А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Всем суждено рано или поздно умереть, а лучше погибнуть в огне ядерной войны, чем сдохнуть от скуки.
Вот, наконец-то, игра под стать его таланту.
Объекты: Соединенные Штаты и Советский Союз.
Цель: заставить одну из этих стран развязать Третью мировую войну.
Он заснул с улыбкой на устах и умиротворенностью в сердце.
По крайней мере, если ему удастся начать Третью мировую войну, то эта отважная британская сучка, Памела Трашвелл, тоже получит свое.
Глава четвертая
Обычно Харолд В. Смит давал Римо поручения по закрытой телефонной линии, для чего использовалась разветвленная система связи со множеством секретных номеров. В прошлом для этой цели использовались телефоны, по которым можно было послушать молитву, сделать ставки у нью-йоркских букмекеров, и даже телефон мясоперерабатывающего завода в Рейли, штат Северная Каролина.
Когда же Римо получил у портье своего отеля сообщение, что тетя Милли заболела, он удивился, потому что это послание означало: он должен оставаться на месте, Смит сам к нему приедет.
В тот же вечер Смит добрался до роскошного пентхауса в отеле в Атланте, и сразу же почувствовал какой-то холодок в отношениях между Римо и Чиуном, хотя директор КЮРЕ и не был абсолютно в этом уверен. У него часто создавалось впечатление, что между ними происходят какие-то небольшие стычки, но его никогда не посвящали в детали.
В тех редких случаях, когда Смит заикался об этом, Римо грубо отвечал, что это не его ума дело. А Чиун вел себя так, будто в мире есть только одна действительно значимая вещь — это счастье Смита, а всякие трения между ним и Римо — это «ничто». Но это внешнее раболепие Чиуна на самом деле было лишь дымовой завесой — куда более непроницаемой, чем фраза Римо «не вашего ума дело».
На этот раз речь почему-то шла о дынях. Чиун был уверен, что Римо забыл про дыни, и Смит заключил, что Римо забыл их купить. Впрочем, Смит весьма сомневался, что они едят дыни. Ему казалось, что они вообще ничего не едят.
Смит раскрыл свои тонкий кожаный «дипломат», внутренности которого были выложены свинцом, чтобы предохранить содержимое от любого просвечивания рентгеновскими лучами. На небольшой клавиатуре он набрал какой-то код.
— Ваши пальцы исполнены грации, о император Смит, — произнес Чиун.
— Они стареют, — ответил Смит.
— Возраст — это мудрость. В цивилизованных странах старость уважают. Старость почитают. Когда старшие рассказывают о своих традициях, к ним относятся с должным почтением, по крайней мере — люди цивилизованные.
Смит кивнул. Он заключил, что Римо каким-то образом не уважил и не почтил Чиуна. Но директор КЮРЕ не стал задавать никаких вопросов.
Римо лениво развалился на диване. Он был одет в майку, слаксы и шлепанцы на босу ногу. Он наблюдал, как Смит что-то набирает на компьютере. Однажды Смит предложил и ему обзавестись таким же компьютером, умещающимся в «дипломате», добавив при этом, что любой может научиться им пользоваться. В нем можно хранить информацию, которая пригодится Римо, им не сможет воспользоваться никто посторонний, потому что система надежно защищена паролями и кодами, и кроме того, через телефон компьютер можно подсоединить к компьютерной системе Фолкрофта, где хранились все архивы КЮРЕ. Смит назвал это последним словом компьютерной технологии. Римо несколько раз отклонил предложение Смита. Смит продолжал настаивать. В конце концов, как-то раз, когда они встретились на берегу реки в Литтл-Силвер, штат Нью-Джерси, Римо принял предложение. Четвертью мили ниже по течению реки он разодрал «дипломат», как бы сдирая кожуру с банана, раскрошил содержимое и бросил в реку, где все это и затонуло, не оставив и следа.
— Зачем вы это сделали? — спросил тогда Смит.
— Не знаю, — ответил Римо.
— И все? Просто не знаете?
— Точно.
С той поры Смит больше не предлагал Римо обзавестись никакими техническими устройствами.
Сейчас Смит закрыл «дипломат» и через комнату посмотрел на Римо.
— То, с чем мы столкнулись сейчас, — это сложный головоломный узор. Это тот узор, который выводит нас на что-то столь пугающее, что мы не можем понять, что к чему.
— Ну и что в этом для нас нового? — съязвил Римо.
— Любая опасность трону есть великая опасность, — изрек Чиун.
Римо знал, что Чиун не преминет раздуть любое слово Смита до проблемы ужасающих масштабов, исходя из концепции, что в безмятежном царстве ассассины умрут с голоду. Подобно современным юристам, Мастера Синанджу на протяжении многих веков уяснили, что если миру не грозит никакая опасность, то надо, не жалея сил, представить дело так, будто бы угроза существует.
— Мы стоим перед опасностью всеобщего ядерного уничтожения, — поведал Смит.
— Это длится вот уже сорок лет, — отмахнулся Римо. — И все, что мы имеем, — лишь мелкие локальные войны. Ядерное оружие, как ничто другое, способствует сохранению мира.
— Может быть, больше нет, — возразил Смит. — Похоже, кто-то вносит элемент нестабильности в ситуацию, но мы не можем точно сказать, кто и как.
— А откуда у вас такие сведения? — поинтересовался Римо.
— Да просто какие-то обрывки информации, которые попали в поле зрения наших компьютеров. Кто-то ищет подходы к людям, имеющим отношение к ядерному оружию в Америке и в России. Кто-то или что-то подключается к линиям связи, проникает сквозь кодовую защиту и внедряется в базы данных. Все это напоминает картинку из точек. Каждая точка сама по себе ничего не значит, но все вместе они складываются в картину.
— Угрожающую картину, — с готовностью поддакнул Чиун.
— А что вы хотите от меня? — спросил Римо.
— Выясните, что происходит.
— Я ненавижу машины. Я перед ними пасую. Я даже не знаю, как обращаться с этим скремблером, который вы мне всучили, чтобы кодировать наши телефонные разговоры.
— Там всего две кнопки, — заметил Смит.
— Точно, — согласился Римо. — Две кнопки, а я никак не могу запомнить, какая для чего. Мне все это не нужно.
— Римо, весь мир может взлететь на воздух, — гнул свое Смит.
— А-й-и-и! — возопил Чиун. — Судьба мира в наших руках, о император, — добавил он.
Его длинные пальцы, направленные в потолок пентхауса, были символом неотвратимости рока.
— Даже Чиун понимает, что происходит, Римо. Это может оказаться концом света. Мы послали одного агента, потом другого, потом третьего, — и все сотрудники всех этих агентств вдруг перестают работать. Их выводят из игры. Их убивают. Их подкупают. Они сходят с ума. Это чудовищная сила, и вполне возможно, что уже начался отсчет последних секунд до начала войны.
— Отсчет секунд? Это ничего не значит. Когда вам понадобится остановить того, кто собирается нажать на кнопку, то позовите меня, — ответил Римо.
— Катастрофа, — заунывно пропел Чиун. — Рок навис над миром и над империей!
— Римо, Чиун понимает.
— Точно, — отозвался Римо, повернулся на другой бок и улегся спиной к Смиту.
С видом чрезвычайной важности Чиун обратился к Римо по-корейски:
— Глупец, разве ты не знаешь, что каждый чих императора означает конец света? Так думают все императоры на земле. Они похожи на молодых женщин, для которых любой пустяк означает, что мир находится на краю гибели. Если императору не нравится поданный ему на обед десерт — это конец света. Запомни навсегда. Никогда не следует говорить правду императору. Он не будет знать, что ему с ней делать, и очень вероятно, сильно обидится. Сделан так, чтобы он верил, что все, что он говорит, — это очень важно.
Римо отвечал ему тоже по-корейски — он неплохо выучил этот язык:
— Все совсем не так, Чиун. Смит обычно не волнуется по пустякам. Дело в том, что меня это больше не волнует. Мы постоянно стоим на пороге большой войны, каждый день мы слышим, как нам твердят об этом, но ничего не происходит.
— Притворись, что все это важно, — настаивал Чиун. — Этот сумасшедший — император.
— Никакой он не император, — отмахнулся Римо. — Если ты на него работаешь, это еще не означает, что он император. Он наемный работник, и работает на президента, а я ненавижу ему лгать.
— Ассассин, который не хочет лгать императору, — это ассассин, который хочет, чтобы его деревня голодала.
— Синанджу не голодает вот уже целых три столетия, — ответил Римо.
Синанджу, небольшой поселок в Северной Корее, был родиной Чиуна. В течение многих столетий лишь труды Мастеров Синанджу поддерживали жителей. Мастера Синанджу были создателями всех боевых искусств и величайшими в мире убийцами-ассассинами. Чиун был последним в ряду Мастеров Синанджу.
— Синанджу не голодает потому, что Мастера Синанджу служат своей родине верой и правдой, — выпалил по-корейски Чиун. — Ты имеешь дело не с какой-то там страной, история которой насчитывает всего двести лет и на которую случайно набрели твои предки. Ты защищаешь не что иное как Синанджу!
— Папочка, я видел Синанджу. Эго грязная деревня. Единственная ценность, которую породила эта помойка, — так это ассассины, поддерживающие своими трудами жителей. А сами жители — ленивые неумелые тупицы. Если бы они такими не были, ты бы не взялся обучать меня.
— И такая неблагодарность срывается с языка человека, который даже не может запомнить про дыни на земле!
— Сколько мне еще слушать это?
— Пока не запомнишь, — изрек Чиун и обратился к Смиту: — Он уяснил теперь, насколько все это серьезно.
— Надеюсь, Римо, что это так, потому что мы не знаем, что предпринять. У нас есть только вы.
Римо снова повернулся на другой бок и глубоко вздохнул. Взглянув на Смита, он произнес:
— О'кей. Не могли бы вы все это еще раз повторить?
Смит описал систему советских и американских вооружений в самых простых терминах — как в детской книжке. У двух ядерных держав есть большие пушки, готовые бабахнуть. Это — ядерное оружие. Оно очень-очень опасно. Если его применить, то начнется такая война, которая уничтожит весь мир, потому что, в отличие от мечей и ружей, такое оружие может погубить и того, кто им воспользуется. А значит, две великие державы должны иметь что-то такое, что не даст этим большим пушкам просто так взять и бабахнуть. И, конечно же, нужны какие-то устройства, которые приводят в действие эти пушки. Вроде как спусковые крючки и предохранители.
И вот теперь кто-то дурачится, играет этими спусковыми крючками и предохранителями. Ясно?
— Еще бы. Теперь покажите мне эти спусковые крючки, я выясню, кто держит на них палец, и прикончу его.
— Ну, это не так-то просто, — возразил Смит. — Это вовсе не похоже на спусковой крючок пистолета.
— Я и не думал, что это так просто. С вами никогда ничего не бывает просто. Куда мне отправляться?
— В деловой части Нью-Йорка есть компьютерный центр. Он каким-то образом связан с этим делом. Похоже, что оттуда каким-то образом исходят деньги, а иногда он становится передаточным звеном какой-нибудь цепочки, которую нам удается перехватить.
— Ладно, — с отвращением произнес Римо. — А где этот компьютерный центр?
Смит назвал адрес и опять растолковал проблему в таких словах, будто говорил о стеллажах, забитых консервными банками, которые стоят высоко над миром на очень легких опорах. Эти опоры одновременно запрограммированы и на то, чтобы рухнуть, и на то, чтобы не рухнуть.
— И кто-то пытается обрушить опоры, которые запрограммированы на то, чтобы не рухнуть, — догадался Римо.
— Наконец-то до вас дошло! — обрадовался Смит.
— Не совсем, — возразил Римо. — Все это скорее работа для Эббота и Костелло.
— Он просто шутит, — поспешил вставить Чиун. — Вам вовсе не надо брать на работу этого Аббата и Котлетто. Римо готов исполнить ваше задание. Тот, кого обучил Мастер Синанджу, нуждается только в одном — чтобы император изложил ему свое желание. И тогда он доставит императору все, что тот пожелает.
— Это так, Римо?
— Откуда мне знать, черт побери! — огрызнулся Римо.
Он потерял записанный минуту назад адрес компьютерного центра. Он знал, что куда-то его засунул. А может быть, он его порвал. С адресами такое случается.
Перед уходом Смит поинтересовался, в чем именно заключается система охраны президента от грузовиков, начиненных бомбами и иранцами-самоубийцами.
— Лучшая защита от нападения находится в голове у нападающего. Это не сама защита, а то, что он считает своей защитой, — объяснил Римо.
— Не понимаю. За рулем грузовиков сидят самоубийцы. Как смерть может напугать человека, который хочет лишить себя жизни?
— Как бы вам это объяснить? Вы понимаете их движущие мотивы, только думая о том, что пугает вас. Да, конечно, они готовы убить себя, но только при определенных обстоятельствах, а я изменил эти обстоятельства. — Он разглядел выражение полного недоумения на лице Смита и добавил: — Давайте, я попытаюсь объяснить вам это так: чем грознее оружие, тем более оно уязвимо. Чем острее лезвие, тем оно тоньше, верно?
— Да. Кажется, так. Но какое это имеет отношение к охране президента, которую вы обеспечили?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов