А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Иган Грег

Карантин


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Карантин автора, которого зовут Иган Грег. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Карантин в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Иган Грег - Карантин онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Карантин = 223.58 KB

Карантин - Иган Грег => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




Грег Иган
Карантин
Часть 1
Глава 1
Только абсолютно помешанные на своей безопасности клиенты звонят мне, когда я сплю. Разумеется, никто не станет переадресовывать важный разговор на экран обычного видеофона – такой сигнал можно перехватить хоть с соседней улицы, даже без всяких там «жучков». Большинство предпочитает иметь нейронный модификатор, под действием которого мозг сам выполняет декодирование, а результат поступает прямо на слуховые и зрительные центры. Я, например, использую мод «Шифроклерк» (фирма «Нейрокомм», 5999 долларов), который для обеспечения секретности двухстороннего обмена поддерживает еще и виртуальную речь.
Но! Мозг ведь тоже создает слабенькие электрические и магнитные поля. Сверхпроводящий детектор на коже головы, размером не больше крупинки перхоти, может засечь поток нейросигналов, вызванных процессом эрзац-восприятия, и практически мгновенно расшифровать соответствующие образы и звуки.
Вот на такой случай у меня есть «Ночной коммутатор» («Аксон», 17999 долларов). Наномашины, на которых он построен, могут потратить до шести недель на картирование идиосинкратических схем пользователя – правила, по которым смыслы кодируются нейронными соединениями. Но как только эти карты составлены, промежуточный язык органов чувств больше не используется при приеме сообщений. Вы просто вдруг узнаете то, что вам хотят передать, и никакие воображаемые «говорящие головы» для этого не нужны, а возникающие на черепе электромагнитные сигнатуры расшифровать в разумные сроки невозможно. Единственная проблема – во время бодрствования большинство людей испытывают замешательство или даже потрясение, когда в их сознании внезапно кристаллизуется новая информация. Поэтому принимать вызов можно только во сне.
Я просто просыпаюсь – и уже знаю все. Лауре Эндрюс тридцать два года, рост сто пятьдесят шесть сантиметров, вес сорок пять килограммов. Волосы каштановые, короткие, прямые; глаза светло-голубые; нос длинный, тонкий. Тип лица англо-ирландский, а кожа совершенно черная – как и большинству австралийцев, для защиты от ультрафиолетового излучения ей была сделана генетическая коррекция, усилившая выработку меланина и увеличившая толщину эпидермиса.
У Лауры Эндрюс серьезные мозговые нарушения – врожденные. Есть и ходить она может, хотя и с трудом, но не способна ни к какому общению. Специалисты считают, что она ориентируется в окружающем мире не лучше шестимесячного ребенка. С пятилетнего возраста она постоянно содержится в местном отделении Института Хильгеманна.
Четыре недели назад санитар, который принес завтрак, открыл дверь в ее комнату и обнаружил, что Лауры там нет. В здании и на территории Института ее не нашли, и тогда была вызвана полиция. Полицейские еще раз обыскали территорию, а затем обошли расположенные по соседству дома, но безрезультатно. В комнате Лауры не было никаких следов насильственного проникновения. Видеозаписи, сделанные камерами службы безопасности, также ничего не прояснили. Полиция долго беседовала с сотрудниками, но никто не раскололся и не признался добровольно в том, что тайно увел эту женщину из Института.
За четыре недели не произошло ничего. Никаких следов не найдено. Тело не обнаружено. Никто не потребовал выкупа. Формально полиция дело не прекратила, но понизила ему приоритет в ожидании дальнейших событий.
Дальнейших событий не предвидится.
Моя задача: найти Лауру Эндрюс и в целости и сохранности доставить ее в Институт Хильгеманна; если она мертва – выяснить, где находятся ее останки; в любом случае – собрать улики, достаточные для того, чтобы отдать под суд людей, виновных в ее похищении.
Мой анонимный клиент предполагает, что Лаура Эндрюс была похищена, однако не указывает возможных мотивов. В настоящее время я не могу составить определенного мнения по этому поводу. Моя голова полна только что полученной информацией, причем пропущенной через восприятие моего клиента – возможно, с вкраплениями лжи.
Я открываю глаза, заставляю себя вылезти из постели и подойти к терминалу, который стоит в углу. Мое правило – никогда не заниматься финансовыми делами в уме. Нажав несколько клавиш, я получаю подтверждение того, что на мой счет заблаговременно была переведена значительная сумма в качестве предоплаты. Если я приму задаток, это будет сигналом для моего клиента, что я взялся за его дело. Я еще раз мысленно повторяю все детали задания – после таких звонков возникает неясное, но мучительное ощущение того, что вам все это только снится. Затем я посылаю распоряжение принять перечисленные деньги.
Ночь жаркая. Я выхожу на балкон и гляжу вниз, на реку. Даже в три часа ночи по воде скользит множество самых разных судов, от парусных досок, испускающих мягкое оранжевое или светло-зеленое люминесцентное свечение, до двенадцатиметровых яхт, сверкающих в ослепительных лучах прожекторов. Три главных моста разбухли от велосипедистов и пешеходов. Дальше к востоку, над крышей казино, кувыркаются гигантские голограммы, изображающие карты, игральные кости и бокалы шампанского. Спит ли теперь хоть кто-нибудь по ночам?
Я бросаю взгляд вверх, на пустое черное небо, и замираю, как зачарованный. Сегодня нет ни Луны, ни планет, ни облаков, и абсолютный мрак, где взгляду не на чем остановиться, теряет привычные масштабы – невозможно понять, гляжу я в бездну или рассматриваю изнанку собственных век. Меня слегка мутит от противоречивой смеси двух чувств: головокружительных, нечеловеческих размеров Пузыря и изоляции в замкнутом пространстве. Я резко, конвульсивно передергиваюсь всем телом. Тошнота проходит.
Рядом со мной на балконе стоит созданная модом галлюцинация моей умершей жены Карен. Ее рука скользит вокруг моей талии:
– Что с тобой, Ник?
Она прикасается к моему животу холодными пальцами, растопыренными, словно антенна. В ответ я чуть было не спрашиваю ее, не скучает ли она по звездам, но вовремя спохватываюсь, поняв нелепую сентиментальность такого вопроса.
Я отрицательно качаю головой:
– Ничего.
* * *
Территория Института Хильгеманна так зелена, как это только позволяют возможности генной инженерии и мощной оросительной сети. Стоит середина лета, и обычная растительность давно бы засохла и пожелтела. Газон блестит, как от росы, залитый солнцем позднего утра. Я плетусь ко входу по главной аллее в тени деревьев, похожих на клены. Все это требует огромных денег – такое беспечное расходование воды стоит весьма недешево, а через несколько месяцев, по слухам, цены должны удвоиться. Третий трубопровод через плато Кимберли, по которому вода поступает за две с половиной тысячи километров из северных водохранилищ, требует уже вчетверо больших расходов, чем планировалось по смете, а планы строительства опреснительной установки опять отложены в долгий ящик – по-видимому, перенасыщенность рынка морских минералов сделала проект нерентабельным.
Аллея заканчивается кругом для разворота автомобилей, в центре которого находится роскошная клумба с огромным количеством цветов всевозможных оттенков. Над ними то парят, то стремительно проносятся генетически сконструированные колибри (торговая марка «МП»). В течение нескольких секунд я наблюдаю за ними в тайной надежде, что хоть одной удастся, вопреки программе, вырваться из круга – но напрасно.
Здание оформлено под дерево, и по архитектуре напоминает мотель. Институты Хильгеманна разбросаны по всему миру, но никто из носящих фамилию Хильгеманн тут ни при чем. Известно, что Международная помощь заплатила своим консультантам по маркетингу целое состояние за разработку «оптимального» названия для своей сети психиатрических больниц (не помню, вредит ли всеобщая осведомленность привлекательности названия или, наоборот, повышает ее). МП имеет также сети больниц общего профиля, детских центров, школ, университетов, тюрем, а недавно появилось несколько монастырей, мужских и женских. Все эти здания почему-то очень напоминают мне мотели.
Я направился было к конторке портье, но оказалось, что в этом нет необходимости:
– Мистер Ставрианос?
Доктор Чень, заместитель директора госпиталя, с которой я говорил по телефону, уже ждет меня в вестибюле. Необыкновенная любезность, лишающая меня, однако, возможности сунуть свой нос куда не следует. Разумеется, никаких белых халатов – ее платье украшено сложным орнаментом в стиле Эшера, из переплетенных цветов и птиц. Она открывает дверь с надписью «только для сотрудников» и по лабиринту узких коридоров ведет меня в свой кабинет. Мы усаживаемся в мягкие кресла, стоящие поодаль от скромного письменного стола.
– Благодарю, что согласились со мной встретиться так быстро.
– Ну что вы, мы ведь более чем заинтересованы как можно скорее найти Лауру. Я только не понимаю, чего хочет добиться ее сестра, возбуждая иск против нас. Ведь это ничем не поможет Лауре, верно?
Я издаю сочувственный, но ни к чему не обязывающий вздох. Быть может, моим клиентом является как раз сестра Лауры или адвокатская контора, услугами которой она пользуется, – но к чему тогда вся эта таинственность? Даже если бы я не приперся сюда и не рассказал, кто я такой и чем занимаюсь – а между прочим, клиент мне этого не запрещал, – адвокаты Института Хильгеманна, несомненно, предвидели с самого начала, что она рано или поздно обратится к частному детективу. Наверняка они и сами уже давно наняли частного детектива.
– Как вы считаете, что произошло с Лаурой?
Доктор Чень хмурится:
– Я уверена в одном: без посторонней помощи она не могла бы отсюда выбраться. Лаура была неспособна даже повернуть дверную ручку. Ее кто-то похитил. Видите ли, у нас здесь не тюрьма, но к охране мы относимся очень серьезно. Ее мог бы извлечь отсюда только профессионал высокого класса, к тому же прекрасно экипированный. Но ради чего – или кого? – не представляю. Выкуп, по-видимому, уже вряд ли потребуют, да и сестра ее не настолько богата, чтобы это могло стать причиной похищения.
– Может быть, ее похитили случайно? Что, если кто-то собирался похитить одного из ваших пациентов, чьи родственники в состоянии заплатить крупную сумму, а когда стало ясно, что произошла ошибка, уже ничего нельзя было исправить?
– Думаю, такой вариант не исключен.
– Кто же мог быть намеченной жертвой? Есть ли здесь пациенты, имеющие чрезвычайно богатых...
– Простите, я не имею права...
– Разумеется. Прошу прощения. – По выражению ее лица мне показалось, что нескольких очевидных кандидатов на эту роль она может назвать хоть сейчас, но меньше всего хотела бы, чтобы я вступал в контакт с их семьями. – Полагаю, что вы приняли дополнительные меры безопасности?
– Боюсь, что и это я не могу с вами обсуждать.
– Хорошо. Тогда расскажите мне о Лауре. В чем причина ее врожденных мозговых дефектов?
– Этого мы точно не знаем.
– Понимаю. Но каковы ваши предположения? Краснуха? Сифилис? СПИД? Мать злоупотребляла лекарствами в период беременности? Побочные эффекты каких-либо пищевых добавок, витаминов, пестицидов?..
Она решительно качает головой:
– Эти причины практически исключены. Ее мать наблюдалась врачом в период беременности, у нее нет никаких серьезных заболеваний, и она не принимала никаких лекарств. А химически обусловленное уродство или мутация дают совсем другую картину. У нее нет никаких пороков развития, нет биохимических дисбалансов, дефектных белков, гистологических нарушений...
– Откуда же такая сильная умственная отсталость?
– Такое впечатление, что некоторые важнейшие структуры ее мозга, системы нейронных соединений, которые должны были появиться в очень раннем возрасте, вовремя не сформировались. Из-за их отсутствия последующее нормальное развитие стало невозможным. Вопрос состоит в том, почему не сформировались эти структуры. Как я уже сказала, точного ответа у нас нет, но мы предполагаем, что причиной мог быть сложный генетический эффект, связанный с взаимодействием множества отдельных генов и имевший место в период внутриутробного развития.
– Разве вы не могли точно установить, имеются ли у нее генетические нарушения? Вы проверяли ее ДНК?
– У нее нет известных, каталогизированных генетических дефектов, если вы это имеете в виду. Но это только доказывает, что некоторые гены, ответственные за развитие мозга, до сих пор не выявлены.
– А в семье случались подобные вещи?
– Нет, но если здесь сыграли роль сразу несколько генов, в этом нет ничего удивительного – вероятность того, что у кого-либо из родственников возникнет аналогичное отклонение, крайне мала. – Она сдвигает брови. – Простите, но какое отношение все это может иметь к поискам Лауры?
– Ну, если бы какое-нибудь лекарство или другой потребительский товар мог стать причиной ее болезни, производитель был бы заинтересован в защите своих интересов. Я понимаю, что прошло уже много времени, но что, если какая-нибудь засекреченная команда исследователей собирается в ближайшее время опубликовать доклад о том, что некий чудодейственный антидепрессант, сенсация тридцатых годов, в одном случае из ста тысяч воздействует на эмбрион так, как это произошло с Лаурой? Вы слышали, конечно, об этой истории с компанией «Холистические здоровые продукты» в Штатах? Шестьсот человек заработали почечную недостаточность, принимая один из их тонизирующих препаратов, и тогда компания наняла десяток киллеров, которые принялись уничтожать всех пострадавших, имитируя несчастные случаи – когда речь идет о трупах, судебное решение о причинении вреда маловероятно. Согласен, похищение вряд ли может иметь какой-то смысл в такой ситуации, но все же... Может быть, они хотят обследовать Лауру, чтобы получить информацию, которая впоследствии поможет им в суде?
– Вы сошли с ума!
– Профессиональная болезнь.
Она смеется:
– Ваша или моя? Впрочем, я же сказала, что скорее всего тут виновата наследственность.
– Но ведь вы не уверены?
– Не уверена.
Я задаю обычные вопросы о сотрудниках: был ли кто-нибудь принят на работу или уволен за последние несколько месяцев, есть ли у кого-нибудь долги или подобные проблемы, есть ли обиженные на администрацию? Полиция, конечно, уже задавала все эти вопросы, но после четырех недель унылых размышлений о причинах исчезновения могла всплыть какая-нибудь мелочь, о которой вначале никто и не вспомнил.
Однако ничего не всплывает.
– Могу я осмотреть ее комнату?
– Конечно.
На потолках коридоров, по которым мы идем, с интервалом в десять метров установлены видеокамеры. Насколько я понимаю, любой путь к комнате Лауры пересекает поле зрения по крайней мере семи из них. Что ж, семь инфохамелеонов вполне уложились бы в бюджет серьезного похитителя – каждый из этих роботов величиной с булавочную головку перехватил бы сигнал одной из камер, записал бы последовательность битов в одном кадре, изображающем пустой коридор, а затем стал бы непрерывно забивать этим кадром все сообщения данной камеры. В начале и в конце передачи этих фальшивых изображений могли возникнуть еле заметные высокочастотные помехи, но цифровые фильтры автоматически отсекают шум, так что просматривать запись бесполезно. А единственный способ выяснить, были ли вообще инфохамелеоны, – это исследовать под электронным микроскопом сотни метров оптического кабеля в поисках микроповреждений в тех местах, где произошло подключение.
Ничуть не сложнее справиться и с дистанционно управляемым дверным замком.
Сама комната невелика, мебели мало. На одной из стен бодрая глянцевитая роспись с цветами и птицами. Лично я едва ли хотел бы каждое утро видеть перед собой нечто подобное, но мне трудно судить, как к ней относилась Лаура. Над кроватью большое окно, наглухо вделанное в стену, – оно явно не предназначено для того, чтобы его открывали. Вместо стекла сверхпрочный пластик, который легко выдержит даже пулю, однако при помощи соответствующих инструментов его могли разрезать, а затем восстановить, не оставив видимых следов. Я вынимаю карманный фотоаппарат и делаю снимок окна в поляризованном свете лазерной вспышки, получаю карту напряжений в условных цветах, но все контуры выглядят очень гладко, ничто не указывает на скрытые дефекты.
По правде говоря, я не могу сделать здесь ничего такого, чего бы уже не сделали, причем раньше и лучше, полицейские эксперты. Ковер, естественно, голографировали в поисках отпечатков ног, а затем пылесосом извлекли из него все мельчайшие биочастицы. Постельное белье отправили на анализ, а почву за окном просеяли и промыли. Но теперь, по крайней мере, у меня в голове есть четкий образ самой комнаты, а это хорошая декорация для любого сценария, который мог быть разыгран в ту ночь. Доктор Чень сопровождает меня обратно в холл.
– Могу я задать вам один вопрос вне связи с похищением Лауры?
– А именно?
– Много ли у вас пациентов со «страхом Пузыря»?
Она смеется и качает головой:
– Ни одного. «Страх Пузыря» совсем вышел из моды.
* * *
Благодаря моим связям в профессиональной среде некоторые вещи мне удается выяснить без всякого труда.
Марте Эндрюс тридцать девять лет, она работает системным аналитиком в фирме «Вестрэйл». Разведена, содержит двоих сыновей. Вполне рядовые доходы, и рядовые долги. Она является собственником сорока двух процентов дешевой двухкомнатной квартиры. Институту Хильгеманна она платила из специального фонда, который родители завещали ей в управление – отец умер три года назад, мать годом позже. Неподходящий объект для вымогательства.
Пока что наиболее правдоподобной представляется гипотеза похищения по ошибке. Хотя это и не очень согласуется с высоким профессиональным уровнем операции, но, как известно, накладки бывают у всех. Чтобы дальше разрабатывать эту версию, мне необходим список пациентов Института Хильгеманна. Более подробная информация о сотрудниках тоже не помешает.
Я звоню хакерам, к чьим услугам обычно прибегаю в таких случаях.
Гудки вызова гулко звучат где-то в глубине моего черепа, словно в пустой комнате. Очевидно, психологи из «Нейрокомм» выбрали такую странную акустику для того, чтобы создать у пользователя ощущение полной конфиденциальности, но у меня она вызывает лишь клаустрофобию. Одновременно мое зрение становится черно-белым – видимо, чтобы меньше отвлекаться; еще один дурацкий трюк.
Белла, как всегда, отвечает после четвертого гудка. Ее лицо парит где-то в метре от меня, удивительно живое на фоне серой реальности, как будто выхваченное из тьмы лучом волшебной лампы. С холодной улыбкой она говорит:
– Рада тебя видеть, Эндрю. Чем могу быть полезна?
Эндрю – это имя, которое я использую для одной из масок «Шифроклерка». Ее собственный синтезированный облик тоже может быть не чем иным, как маской, повторяющей слова и интонации моего реального собеседника. Вполне возможно также, что собеседник вообще не человек, а машина – скажем, чересчур изысканный автоответчик или компьютерная система, практически самостоятельно занимающаяся хакерством. Мне совершенно безразлично, кто или что в действительности Белла; главное, что она/он/оно/они умеют отыскивать нужную мне информацию.
– Институт Хильгеманна, Пертское отделение. Истории болезни всех пациентов и личные дела сотрудников.
– Начиная с какого времени?
– Ну... за последние тридцать лет, если они еще не в архиве. В архив залезать не надо, это слишком дорого для меня.
Она кивает:
– Две тысячи долларов.
Я знаю, что торговаться бесполезно:
– Отлично.
– Перезвони через четыре часа. Твой пароль – «Парадигма».
Пока комната вновь обретает свои нормальные краски, я вдруг осознаю, что две тысячи долларов – это очень много для Марты Эндрюс, не говоря уж о пятнадцати тысячах полученного мной аванса. Разумеется, если ее адвокаты уверены в крупном гонораре, составляющем большой процент от суммы иска, пятнадцать тысяч для них пустяки, а их желание остаться анонимными заказчиками вполне невинно, ведь и я использую маску и псевдоним, имея дело с Беллой – когда твои партнеры нарушают закон, есть смысл подстраховаться против обвинений в преступном сговоре.
Поговорить с Мартой? Не вижу, чем это может огорчить ее адвокатов, а если она сама наняла меня (ведь нельзя исключать, что ее финансы таят в себе неведомые глубины) – что ж, значит, она сознательно предпочла анонимность возможности запретить мне общаться с ней.
В сущности, у меня нет выбора. Я должен действовать так, будто мне безразлично, кто мой клиент. Хотя на самом деле именно это меня больше всего интересует – во всяком случае, пока.
Марта очень похожа на свою сестру, только чуть полнее ее и куда беспокойнее. По телефону она спросила:
– На кого вы работаете? На Институт?
Когда я ответил, что не имею права раскрывать имя моего клиента, она, по-моему, поняла это как утвердительный ответ. Вообще-то трудно себе представить, чтобы «МП», которой принадлежит здоровенный пакет акций в «Пинкертоне», стала нанимать независимого одиночку. Сейчас, сидя лицом к лицу с ней, я почти уверен, что она говорила искренне.
– Честное слово, я ничем не могу вам помочь. Ведь это они за нее отвечали, а не я. Просто не представляю, как они могли допустить такое.
– Вы правы. Но давайте на минуту забудем об их промахе и подумаем – зачем кому-нибудь могло понадобиться похищать Лауру?
Она качает головой:
– Да кому она нужна?
Кухня, где мы сидим, крошечная и идеально чистая. В соседней комнате ребятишки Марты играют в суперхит летнего сезона – «Дзенские демоны Тибета (под ЛСД) против гаитянских богов Ву-Ду (под кокаином)». Они играют не в мыслях, как богатые дети, – она морщится, услышав театральный, леденящий душу вопль, за которым следует громкий взрыв, какое-то хлюпанье, а затем одобрительные – на этот раз реальные – возгласы.
– Я уже говорила – я знаю об этом не больше других. А может, никакого похищения не было? Может быть, в Хильгеманне ей причинили какой-нибудь вред санитары, или же врачи испытали на ней новое лекарство, да неудачно – и решили замести следы? Это всего лишь мои догадки, но вам, наверное, стоит иметь в виду и такую возможность. Если, конечно, вы действительно хотите узнать всю правду.
– Лаура была вам близким человеком?
Она хмурится:
– Близким человеком? Вы что, ничего о ней не знаете?
– Ну, скажем, были ли вы к ней привязаны? Часто ее навещали?
– Нет. Ни разу. Навещать ее было бессмысленно: она не понимала, что ее навещают. Даже не замечала этого.
– А ваши родители так же к этому относились? Она пожимает плечами:
– Моя мать раньше ездила к ней, примерно раз в месяц. Она понимала, что Лауре это безразлично – просто считала, что так надо. Знала, что если не поедет к Лауре, то будет чувствовать себя виноватой. А когда появились моды, которые избавили бы ее от этого чувства, она уже слишком привыкла и не хотела ничего менять. А у меня таких проблем не было. Ведь я же понимаю, что Лаура – не личность, и притворяться, что это не так, было бы лицемерием.
– Полагаю, в суде вы собираетесь продемонстрировать несколько большую сентиментальность?
Она смеется без всякой обиды:
– Нет. Мы обвиняем их в причинении ущерба, а не требуем компенсации за «эмоциональные страдания». Речь будет идти не о моих чувствах, а о плохом уходе за больным. Может, я слишком прагматична, но по крайней мере не собираюсь под присягой приписывать себе то, чего нет.

Карантин - Иган Грег => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Карантин писателя-фантаста Иган Грег понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Карантин своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Иган Грег - Карантин.
Ключевые слова страницы: Карантин; Иган Грег, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов