А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Килкенни, лавируя между столами, подошел к бару. В зале воцарилась мертвая тишина. В городе уже было известно, что Брокмэн явился, чтобы убить человека по фамилии Трент, и этот вошедший, должно быть, он и есть.
На широком, крепкокостном лице Брокмэна были еще заметны шрамы от их последней драки. Килкенни знал: этот человек свиреп и опасен, как раненый гризли. То, что он однажды положил его, еще ничего не значит, ибо Кэйн — истый борец, и он станет драться снова. Более того, этот великан еще и один из самых искусных стрелков, которых Килкенни встречал на своем веку.
Брокмэн, прищурившись, следил за приближением Килкенни, против воли восхищаясь легкостью и грацией его движений. Рита Риордан незаметно вошла в комнату и остановилась, наблюдая за Килкенни.
— Давно не виделись, Кэйн, — сказал Килкенни.
— Слишком давно.
— Я слышал, ты приехал убить меня, Кейн. — Килкенни говорил негромко, но в наступившей тишине каждое слово было слышно в самых дальних углах. — Если нам придется стрелять, то я тебя прикончу. Но ты ведь и сам хороший стрелок, и тоже нашпигуешь меня свинцом. Хочу попросить у тебя отсрочки. Ты, возможно, слышал, я собираюсь драться с Быком Тернером, а это непросто и без свинцовой начинки. Ну, так как насчет перемирия до конца матча?
Кэйн колебался. Его маленькие серые глазки были холодны, как льдинки, но в них снова невольно сверкнуло восхищение. По его лицу скользнула усмешка.
— Ладно, подожду. Пусть никто не говорит, что Кэйн Брокмэн сорвал хороший матч. И кроме того, — добавил он, — я поставил на тебя. Уж я-то знаю, как ты умеешь драться.
— Значит, решено? До конца матча? — протянул руку Килкенни.
— Решено, — согласился Кэйн, и они пожали друг другу руки.
Кто-то зааплодировал, все подхватили аплодисменты. Красный и смущенный неожиданным вниманием, Брокмэн отвернулся к стойке и опрокинул свой стакан.
Килкенни вернулся к Прайсу Диксону, который теперь стоял возле своего стола рядом с рослым рыжеволосым чело веком.
Когда Килкенни подходил к ним, створки дверей распахнулись и на пороге появился Король Билл Хейл. По правую руку от него шел Малыш, а сзади — «золотые близнецы», Данн и Рейвиц.
Не замечая их, Килкенни подошел к Бартлету.
— Моя фамилия Трент, — представился он.
— Очень приятно. — Бартлет опытным взглядом отметил широкие плечи и легкость движений незнакомца и остался доволен. — Ты разве меня знаешь?
— Видел вас несколько раз. В Новом Орлеане и в Абилине.
— Тогда, значит, ты видел, как дерется Тернер?
— Да, видел. Он хороший борец.
— И тебя это не беспокоит? Он чуть не убил Тома Хэнлона.
Килкенни улыбнулся.
— А собственно, что такое Хэнлон? Груда мяса с замедленной реакцией, с трудом вылезает из собственных следов.
— Так ты действительно собираешься драться с Тернером? — Бартлет был приятно удивлен.
— Драться? Я собираюсь побить его!
— Вот это разговор! — К ним придвинулся чернобородый горняк. — Меня уже тошнит от этого Быка Тернера. Петух он надутый, а не бык! Я ставлю па Трента, или как тебя там.
— Я тоже! — подхватил другой горняк. — Лучше б, конечно, ты был из нашей горной братии, но я поставил бы на тебя, даже если б ты выпаивал телят!
Килкенни улыбнулся.
— Друг, я сломал не одну лопату, горбясь на приисках, и искупал драгу в половине ручьев этого штата.
— Послушайте, приз этого матча — тысяча долларов, — вмешался Бартлет, — причем победитель получает все. Деньги предоставлены мистером Хейлом. Но если вы желаете заключить свое пари…
Килкенни порылся в кармане рубашки и вынул толстую пачку купюр.
— Желаю, — ответил он. — Как я понимаю, мистер Хейл ставит четыре к одному. У меня здесь пять тысяч долларов.
— Я не могу покрыть такую сумму, — сказал Бартлет.
— Но мне казалось, — Килкенни намеренно говорил чуть громче обычного, — что Хейл ставит четыре к одному и принимает все пари.
Хейл был разозлен и смущен. Он не был азартен и не собирался заключать пари, но его уже заманили в одно, а теперь принуждали к другому. А попробуй откажись — прослывешь скрягой на весь штат.
И более того, если он заключит пари, а Килкенни, не дай Бог, и вправду победит, то он не рискнет отдать приказ убить Килкенни. Все решат, что это месть за проигранные деньги. Хейл был не глуп и сразу же понял, какая ловушка ему уготована; но в данный момент он не знал, как обойти ее. Есть только один выход — Тернер должен победить.
Эта мысль принесла облегчение. Конечно, Тернер победит! И вместе с ним победит Хейл, а этот якобы Трент проиграет; а если сейчас продолжать упрямиться, то это будет выглядеть как чистое злобствование.
— Я к вам обращаюсь, Хейл. Пять тысяч долларов на ваших условиях: четыре к одному. Да или нет?
Хейл медлил, и вся зала замерла в ожидании. В нем кипела холодная ярость, он было открыл рот, чтобы заговорить, но Трент опередил его:
— Значит, на попятную, Хейл? Или вы не верите, что Тернер побьет меня? Или вы решили, что тот, кто выпорол вас на вашей земле, выпорет и Тернера?
— Нет! — рявкнул Хейл, — Я принимаю пари, но никому не позволю так с собой разговаривать! Победишь ты или нет, но после матча вылетишь отсюда вон! Вон! Слышишь меня?
Чернобородый горняк что-то неодобрительно прогудел, его поддержала вся зала. Малыш повернул к Килкенни побледневшее от ярости лицо. Взглянув на него, Килкенни вдруг подумал, что этот человек безумен. Это было лишь мимолетное впечатление, но от него осталось ощущение холода и настороженности. Надо удвоить осторожность. Реакции Малыша могут непредсказуемо отличаться от реакций нормальных людей.
Отчасти это объяснялось тем, что Король Билл всегда, сколько помнил Малыш, был первым из первых. У него было больше всех земли, и вел он себя как король, и все говорили с ним почтительно. Малыш вырос с сознанием безграничной власти своего отца. Власти отца и, следовательно, своей власти, — ведь он его прямой наследник.
А теперь этой власти угрожал человек, который значил для него меньше, чем грязь под ногами.
Уже на улице Парсон Хэтфилд заметил:
— Ты заставил Короля Билла раскрыться не с лучшей стороны. И заодно приобрел несколько друзей.
— Мы приобрели. Вот что важно. И нам нужно приобрести их еще больше, Парсон. Не забывай, что народное мнение многое определяет. Люди терпят власть таких, как Хейл, лишь до поры. А если мы соберем достаточно друзей, у нас появится шанс побороться.
Хейл будет побеждать, пока сможет производить впечатление, что его дело правое. Он изобразил нас скотокрадами и захватчиками, которые поселились на его земле, хотя он никогда не подавал на нее заявки и не может вразумительно объяснить, почему эта земля его.
Даже если сегодня все кончится, и Хейл убьет меня и заберет мою землю, все равно начнется расследование, и ему придется отвечать на массу неприятных вопросов. Нам нужно завести как можно больше друзей в окрестностях Седара — в тех местах, которые неподвластны Хейлу. Они вспомнят то, что я скажу сегодня.
Мы извлечем свою пользу из этого праздника. Мы — горстка бедняков, которые борются с богатым и сильным человеком. В этой драке я — слабейшая сторона. Я, ковбой и горняк, дерусь со знаменитым профессионалом одними кулаками, и большая часть толпы будет на моей стороне. У нас появятся сторонники даже среди людей самого Хейла.
Когда человек становится так груб и высокомерен как Хейл, его не любят даже те, кто работает на него и получает от него деньги. Они не осмеливаются протестовать открыто, но держу пари, некоторые из них будут болеть за меня.
Подошел О'Хара.
— Мы нашли комнату, где ты можешь немного отлежаться и отдохнуть, — сказал он. — Я советую тебе именно так и сделать. Матч может продлиться до самой ночи.
В 1856 году, в Австралии, Джеймс Келли и Джек Смит дрались шесть часов пятнадцать минут note 3.
Глава 17
Когда Лэнс Килкенни подошел к рингу, было уже далеко за полдень. Балконы «Хрустального дворца» и «Мекки» были забиты людьми, равно как и крыши окрестных домов, а также заборы корралей. Площадь была заставлена стульями до самого края ринга. Тут царствовали горняки Силвер-Сити. Дилижансы из Флоренс и других окрестных поселков подвозили все новые группы.
Задрапированная полотном ложа возле ринга стояла пустая под охраной двоих молодцов.
Килкенни влез на ринг и разделся до пояса. У него не было спортивных трусов или лосин, так что он остался в своих кожаных бриджах и мокасинах, сидевших на нем надежно и удобно. В руке он держал пару тесных кожаных перчаток, готовясь надеть их, как только противник или его секундант убедится, что в них нет утяжелителей или других хитростей.
О'Хара набросил ему на плечи индейское одеяло, и Килкенни уселся на табурет.
Рев толпы известил о появлении Быка Тернера. Тернер пролез под канаты ринга, не удостоив Килкенни даже взгляда. Он пришел выполнить свои профессиональные обязанности, не более. Кого поставят ему в противники — не имеет ни малейшего значения. Ему предстоит выйти и уложить его без лишних хлопот.
— Лэнс? — раздался над ухом голос Прайса Диксона. — У меня есть некоторый тренерский опыт, если ты не побрезгуешь услугами игрока.
— Все мы отчасти игроки. Я буду рад, Прайс, если ты поможешь мне. О'Хара тоже кое-что понимает, хотя и говорит, что у него нет опыта.
Килкенни поднялся, чтобы размять ноги и одновременно оглядеть толпу. Парсон Хэтфилд и Раньон сидели прямо возле его угла. Джесс и Сол Хэтфилды с винтовками в руках наблюдали один с крыши «Хрустального дворца», другой — с крыши «Мекки». Куинс Хэтфилд сел возле угла Тернера.
Вдруг толпа расступилась, и к ложе не спеша подошли Король Билл Хейл с Малышом и Уоллес с Халлораном. Шествие замыкали Данн и Рейвиц.
Почти в то же время из «Дворца» появилась Рита Риордан, сопровождаемая Джеймом Бриго, и присоединилась к Хейлу. Бриго занял пост позади нее, рядом с «золотыми близнецами».
Джон Бартлет подошел через ринг к Килкенни.
— Дело в том, — сказал он, — что мы не смогли найти рефери. Попросили меня, но я связан с Тернером и…
— У вас репутация честного человека, — прервал его Килкенни, — а в вашей профессии их так мало. Так что я не против.
— Хорошо! Тогда пройди в центр ринга.
Тернер весил на тридцать фунтов больше Килкенни, он был выше, и руки у него были длиннее. К тому же они обросли огромными мускулами — такие мускулы могут замедлить его удар, подумал Килкенни.
— Матч проходит по лондонским правилам, — провозгласил Бартлет. — Если кто-либо ложится, объявляется конец раунда, независимо от того, нокдаун это, подножка или собственное падение. Запрещаются удары ниже пояса и пальцем в глаз.
Бык Тернер был действительно огромен и, очевидно, в наилучшей своей форме: массивные дельтоиды, плоский живот, мускулистые, подобные колоннами ноги.
Килкенни — загорелый и поджарый — приобретал свою силу годами работы с топором и лассо, валя бычков, объезжая мустангов, ворочая бревна и орудуя пилой. Он весил целых двести фунтов, но был так пропорционально сложен, что обычно казался на двадцать фунтов легче.
— Теперь, — сказал Бартлет, — разойдитесь по своим углам, потом подойдите к черте — и вперед. Тот, кто не коснется носком черты перед началом раунда, проигрывает его.
Боксеры разошлись по сторонам, но вдруг Килкенни обернулся:
— Бартлет! Один вопрос по поводу вашей судейской квалификации.
Бартлет в удивлении остановился. Тернер тоже остановился и, нахмурившись, обернулся.
— В чем дело? — резко спросил Бартлет.
Килкенни смотрел на них с самым невинным видом.
— Вы сможете досчитать до десяти, сэр? Да погромче, чтобы Тернер расслышал из нокдауна? Я не хочу лишать его последнего шанса.
Бартлет усмехнулся, искоса взглянув на Тернера.
— Можете не беспокоиться! Я всегда считаю громко!
Тернер был взбешен. Он снова повернулся к своему углу, но тут Килкенни коснулся носком черты.
— Давай, Тернер, не будем заставлять людей ждать!
Тернер развернулся на месте и ринулся обратно. Хронометрист едва успел крикнуть: «Время!» — как Тернер выбросил кулак. Взбешенный неслыханной наглостью какого-то выскочки, он ударил слишком быстро, и Килкенни, воспользовавшись этим, врезал ему в нижнюю челюсть.
Скорость и сила этого удара ошеломили великана. Он застыл на месте и тут же заработал боковой удар с правой. Разъяренный Тернер обхватил Килкенни, намереваясь бросить его на пол, но тот успел провести жесткий хук в голову; Тернер отпустил его и ударил с обеих рук. Минуту они стояли носок к носку, обмениваясь ударами, но Килкенни отступил: тактика силового боя бессмысленна против более тяжелого и сильного противника. Победить его можно лишь мастерством, и ничем другим.
Тернер выбросил кулак слева, попав Килкенни в грудь, отчего тот упал на канаты. Тернер продолжал атаковать, но Килкенни вошел в ближний бой и дважды ударил его в корпус. Если ему суждено победить, то только так.
Тернер, проведя финт слева, сокрушил Килкенни ударом с правой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов