «Кто же наблюдает?» – это еще одна мгновенная вспышка мысли, замеченной нами; нет «никого», кто наблюдает; налицо только осознавание. Когда «я» становится всего лишь еще чем-то, наблюдаемым в потоке, мы видим, что сами не отличаемся от чего-либо прочего во Вселенной. Становится очевидной истинная природа бытия, потому что не остается ничего отдельного, ничего препятствующего нашей тотальности. Мы видим: то, что вызывает движение одной мысли и ее переход в другую, – это все та же самая энергия, которая движет звезды по небу. Разницы нет. Мы представляем собой природное явление, такой же продукт условий, полный изменений, как океан или ветер.
Мы видим, что природа сознания работает, отчасти напоминая руку Бога на знаменитой фреске Сикстинской капеллы: она вытянута, чтобы дать жизнь ожидающему ее существу, существу, готовому получить искру. И мгновенье за мгновеньем мы получаем эту искру, искру сознания, способности познания. Ее приятие возникает при соприкосновении осознавания с его объектом, зрения – с видимым деревом, слуха – со слышимой музыкой, осязания – с осязаемой землей, вкуса – с выпиваемой водой, обоняния – с обоняемым ароматом цветка, помысла – с содержанием представления. От мига к мигу сознание возникает заново в связи с каждым объектом чувств, включая внутренние чувства воображения и памяти. Это возникновение и исчезновение всего, что мы знаем о своем жизненном опыте. Вступление внимательности в этот процесс будет обнаружением ежемгновенного начала вещей, длящегося творения Вселенной.
Достаточно интересно то обстоятельство, что именно этот акт творения оказывается величайшей причиной превратного понимания в нашей жизни. Или, точнее говоря, именно наше самоотождествление с этим текучим процессом, как с «я», и становится проблемой. Как раз этот неверный взгляд на естественное развертывание лежит в основе большей части нашей полусонной слепоты и иллюзий. Сознание само собой возникает как результат соприкосновения осознавания и его объекта. Это «познавание» есть следствие естественного процесса, который существует сам по себе, без необходимости в добавочном «познающем» субъекте, в некоем «я», которое так или иначе предполагает ответственность за этот по сути своей безличный процесс. Это прокладочное «я» не дает нам участвовать в прямом переживании потока, т. е. всеобщей природы нашего существа.
Ауробиндо сказал: «Быть сполна – значит быть всем, что есть». Переживания приходят и уходят. Если мы отождествляемся с ними, притязаем на то, что они – это «я» или «мои», оцениваем их или привязываемся к ним, если мы застреваем в какой-то части текущего процесса, мы не видим, что явление, обозначенное как «я», постоянно рождается и умирает, что как процесс осознавания, так и объект, появляются и исчезают сотни раз в течение каждой секунды.
И когда осознавание глубже проникнет в этот поток, мы почувствуем, что естественное состояние нашего бытия, которое кто-то называет «умом мудрости» или «природой Будды», подобно солнцу: оно всегда сияет и всегда присутствует, хотя часто бывает скрыто облаками. Мы отделены от своего естественного света облаками мысли, желаний и страхов, тучами обусловленного ума, ураганом «я есмь».
2. Сила мудрости
Часто в разговорах о медитации мы слышим также о мудрости, или о знании. Но в чем же действительно заключается действие мудрости, или знания? Для чего оно нужно?
Для понимания. Если понимаешь ум, то не зависишь от его милости; а если не понимаешь, теряешься в его дебрях. Это та же разница, как между рабствованием у мысли и освобождением посредством ее. Различие между мудростью и знанием есть. Мы переживаем момент понимания и говорим: «А, вон оно как!» Затем мы думаем: «Но как же это случилось?» – и, может быть, позднее пытаемся объяснить другим, как было дело. Переживание понимания есть мудрость; попытка же удержать это понимание, передать его в словах, есть знание.
Все мы обладаем знанием, все мы способны передать множество весьма далеко идущих идей. Но если «познаванию» не предшествует мудрость, тогда знание оказывается «с чужого плеча», чужим, не нашим пониманием, ему недостает глубины. Вот почему два человека могут пользоваться одним и тем же языком, чтобы передать одно и то же содержание, но слова одного проникнут глубоко в наши сердца, тогда как слова другого лишь рикошетом заденут ум. Сила переживания, скрытая за словами, бытие, скрытое за познанием, – это и есть мудрость, подлинная передача.
Скажем, какая-нибудь книга может утверждать, что все живые существа суть одно. «Конечно, я могу видеть, как это верно: ведь у каждого из них есть тело, у каждого из них есть ум, у каждого есть эмоции, каждый ест и каждый дышит; все мы живем на этой планете. Я понимаю, что это значит». Затем, в момент глубокого осознавания, мы ощущаем себя неотделимыми от всего прочего; собственно тогда даже нет этого «прочего», от которого мы отделены. И мы думаем: «Да ведь все мы на самом деле одно!» Но когда мы пытаемся сообщить кому-нибудь об этом переживании, мы обнаруживаем, что повторяем почти в ожесточении: «Все мы – одно», т. е. пользуемся теми же словами, которые прочли раньше; но они оказываются неадекватными, потому что их значение переменилось. Его передать нельзя; его можно только пережить.
Назначение этой книги не в том, чтобы поделиться каким-то знанием, а в том, чтобы указать, что мудрость можно обрести внутри каждого из нас; и что усилие, потребное для установления равновесия ума, так чтобы он стал прозрачно-сияющим, – все мы должны выполнить для себя сами. Для меня самого написание книги есть часть практики, и мне надо удостовериться в том, что я сам остаюсь честным. В этом легко убедить себя, когда клюешь носом от сонливости: тогда человек чаще всего безучастен и спокойно проецирует на мир то, что он, по собственному мнению, есть, т. е. проецирует свои игры и мнения, которые как раз и препятствуют возникновению более глубокого понимания.
Один из аспектов силы мудрости – это ее способность прорваться сквозь то, что мы прежде считали реальным. Всякий раз, когда мы узнаем что-то новое, мы отвергаем какое-то старое мнение; мы меняем мнения. А мудрость – это тишина, внутренний свет, в котором нам видно, что представляют собой мнения сами по себе, – не просто то, чем это мнение противоположно тому, но в чем заключается само обладание мнениями. Если мы следуем мнениям, то тогда это просто ум цепляется за какое-то содержание. А когда мы открыты для мудрости, мы видим, каковы вещи, и говорим: «Гляди, как изменчивы вещи!»
И то, если попытаться найти единственную истину, с которой могли бы согласиться все, то этой истиной, пожалуй, была бы истина о том, что все изменяется. Постоянно меняются мнения; постоянно меняется ум; постоянно меняется тело; постоянно меняется мир; постоянно меняются наши взаимоотношения. Как бы просто ни было это утверждение, за ним много мудрости. Да и вообще мудрость очень проста, ибо она применима всюду. Истина останется истиной и здесь, и там. Она истина и в химии, и в физике, и в термодинамике, и в психологии. Каждая из них представляет собой просто особую форму, в которой пребывает одна и та же истина. Это подобно истине закона кармы, т. е. причины и следствия, который равно проявляется и в законах движения Ньютона, где утверждается, что для каждой силы существует равная ей сила, действующая в противоположном направлении. Поскольку эту истину можно выразить по-разному, она может на разных уровнях переживания показаться парадоксальной; но тут уже налицо трудность попытки удержать мудрость в знании и в ограничениях языка.
Когда начинаешь медитацию, становится вполне ясно, что все изменяется от мгновенья к мгновенью. Посидишь минут пять, стараясь удержать внимание на дыхании, и частенько думаешь: «Не могу удержать внимание на том, на чем хочется. Оно уходит к этой мысли, затем к той, потом к этому ощущению, к тому запаху, далее к какому-то звуку, а после него…» И замечаешь, что перед умственным взором проходит один предмет за другим. Видно воочию, что все это – поток постоянных перемен, приход и уход, и каждый миг ведет к следующему.

Постепенное пробуждение - Левин Стивен => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Постепенное пробуждение писателя-фантаста Левин Стивен понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Постепенное пробуждение своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Левин Стивен - Постепенное пробуждение.
Ключевые слова страницы: Постепенное пробуждение; Левин Стивен, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, фантастика, фэнтези, электронная