А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он был в покое, безопасности и предвкушал завтрашние занятия - на сегодня с него было вполне достаточно.
- Так ты все-таки провел старика Холлербаха?
Эти злые слова вывели Риса из оцепенения. Подняв голову, он уперся взглядом в тонкое, жестокое лицо того самого кадета, над которым он одержал победу около Рубки. Порывшись в памяти. Рис вспомнил его имя Дов?
- Мало того, что приходится жить в этой хибаре. Теперь мы должны делить ее с такими, как эта крыса...
Рис умел держать себя в руках, он был спокоен и рассудителен. Сейчас не время для драки. Он спокойно посмотрел Дову в глаза, медленно улыбнулся и подмигнул.
Дов фыркнул и отвернулся. Намеренно громко стуча дверцами тумбочки, он собрал свои вещи и перенес их в дальний конец комнаты.
Чуть позднее дружелюбный парень, который раньше признал Риса, прошел мимо его койки.
- Не обращай внимания на Дова. Мы не все такие идиоты.
Оценив благородный жест. Рис поблагодарил парня, однако заметил, что тот, в свою очередь, не передвинулся ближе к Рису, а к концу смены, когда пришли другие обитатели спальни, стало очевидным, что койка Риса осталась островком, окруженным рядами пустующих коек.
Он лег на незастеленную постель, свернулся клубком и, засыпая, улыбнулся, нисколько не обеспокоенный общим бойкотом.
Теоретически, как узнал Рис, общество на Плоту было бесклассовым. Ранги Ученых, Офицеров и так далее были открыты любому, положение определялось не рождением, а только способностями. "Классы" Плота вели свое происхождение от распределения обязанностей Команды на легендарном Корабле и обозначали только род деятельности и степень полезности, а не власть или положение. Так что Офицеры не были правящим классом. Они служили остальным, неся тяжкое бремя ответственности за поддержание порядка на Плоту. С этой точки зрения Капитан был самым несчастным человеком, несущим на своих плечах тяжелейший груз.
Поначалу Рис, чей жизненный опыт ограничивался знакомством с жестокими условиями Пояса, был готов верить тому, чему его вполне серьезно учили, и списывал высокомерную жестокость Дова и прочих на молодость. Но когда круг его знакомств расширился, а опыт - формальный или неформальный - обогатился, он пришел совсем к другому выводу.
Несомненно, что юноша из неофицерского класса мог стать Офицером. Но, как ни странно, такого никогда не случалось. Прочие классы, отстраненные от власти иерархическим правлением Офицеров, отвечали тем же и основывали свою власть на чем могли. Так, работники Инфраструктуры превратили подробности конструкции и функционирования Плота в тайну, известную только посвященным, и при недовольстве их лидеров - людей вроде Деккера, знакомого Паллиса - могли показать свою власть, ограничив снабжение водой или пищей, перекрыв канализацию и вообще остановив функционирование Плота любыми из сотни доступных им способов.
Даже Ученые, сам смысл существования которых, казалось, состоял в приобретении знаний, не остались в стороне от этой борьбы за власть.
Ученые были необходимы для самого существования Плота. В таких случаях, как его перемещение, предотвращение эпидемий, перестройка секций, знания Ученых и дисциплина их мышления были незаменимы. А без традиций, которые старательно сохраняли Ученые, традиций объяснявших, как устроен мир и каким образом могут выжить в нем люди, хрупкая сеть общественных и материальных взаимоотношений, без сомнения, развалилась бы за несколько тысяч смен. Рис уяснил себе, что Плот удерживает от падения вовсе не орбита Ядра, но отношения между людьми.
Так что на Ученых лежала огромная, почти священная ответственность. Но, отметил Рис, это не мешало им использовать свои бесценные знания в личных целях, поступая при этом не более щепетильно, чем любой рабочий Деккера, перекрывающий канализацию. На Ученых лежала традиционная обязанность обучать каждого нового работника, независимо от класса, и они обучали - до определенного, среднего уровня. Но только ученикам Науки, таким как Рис, позволялось пойти дальше простых фактов и увидеть воочию древние книги и инструменты...
Знания были скрыты. Поэтому только люди, близкие к Ученым, имели представление о происхождении человечества, даже о природе самого Плота и Туманности. Прислушиваясь к разговорам в столовой и в очередях. Рис пришел к заключению, что люди были озабочены размером выдаваемого на смену пайка или результатом псевдоспортивных соревнований больше, чем томами исследований о выживании расы. Они вели себя так, будто Туманность была вечной, а Плот незыблем.
Эти люди были невежественны, следовали моде, своим прихотям и словам ораторов - даже здесь, на Плоту. Что же касалось человеческих колоний вне Плота - рудника Пояса и, возможно, легендарных, затерянных миров Костяшников - там, как Рис знал по собственному опыту, представления о прошлом человечества и устройстве мира сводились к историям более чем фантастическим.
К счастью для Ученых, большинство учеников, принадлежащих к другим классам, подобное положение дел вполне устраивало.
Например, будущие Офицеры весьма презрительно относились к занятиям и страстно мечтали о том дне, когда им наконец позволят окунуться в водоворот жизни и ощутить сладость власти.
Так что конкуренция Ученым не грозила, но Рис сомневался в мудрости их политики. Даже Плот, куда более обустроенный и пригодный для жилья, чем Пояс, и тот уже начал испытывать недостаток в ресурсах. Недовольство усиливалось, а поскольку у большинства людей не хватало знаний, чтобы они могли оценить вклад более привилегированных классов, эти классы все чаще служили мишенью для нападок.
Это напоминало горючую смесь.
Рис сознавал, что узурпация знания имела еще одну отрицательную сторону. Наделение фактов ценностью делало их священными, неприкосновенными, а потому Ученые тряслись над старыми распечатками и, как заклинания, бормотали обрывки мудрости, доставленной сюда Кораблем и его Командой. Они не желали, а сможет, и не могли даже предположить, что существуют какие-то факты вне этих пожелтевших страниц и что - только тише - в древних фолиантах могут оказаться неточности и ошибки!
И все же, несмотря на все свои вопросы и сомнения, Рис сознавал, что смены, проведенные на Плоту, были самыми счастливыми в его жизни. Как полноправный ученик, он не просто листал красивые книжки с картинками. Теперь он сидел на уроках вместе с другими учениками, и его занятия приняли последовательный характер. После лекций Рис мог часами сидеть над книгами и фотографиями. Он никогда не забудет выцветшую картинку из одной потрепанной папки - фотографию голубого края Туманности.
Голубого!
Рис не мог оторвать глаз от этого чудесного цвета, такого чистого и холодного, как он и представлял себе.
Сначала Рис, чувствуя себя неловко, ходил на занятия с учениками на несколько тысяч смен моложе его, но, к недоброжелательному удивлению своих наставников, юноша быстро прогрессировал. Вскоре он догнал остальных, и ему позволили присоединиться к классу самого Холлербаха.
Холлербах вел семинары очень живо и увлекательно. Отложив в сторону пожелтевшие страницы и древние фотографии, старый Ученый требовал от своих слушателей самостоятельности мышления в развитии идей, которые он излагал при помощи слов и жестов.
В одну из смен Ученый заставил каждого ученика смастерить простейший маятник - гирьку из тяжелого металла, привязанную к куску веревки, - и измерить период колебаний по зажженной свече. Рис установил свой маятник, ограничил размах несколькими градусами, как посоветовал им Холлербах, и тщательно сосчитал колебания. Краем глаза он мог видеть Дова, сидевшего через несколько скамей от него и вяло производившего необходимые действия. Как только Холлербах отводил свой свирепый взгляд, Дов, видимо скучая, подталкивал качающуюся перед ним гирьку.
Учащимся не понадобилось много времени, чтобы установить, что период колебаний зависит от длины веревки и не зависит от массы гирьки.
Этот простой факт показался Рису удивительным, а еще удивительнее было то, что он сам это обнаружил. После окончания занятий юноша задержался в маленькой лаборатории для учащихся. Он менял условия эксперимента, подвешивал новые гирьки, сильнее раскачивал маятник.
Следующий урок удивил еще больше. Важно вошел Холлербах и, оглядев учеников, велел им взять с собой штативы, на которых крепились маятники. Сделав приглашающий жест, ученый повернулся и вышел из лаборатории.
Ученики схватили свои штативы и поспешили вслед за ним.
Дов со скучающим видом закатил глаза.
Они шли по улице, под пологом вращающихся деревьев. Холлербах отвел их довольно далеко. Небо в этот день было безоблачным, и палубу усеивали пятна звездного света. Несмотря на свой возраст, Холлербах шел быстро, и когда он остановился под открытым небом чуть подальше опушки летающего леса, у Риса немного болели ноги (и, как он подозревал, не у него одного). Мигая от прямых лучей света. Рис с любопытством огляделся вокруг. После начала занятий ему редко доводилось здесь бывать. Явно заметный наклон палубы под ногами по-прежнему казался странным.
Холлербах молча опустился на плиты, скрестил ноги и приказал ученикам сделать то же самое. К плите он прикрепил несколько свечей.
- А теперь, леди и джентльмены, - прогудел Холлербах, - я хочу, чтобы вы повторили вчерашний эксперимент. Установите маятники.
Раздались приглушенные стоны, но Холлербах их как будто не расслышал. Ученики приступили к работе, а неугомонный старик поднялся и начал прохаживаться между ними.
- Вы Ученые, запомните это, - говорил он. - Вы здесь для того, чтобы наблюдать, а не предполагать, для того, чтобы измерить и понять...
Результаты Риса были... странными. Пока горели свечи, юноша тщательно перепроверял, повторял и пробовал вновь и вновь.
Наконец Холлербах призвал учеников к порядку.
- Ваши выводы, пожалуйста? Дов?
Рис услышал стон кадета.
- Никакой разницы, - вяло ответил тот. - Та же кривая, что и в прошлый раз.
Рис нахмурился. Это было неправдой. Периоды, которые он замерил, были больше, чем вчера, ненамного, но несомненно больше.
Молчание становилось тягостным. Дов беспокойно заерзал.
И тут Холлербаха прорвало. Рис с трудом сдерживал улыбку, слушая, как старый Ученый поносил небрежную работу кадета, его невосприимчивый ум, лень и неспособность носить золотой галун. К концу этой патетической речи щеки Дова были малиновыми.
- Теперь послушаем правду, - пробормотал Холлербах, тяжело дыша. Баэрт?
Следующий ученик дал ответ, совпадающий с наблюдениями Риса. Холлербах спросил:
- В чем же тогда дело? Как изменились условия эксперимента?
Все тут же стали строить предположения. О чем они только не говорили! И о влиянии света звезд на грузики, и о неточности в измерении времени свечи мерцали здесь гораздо больше, чем в лаборатории, - выдавали и множество других идей. Холлербах слушал их серьезно, время от времени кивая.
Ни одна из этих идей Рису не нравилась. Он уставился на примитивное устройство, как будто надеясь, что оно само выдаст ему свои секреты.
Наконец Баэрт нерешительно сказал:
- А что, если гравитация?
Холлербах поднял брови.
- Что гравитация?
Баэрт неуверенно почесал нос.
- Мы здесь немного дальше от центра тяготения Плота, не так ли? Так что сила притяжения, действующая на гирьку, будет немного меньше...
Холлербах напряженно смотрел на него и молчал. Баэрт покраснел и продолжил:
- Гравитационное поле, притягивая гирьку, заставляет ее качаться. Поэтому, если тяготение меньше, период будет больше... В этом есть смысл?
Холлербах покачал головой.
- По крайней мере это немного менее сомнительное высказывание, чем все остальные. Но если так, то какова точная зависимость между силой притяжения и периодом?
- Мы не можем этого сказать, - выпалил Рис, - не можем без дополнительных данных.
- Вот это, - сказал Холлербах, - первая умная вещь, которую кто-либо из вас высказал за всю смену. Хорошо, леди и джентльмены, я предлагаю вам продолжить сбор данных. Если что-то обнаружите, скажите мне.
Он с трудом встал и пошел прочь.
Ученики разошлись выполнять задание с разной степенью энтузиазма. Рис приступил к нему с большой охотой и за несколько смен исходил всю палубу, вооруженный маятником, блокнотом и запасом свечей. Он измерял период колебаний маятника, тщательно записывал данные и вычерчивал графики в логарифмических координатах. Более того, он внимательно наблюдал, как плоскость колебаний образует разные углы с поверхностью, показывая тем самым, как меняется локальная вертикаль при перемещении по Плоту. Рис даже изучил медленные, неуверенные колебания маятника на самом Краю.
Наконец он принес результаты Холлербаху.
- Кажется, я понял, - нерешительно сказал юноша. - Период колебания маятника пропорционален квадратному корню его длины.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов