А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Дубинянская Яна

За горизонтом сна


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга За горизонтом сна автора, которого зовут Дубинянская Яна. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу За горизонтом сна в форматах RTF, TXT и FB2 или же прочитать произвдеение Дубинянская Яна - За горизонтом сна онлайн., причем без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой За горизонтом сна = 318.62 KB

За горизонтом сна - Дубинянская Яна => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



OCR BiblioNet
«Дубинянская Я. За горизонтом сна»: АСТ; М.; 2003
ISBN 5-17-006861-1
Аннотация
Дальняя межзвездная экспедиция улетала с Земли высоких технологий — а вернулась на Землю «меча и магии»!
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НАШЕЙ ПЛАНЕТОЙ? Как превратилась она в мир, где люди СПЯТ И ВИДЯТ СНЫ — СНЫ, ставшие «новой реальностью» человечества, до странности похожей на популярную «ролевую игру»?
Возможно, это — коллективный виртуальный бред? А возможно, просто — результат вышедшего из-под контроля эксперимента загадочных ученых-Стабильеров?
Впрочем… важно ли это для горстки смельчаков, поневоле вынужденных СПАСАТЬ НАШ МИР?!
Яна ДУБИНЯНСКАЯ
ЗА ГОРИЗОНТОМ СНА
Она лежала на спине, и над запрокинутым лицом покачивались ветви клена. Спутанные волосы переплелись с прошлогодней листвой, золоченая сетка на них потускнела и лопнула в нескольких местах. По сгибу обнаженной руки путешествовал новорожденный паучок. Выцветший бархат платья, словно паруса, провисал между сплющенными обручами кринолина.
Она спала.
Ее округлые локти, и нежные запястья, и чуть заметные бугорки ключиц у края декольте — пускали в землю тонкие, полупрозрачные, белесые корни.
ПРОЛОГ
Папа мыл руки.
Новый кусок мыла, большущий, словно кирпич, полностью прятался в ею огромных ладонях. Между пальцами выступала серо-коричневая пена и клочьями падала в раковину.
— Поддай водички, — попросил он.
Девочка привстала на цыпочки и осторожно накренила тяжеленный ковш, чтобы вода стекала тонкой струйкой. Косточки хрупких пальцев, сжимающих ручку ковша, рельефно выступили и побелели. От напряжения девочка даже запыхалась и на секунду умолкла, чтобы перевести дыхание. И продолжала свой рассказ:
— …У нее было золотое платье с во-от такой длинной юбкой! Но она была злая. Злая-презлая королева. А принц болел. А она кричала, чтобы я ушла, и даже сказала страже: «Прогоните эту девчонку!» Как в той сказке про портного в маминой книжке, помнишь?
Папа промычал что-то, не удовлетворившее девочку, и она требовательно повторила:
— Помнишь?
— Стоп, не лей пока. Что?
— Мамину книжку про портного!
Отец улыбнулся и мыльной рукой почесал нос, отчего на усах повисла пенная капля.
— Конечно, помню. Ну и что было дальше?
— Я сказала стражникам, что я не к ней, а к принцу, — счастливо заторопилась девочка. — А стражники были хорошие, у них пики страшные, а так совсем не злые, и я прошла, и теперь я боюсь. Вдруг плохая королева будет их ругать, папа?! Будет?
— Будет… То есть не будет, не бойся. Полей еще!
Воды в ковшике оставалось на самом дне. Девочка перевернула его, вытряхивая на папины руки последние капли, а потом наклонилась над баком. Высокие края уперлись ей в подмышки, а вода плескалась так низко, что пришлось как следует перегнуться, чтобы зачерпнуть полный ковш. Но девочка не прерывала увлеченного рассказа:
— А он болел, очень-очень сильно болел, сильнее, чем Фрэнк в прошлом году, такая болезнь, называется «оспа», я запомнила. И он все время звал меня. Все время! Просил: «Пусть она придет, моя любимая сестричка…» Он говорил «сестричка», но я же не сестричка, у меня наша мама и ты, а у него король и та нехорошая королева. Она меня все-таки пустила, чтобы он не волновался, больным нельзя. А сама, тоже зашла и сидела все время на большом-большом кресле, золотом и с картинками. И на стене там была очень красивая картина, как у дяди Боба с дамбы, только еще красивее. И вообще там было очень красиво, потому что дворец. А принц лежал на кровати и сказал: «Как хорошо, что ты пришла, Лилиан, только близко не подходи, а то тоже заболеешь». Он меня называл, как взрослую — Лилиан! Он очень хороший. Жалко, что он заболел.…
— Жалко. Полей еще, только поаккуратнее. Вода, смотрю, опять кончается…
— И я сказала: «Выздоравливай поскорее, мы пойдем гулять на речку, только купаться нельзя, потому что в городе опять отходы спустили…» Правильно? А то Фрэнк говорит…
— Черт!
Мыльный брусок выскользнул из папиных рук и, ударившись о край раковины, закатился куда-то в угол. Папа смешно помахал над раковиной пальцами, стряхивая пену, и нагнулся за мылом. Девочка отступила на шаг в сторону, обеими руками сжимая ручку ковша, и продолжала, обращаясь к склоненной широкой спине:
— И я хотела остаться там, и принц тоже просил, но она сказала, что хватит, «а-у-денция окончена», и он согласился.
Она же его мама, а маму надо слушаться, даже такую злую… И я ушла; но она сказала, что еще приду и на речку мы пойдем обязательно, Фрэнк говорил, что все понты и купаться уже можно. Это он на самом деле говорил, не во сне. А во сне я еще долго гуляла по тому дворцу, потому что не знала, как выйти. Откроешь дверь — а там еще одна, но это ничего, там очень красиво. А стражники были не те. Или, может, просто выход не тот, во дворце же бывает много всяких выходов…
Отец выпрямился, двумя пальцами удерживая брусок, облепленный пылью, волосами и какими-то крошками. Вздохнул, негромко ругнулся сквозь зубы и обернулся к девочке:
— Давай, Лили. Поливай!
Она накренила ковшик слишком сильно, и вода вылилась вся сразу, сплошным потоком. Но папа ухитрился успеть и обчистить мыло, и положить его на полочку, и сполоснуть руки. Потом заглянул в маленькое зеркало над умывальником, смахнул пену с усов. Взял из рук девочки ковш и повесил его на гвоздик, до которого она не могла дотянуться, — только со скамеечки.
— Спасибо. Иди гуляй.
Девочка не уходила.
— Вот такой мне приснился сон. Вчера.
— Вчера?
Папа засмеялся и, мокрыми руками подхватив дочь под мышки, поднял к самому потолку.
— А что тебе завтра приснится, маленькая?
Девочка успела коснуться пальцем потолка — и тут же снова оказалась на полу.
— Откуда я знаю? — удивилась она.
Папа иногда говорит странные вещи. Как может человек заранее знать, что ему приснится завтра?
Отец перестал смеяться но улыбка еще поблескивала в его густой бороде.
— Я думал, ты уже сочинила. На неделю вперед. Придумщица моя!
Он вытер руки полосатым полотенцем, взлохматил девочкины волосы и прошел в дом, а она осталась на месте, пристально разглядывая белый от известки кончик пальца и глотая слезы такой неожиданной и несправедливой обиды.
— Я не придумщица… мне правда снилось, — беззвучно шептала девочка.
С ковшика на стене срывались редкие ритмичные капли.
ГЛАВА I
«Атлант-1», экспериментальный научно-исследовательский межзвездный корабль, экипаж 13 человек, командир Александр Нортон.
В Зимнем саду пахло дождем.
На основании чего напрашивался вывод, что там сейчас отдыхает Селестен. Впрочем, молодой Ли тоже иногда выбирал эту опцию, но Брюни запускал ее всегда. К тому же он, кажется, только что сменился с вахты.
«Поаккуратнее с „кажется“, старик, — одернул себя Нортон. — Ты должен знать такие вещи точно. Хотя бы это ты должен знать, раз уж якобы командуешь этим гробом…»
На темно-зеленых разлапистых листьях монстеры поблескивали мелкие капельки. Чудовищное растение, которое тот же Брюни на правах биолога и начальника экспедиции не давал подрезать, вымахало до невероятных размеров. Монстера оплела пол-отсека, задавила массой другие, менее жизнеспособные лианы и потихоньку начинала выживать из сада членов экипажа. Дать бы перегрузку хотя бы в два-три G — интересно, что бы осталось от этого монстра… тьфу ты, что за дурацкий каламбур…
— Я пас, — послышалось из зарослей.
— Двести.
— Принимаю.
Из трех голосов Александр узнал только один — ломкий юношеский басок инженера по коммуникациям Феликса Ли. Вот и мальчишку втянули в эту порочную компанию, круглые сутки по внутреннему времени занимающуюся перекачиванием денег из кармана в карман. Причем, что особенно забавно, пока еще незаработанных денег.
Нортон рванул в сторону шершавую плеть лианы, сминая ближайший огромный лист.
Трое за столом разом повернули головы.
Селестена Брюни среди них не было — можно было и догадаться: начальник экспедиции не из тех, кто играет и заигрывает с подчиненными. Значит, дождевую опцию включил все-таки Феликс — сейчас он во все глаза смотрел на командира, и широкое мальчишеское лицо неравномерно покрывалось пунцовыми пятнами. Неловким движением он подгребал к краю стола стопку карт, чтобы «незаметно» столкнуть их себе на колени. Двое других — это оказались тщедушный черноволосый врач Коста Димич и, что совсем уже неожиданно, добродушный увалень Брэд Кертис, системный механик, — давно расправились со «следами преступления» со своей стороны. На лице Димича было легкое философское презрение ко всему на свете и к нему, Александру Нортону, лично. Кертис же сидел спиной к выходу, повернуться при своей комплекции сумел лишь вполоборота и вообще не глядел на командира.
И что ты им скажешь? Как там у нас дела с речью, приличествующей случаю?..
На складном металлопластиковом столе, стилизованном идиотом-дизайнером под ажурный столик в летней беседке, осталась горсть серебристой мелочи. Монетки, которые близкие и друзья членов экипажа всучили им перед отлетом, предназначенные упасть на дно какого-нибудь инопланетного водоема. Что ж, трудно не согласиться: можно найти более разумное применение деньгам. Даже таким мелким. '
Феликс Ли перехватил взгляд командира и судорожно накрыл кучку монет ладонью. Похоже, его выигрыш.
— И какой сегодня курс? — осведомился Нортон. Глупо, черт, как же все это глупо…
Все трое молчали. Щеки молоденького инженера стали равномерно бордовыми. Он шевельнулся, и карты с шелестом посыпались на пол с его колен.
— Один к ста, — наконец непринужденно уронил Коста Димич. — Это удобно — один к ста. Мы обычно так и играем. Кроме тех случаев, когда кто-то из ребят хочет пощекотать нервы. Тогда — один к тысяче.
Командир слегка стиснул зубы. Спокойно. Никто, кроме тебя самого, не виноват…
— Значит, вы порядочно выиграли, инженер Ли. Поздравляю.
Стыдно. Сорвался на мальчишке, который и так готов провалиться на этом самом месте. Единственный из всей компании.
Впрочем, возможно, как раз ему и пойдет на пользу.
— А в чем дело, командир?! — внезапно взвился флегматичный, как устрица, Кертис. — Где в Уставе написано, что члены экипажа не имеют права развлекаться в свободное время? Времени у нас, слава Богу, хватает, даже с головой. А развлекается каждый как может, вы уж извините. Я не такой ученый, чтобы часами музычку слушать, как, скажем, биолог Брюни… Вы уж простите. И на мальца не…
— Не надо, Брэд, — скороговоркой выпустил сквозь зубы Ли.
— Спиртное, табак, вещества психотропного воздействия и азартные игры на борту категорически воспрещены, — ровным голосом автомата отстучал Нортон. Боже, какой идиотизм… — Я цитирую Устав, если вы его подзабыли, механик Кертис. Повторяю: азартные игры.
— И секс, — равнодушно добавил врач. И выпрямился, наслаждаясь эффектом.
Только что пылавший праведным гневом Брэд Кертис внезапно, словно внутри него переключили некий рубильник, расхохотался во всю свою простодушную глотку. Юный Феликс Ли покраснел еще больше и прикусил губу, тщетно сдерживая смех. Скорее с досадой, нежели с более сильными эмоциями, Нортон почувствовал, что и его губы растягиваются в дурацкой ухмылке. И что тут смешного?
Сам Димич хохотнул коротко, больше ради компании. На командира он смотрел с уже нескрываемым пренебрежением.
Зачем тебе весь этот балаган? Что и кому ты пытаешься доказать?..
— Сегодня в восемь заступаете на вахту вне очереди, медик Димич, — устало бросил он. — На одни внутренние сутки. Потом занимайтесь сексом сколько хотите и с кем хотите. Этого Устав не запрещает.
Он развернулся, и мокрый лист монстеры подло черкнул по лицу. За спиной закатывались в неудержимом хохоте Брэд Кертис и молодой Ли.
Смеха Косты Димича, злорадно отметил командир, слышно не было. Хватит, отсмеялся. Двадцать четыре внутренних часа вахты еще никому не казались особенно смешными. А ведь это единственная работа, доступная экипажу «Атланта», — если не считать контроля за состоянием техники, никогда не выходившей из строя, а в случае Димича — за здоровьем людей, никто из которых на таковое не жаловался.
Впрочем, они в пути всего лишь четырнадцать с половиной внутренних месяцев. Все еще может случиться.
И как ты поступишь, когда в один прекрасный день кто-то из них откажется выходить на внеочередную вахту по твоему приказу? Или даже на очередную?..
Он вышел в соседний отсек. За спиной герметично съехались двери, и следующий вдох был уже лишен запаха дождя — как и любых других запахов. Стерильный воздух, по всем параметрам оптимально соответствующий потребностям человеческого организма. Плюс неизменно оптимальная сила тяжести, и дневное освещение, и… На «Атланте» оптимальным было абсолютно все. Если тебя это раздражает, значит, что-то не в порядке с тобой самим.
Перед входом в боковой аппендикс компьютерного отсека Нортон замедлил шаги. Надо бы зайти. Функция надсмотрщика — последний доступный тебе атрибут власти, так что не стоит пренебрегать этой функцией.
Программист Марк Олсен не поздоровался и не поднял головы — слабым извинением могло служить то, что он, кажется, вообще не заметил прихода командира. Напряженная, словно у гонщика, спина горбилась за столом, полностью перекрывая монитор персонального компьютера. Правая рука судорожной хваткой вцепилась в мечущуюся под ней «мышку», а левая, судя по звуку, лихорадочно бегала по клавиатуре.
Многочисленные встроенные мониторы по стенам отсека тщательно вычерчивали цветные мерцающие графики, периодически выкидывали столбцы цифр и бегущие строки условных символов. Командир окинул их беглой панорамой взгляда. Все нормально. Все, как всегда, нормально до бессильного зубовного скрежета.
На этом фоне бурная деятельность Олсена выглядела как-то странновато. Нортон подошел ближе и посмотрел через плечо программиста.
И не удержался от ухмылки.
В глубину монитора уходил трехмерный, очень реалистичный коридор, утыканный разноцветными лампочками, которые, должно быть, сильно затрудняли перестрелку с лезущими отовсюду наглыми зелеными монстрами. Но Марк разил без промаха, попутно вычерчивая сложный узор в настенной иллюминации. Монстры разлетались на куски, брызгая малиновой кровью, цветные огоньки выстраивались красивой шахматкой…
Игра. Вот к чему закономерно обращаются люди, лишенные возможности заняться настоящим делом. Игра — самообман, фальшивка, суррогат… И спасение. Играющий ребенок не замечает течения времени и не задумывается, зависят ли от него справедливость в мире и собственная судьба… А ты слишком давно был ребенком. Ты забыл, как это. Может, стоит попытаться вспомнить, понять — прежде чем метать вокруг наказания, на которых никакому авторитету долго не продержаться…
Ерунда! Уж кто-кто, а Димич заслужил. И вообще надо прижать как следует всю их покерную шайку. Хотя бы из-за мальчишки, Феликса. Игра игре рознь. Вон Марк спокойно, никого не трогая, уселся перед компьютером и… Это по крайней мере безобидно. Безобидно?
— Программист Олсен!
Спина на мгновение выпрямилась — и опять сгорбилась, словно игрок примерился нырнуть в виртуальный коридор.
— Программист Олсен! — Нортон коснулся его плеча. Никакой реакции.
Это уже не смешно.
Он обошел компьютерщика сбоку и со всего размаху опустил ладонь на кисть руки, управляющую «мышкой». Черт возьми, это совсем не смешно!
Нахальный монстр поднял бластер и выстрелил в упор, прежде чем Олсен остановил игру.
Марк поднял голову. Жесткая рыжеватая щетина на подбородке. Утомленные, в красную сеточку, укоризненные глаза.
— Ну, зачем вы так, командир? — обиженно сказал он. — Я слышал, как вы вошли. Я бы только доиграл до конца уровень, совсем немного оставалось…
А ведь он не так уж и молод. Двадцать девять лет, жена и восьмилетний сын — досье на каждого из членов экипажа Нортон пока что помнил. Интересно, как госпожа Олсен терпит подобное безобразие? Каково это — иметь вместо мужа мальчишку, которого физически невозможно оттащить от любимой игры… Или на Земле у него это не доходит до такой степени?
Мы не на Земле.
— Знаете, чего мне тут больше всего не хватает? — мечтательно протянул Марк, массируя пальцами прикрытые веки. — Интернета.
— Программист Олсен, — жестко произнес командир, — потрудитесь доложить, как работает внутренняя компьютерная сеть. И прошу вас ежедневно подавать рапорт о ее состоянии, фиксируя мельчайшие неполадки.
Марк приоткрыл сначала рот, не издавший ни единого звука, а затем, опустив руки, широко распахнул изумленные глаза.
И он прав. Ты сморозил редкостную чушь. Сморозил потому, что теряешь контроль над собственными словами. Теряешь самообладание. Теряешь самого себя.
Программист обрел наконец дар речи:
— Так ведь все нормально! За четырнадцать месяцев ни одного глюка не было, ну ни одного! Нет, если вы приказываете, я буду писать, конечно… — Он сглотнул, обозначив микроскопическую паузу. — Вы не думайте, я просто поменял плату в пи-си и хотел посмотреть, как оно будет ходить, вот и запустил игрушку, а так… Я больше не буду!
Нортон вздохнул.
— Ладно уж. Доигрывайте ваш уровень.
Марк прикусил губу и досадливо помотал головой.
— Теперь вряд ли выйдет. Тот последний меня подстрелил, и здоровья осталось восемь процентов. Не дотяну…
Да нет, это все-таки смешно. Просто смешно — и ничего больше.
— Постарайтесь дотянуть. — Он шагнул к выходу, и дверные створки предупредительно разъехались в стороны. — И я жду рапорта, программист Олсен.
Никогда не отменять своих приказов — даже самых что ни на есть идиотских. Правило, которое тебе вбивали в голову всю жизнь. Так что теперь справедливости ради придется обязать всех членов экипажа подавать ежедневные рапорты. Может быть, это не такая уж глупая мысль. Может, даже временный выход. Горы никому не нужной бумаги — не слишком высокая цена за полчаса убедительной имитации деятельности. Пожалуй, стоило раньше додуматься до подобного решения: бюрократия во все времена служила неплохим прикрытием и оправданием тягучего безделья. На этом приказе можно продержаться какое-то время…
Если бы знать, сколько его впереди, этого времени: еще четырнадцать месяцев, или четырнадцать лет, или двадцать четыре, или?.. В Ближних экспедициях все было известно заранее, просчитано до минуты — да, собственно, они никогда не длились больше двух-трех месяцев. Впрочем, тогда никому не приходило в голову называть эти экспедиции Ближними.
Они измельчали лишь в сравнении с нынешним проектом, этим чудовищем гигантомании под названием Первая Дальняя. Ты должен был предвидеть, что она не станет просто удлиненным вариантом прежних полетов, которых у тебя за плечами многие десятки. Что помпезный, идиотский, непродуманный эксперимент обязательно выродится в новое, уродливое качество… В Ближних все казалось естественным: и относительное безделье во время перелета, и непререкаемая власть командира.
Ты сам виноват. Ты согласился.
— Вы можете отказаться, Нортон, — предупредил тот человек, и по его лицу было не понять, насколько бы его расстроил отказ. — Но, если вы соглашаетесь, вы должны стать нашим союзником. Пусть вам кажется не совсем честной такая постановка вопроса: поверьте, все просчитано до мелочей и делается только ради обеспечения нормального психологического климата на борту. Экипаж должен считать «Атлант» обычным пилотируемым кораблем, управление которым осуществляете вы. Согласитесь, мы не можем послать корабль в Дальнюю экспедицию без командира… О самодостаточной навигационной системе, которая лежит в основе устройства корабля — этом шедевре конструкторского бюро Улишамова, — будете знать только вы.
— А если система выйдет из строя?
Было бы странно, если бы ты об этом не спросил.
— Не выйдет, — жестко поджав губы, оборвал тот человек.
Теперь уже и ты не сомневаешься в этом. «Атлант», идеальный, космический гроб, способен лететь и лететь ровно столько, сколько осталось до цели, которую сочтешь достойной не ты, командир, и не начальник экспедиции Брюни, и не кто-либо другой на борту — а самодостаточная навигационная система. Которая никогда не выйдет из строя, как и ничто другое на корабле. Разве что люди, а вот за людей как раз отвечаешь ты… должен отвечать.
Тут, пожалуй, организаторы проекта допустили свой главный просчет. Ты, опытнейший навигатор, командир многих десятков Ближних, и неплохой, черт возьми, командир! — оказался не способен хладнокровно создать и поддерживать иллюзию собственной власти и права на нее. Ты дал слабину, позволив людям догадаться, что ни от тебя, ни от них ничего здесь не зависит. Что ты, командир, не можешь сделать даже самого элементарного… Повернуть назад.
Он споткнулся и в полный голос выругался. Какого дьявола ты изо дня в день изводишь себя сеансами самокопания, которые реально представляют собой один бессмысленный пшик?! Сегодня ты сделал одно настоящее дело: отправил на вахту наглеца Димича. Сделай хотя бы еще одно: сходи в Центральный узел и озвучь приказ о ежедневных рапортах.
Да, но для начала не мешало бы согласовать с Селестеном. Все-таки пять человек на борту — научный состав экспедиции, подчиняющийся непосредственно биологу Брюни. Вахту они несут наравне с прочими членами экипажа, но отчитываться узкоспециальным ученым сейчас, во время перелета, попросту не о чем. Нортон поморщился и замедлил шаги. Если элементарно не распространять требование на этих пятерых, получится неприкрытая дискриминация на борту, которая рано или поздно выльется в конфликт. А если распространить…
Отменять идиотские приказы нельзя. Но можно, черт возьми, думать перед тем, как их отдавать!
На мониторе при входе в каюту Брюни мерцала синими и фиолетовыми огоньками надпись НЕ БЕСПОКОИТЬ. Впрочем, биолог, кажется, не отключал ее никогда. Александр Нортон бесцеремонно дернул за рычаг аварийной разблокировки.
И остановился в открывшемся проеме.
Звенела тонкая, мелодичная, негромкая музыка, не веселая и не печальная, словно естественное звучание самого воздуха. Начальник экспедиции Селестен Брюни — невысокий и сухощавый, с узким лицом аскета — сидел, откинувшись в кресле и опустив выпуклые, все в прожилках, веки без ресниц. При вторжении командира под ними на мгновение возникла темная щель — и тут же снова сомкнулась.
— Входи, Алекс. А все-таки ты мог хотя бы постучать.
— Я уже вошел, — усмехнулся он. Дурацкая улыбочка, дурацкая неловкость… — Что это ты такое слушаешь, Стен?
Под извилистой кожей век прокатились туда-сюда шарики глаз. Длинная рука стареющего аристократа сделала в воздухе неопределенный восьмеркообразный жест.
— Молодой композитор, не помню фамилии. Псевдовосточные фантазии на двенадцати тонах. Попса, конечно, но расслабляет.
Селестен, разыгрывающий из себя пресыщенного эстета. Ерунда какая-то, даже нелепее приросшего к компьютерной игрушке Олсена. Стен, с которым вы налетали пять или шесть Ближних экспедиций, которого ты привык видеть жестким и сосредоточенным, у которого даже руки на самом деле совсем другие!.. И музыка — раньше он ни за что не стал бы так пренебрежительно отзываться о том, что слушал.
Если эта ржавчина сумела разъесть даже такого, как Селестен…
— Стен, я пришел, чтобы… Короче, мне нужен твой совет.

За горизонтом сна - Дубинянская Яна => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга За горизонтом сна писателя-фантаста Дубинянская Яна понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу За горизонтом сна своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Дубинянская Яна - За горизонтом сна.
Ключевые слова страницы: За горизонтом сна; Дубинянская Яна, скачать, бесплатно, читать, книга, фантастика, фэнтези, электронная, онлайн