А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

За это время ты побывал на войне, получил ранение. Ты не был дома и ни разу не получил весточки от нее. Она тоже о тебе ничего не слышала. Хуже всего, конечно, то, что ты оставил ее на клочке земли, где стоит всего одна-единственная хижина. Земля не обработана, да и соседей нет поблизости. Джим, ты сошел сума! Поехали лучше в Мексику вместе с нами!
— Нет, — упрямо твердил он. — Я еду домой. К Джейн. Я отправился на Восток, чтобы привезти ей кое-что из вещей, хотел обзавестись каким-никаким имуществом для нашего ранчо. Так что я вернусь домой и привезу все, за чем ездил.
— А дети у тебя есть? — спросил дородный сержант, настроенный весьма скептически.
— Очень жаль, но нет. Хотя, — задумавшись, добавил он, — возможно, и есть. Джейн казалось, что она беременна, когда я уезжал, но точно она сказать еще не могла. Я ведь думал, что уезжаю только месяца на четыре, не больше.
— А получилось, что на четыре года? — Сержант покачал головой. — Забудь о ней, Джим, поехали с нами. Никто не спорит с тем, что она хорошая женщина. Судя по твоим рассказам, так оно и есть, но ты оставил ее одну, и, скорее всего, она думает, что тебя уже нет в живых. Она снова выйдет замуж, может, у нее уже есть семья.
Джим Лондон упрямо покачал головой:
— Я никогда даже не смотрел на других женщин, и Джейн тоже не примет никого другого. Так что я еду домой.
Поначалу ему везло. Он откладывал почти каждый цент из своего жалованья, а когда война закончилась, то сумел немного подзаработать, провернув несколько удачных торговых сделок. Он отправился на север с небольшим, но хорошим караваном, и у него было две повозки — с домашним скарбом, цыплятами и свиньями; за одной из них шли еще шесть мулов (в Нью-Мексико за мулов давали больше, чем за волов); шесть коров и годовалый бычок. Когда он глядел на свои приобретения, душу его переполняла гордость. Он даже нанял пару мальчишек, следовавших с тем же караваном, чтобы те помогли ему управляться со второй повозкой и живностью.
Команчи напали на них, когда они еще не успели заехать слишком далеко. Индейцы убили двух мужчин, одну женщину и разогнали часть скота. Но караван продолжал свой путь, и на развилке близ Литтл-Крик нападение повторилось. Джим Лондон оказался единственным оставшимся в живых. Он потерял все свое имущество и спасся бегством, оставшись без оружия, без воды и пищи.
Он неподвижно лежал в траве на краю выжженного участка. Еще раз как следует оглядев склоны холмов, он, наконец, поднялся на ноги. Ближайшая к нему повозка дымилась. Колеса частично сгорели, дощатые стенки обуглились, изнутри валил дым. До нее все еще было горячо дотронуться.
Он пригнулся, прячась за передним колесом, и принялся изучать обстановку, избегая глядеть на трупы. Оружия он нигде не нашел, впрочем, как и ожидал. Всего повозок оказалось шесть. Те, что шли во главе каравана, стояли в стороне, ярдах в сорока-тридцати, а три повозки, возчиков которых атаковали индейцы, стояли в середине, и одна из них перевернулась. Последняя, четвертая, возле которой он находился, выгорела больше остальных.
Тут Джим заметил мертвую лошадь, лежавшую на боку, у ее седла виднелась фляга с водой. Он немедленно направился туда и, оторвав флягу, первым делом сполоснул рот водой. Ему пришлось сделать над собой огромное усилие, заставляя себя не пить. Затем он снова прополоскал рот и смочил водой сухие, растрескавшиеся губы. И только после этого осмелился сделать первый небольшой глоток.
Решительно отложив флягу, он оставил ее в тени и принялся шарить в седельных сумках. Минуту спустя в его руках оказалось целое богатство. Он нашел большой кусок твердого, как железо, темного сахара, с полдюжины сухого печенья, ломоть завернутого в бумагу вяленого мяса и нетронутую плитку жевательного табака. Сложив находки на земле рядом с флягой, он отвязал плащ, скатка с которым прикреплялась к седлу сзади, и присоединил его к общей куче.
Обыскивая одну за другой все повозки, Джим чутко прислушивался к каждому шороху и время от времени делал перерыв, чтобы подняться на вершину холма и оттуда оглядеть равнину. К тому времени, как он закончил поиски, уже совсем стемнело. И только теперь он смог напиться, до этого позволяя себе лишь редкие глотки. Утолив жажду, он съел одно печенье и принялся жевать кусок вяленого мяса, а затем немного поскреб ножом плитку жевательного табака и свернул самокрутку из обрывка бумаги, как это обычно делали мексиканцы.
Его не покидало беспокойство, и что-то подсказывало ему, что уйти отсюда следует еще затемно. Его коробило от мысли о том, что тела придется оставить непогребенными, но он также прекрасно понимал, что предавать их земле крайне небезопасно. Индейцы могли снова проезжать этой дорогой, и тогда они увидели бы, что мертвецы похоронены, и тут же пустились бы в погоню за ним.
Пробираясь ползком среди травы вдоль края канавы, где перевернулась повозка, он резко остановился. Здесь, на земле у самого края островка травы, четко отпечатался след подошвы сапога!
Он осторожно ощупал свою находку, едва касаясь ее пальцами. След оставил бегущий человек, по всей видимости, рослый или же обремененный тяжелой ношей. Ощупью пробираясь по следу, Лондон снова остановился, так как на этот раз его рука пришла в соприкосновение с самим сапогом. Он потряс его, но ни движения, ни ответа не последовало. Подобравшись поближе, он коснулся руки человека, лежавшего на земле. Она оказалась холодной, как мрамор в сырой стыни ночи.
Он снова принялся шарить по земле перед собой, и рука его коснулась куска холстины. Ощупав находку, он заключил, что это длинный холщовый мешок. Очевидно, незадолго до смерти убитый выхватил из повозки этот мешок и бросился наутек, ища спасения на дне канавы или ложбины. Скорее всего его застрелили наповал, но когда Лондон снова принялся обыскивать мертвеца, то его рука коснулась патронташа. Выходит, команчи не нашли его! Сняв патронташ с трупа, Лондон тут же надел его на себя, а затем проверил револьвер. Он оказался полностью заряженным, и все петли пояса-патронташа также заполнены патронами.
Что-то зашуршало в траве, и он тут же замер, немедленно выхватывая охотничий нож. Подождал несколько минут, а потом опять услышал все тот же шорох. Что-то живое лежало в траве совсем рядом с ним!
Кто-нибудь из команчей? Вряд ли. Индейцы предпочитают не совершать ночных вылазок, к тому же до наступления темноты он не заметил нигде в округе ни одного индейца. Нет если где-то здесь поблизости и в самом деле притаилась живая душа — будь то зверь или человек, — то она должна иметь отношение к этому каравану. Еще довольно долго он лежал совершенно неподвижно, со всех сторон обдумывая сложившееся положение, а затем все же решил рискнуть, хотя и не очень-то рассчитывал на успех.
— Эй, если есть тут кто-нибудь, то отзовитесь.
В ответ — ни звука. Он терпеливо ждал, вслушиваясь в тишину. Прошло пять минут, десять, двадцать. Затем он осторожно пополз по траве, меняя позицию, и тут же замер. В траве определенно что-то шевелилось, и оно виднелось совсем рядом!
Он резко протянул руку вперед и с ужасом обнаружил, что его пальцы сжимают худенькую детскую ручонку с лохмотьями у запястья! Ребенок отчаянно вырывался, и тогда он хрипло прошептал:
— Тише! Я твой друг! Если ты побежишь, то индейцы могут снова прийти сюда!
Сопротивление немедленно прекратилось.
— Ну, вот! — выдохнул он. — Так-то лучше. — Он отчаянно соображал, не зная, что сказать, и в конце концов проговорил: — Сыро здесь, правда? А ты что, без пальто?
Наступило непродолжительное молчание, и затем тоненький голосок ответил:
— Оно в повозке.
— Ничего, скоро мы пойдем туда и отыщем его, — прошептал Лондон. — Меня зовут Джим. А тебя как?
— Бетти Джейн Джоунз. Мне пять лет, а моего папу зовут Даниэл Джоунз, и ему сорок шесть. А тебе уже есть сорок шесть?
Лондон усмехнулся:
— Нет, Бетти Джейн, мне пока что только двадцать девять. — Помолчав с минуту, он заговорил снова: — Бетти Джейн, я знаю, ты очень смелая маленькая девочка. Ты вела себя так тихо, что когда я в первый раз услышал, как ты шуршишь в траве, я поначалу принял тебя за кролика. Как ты думаешь, ты сможешь и дальше так себя вести?
— Да, — тихо согласилась девочка, но теперь в ее тоненьком голоске слышалась уверенность.
— Хорошо, Бетти Джейн. Послушай, что я тебе скажу. — И он тихо рассказал ей о том, как он оказался здесь и куда направляется. Он ни словом не обмолвился о ее родителях, и она ничего не спросила о них, из чего он сделал для себя вывод, что девочка поняла, что случилось с ними и с другими их попутчиками, путешествовавшими с тем же караваном.
— Тут на земле валяется мешок, и я хочу поглядеть, что в нем. Возможно, что-нибудь из этих вещей нам с тобой пригодится. Я поищу еду, Бетти Джейн, и еще бы хорошо раздобыть винтовку. А потом, может быть, найдем лошадей и немного денег.
Он говорил тихо, ровным голосом, и, похоже, его спокойствие придало ей уверенности. Девочка подползла поближе к нему. Ощупав мешок, она заявила:
— Это папочкина сумка. Он держит в ней свой карабин и свою лучшую одежду.
— Карабин? — Лондон принялся развязывать мешок, чувствуя, как дрожат его руки.
— А карабин это как винтовка?
Он сказал, что да, так оно и есть, и тут же отыскал и оружие. Карабин был старательно обернут тканью. Ощупав свою находку со всех сторон, Лондон заключил, что оружие если и не совсем, то почти новое. Здесь же лежали патроны к нему, еще один револьвер и маленький холщовый мешочек, в котором тихо позвякивали золотые монеты. Все это он рассовал по карманам. Старательный обыск остальных повозок не принес никаких результатов, но теперь это вовсе не расстроило его. Ему удалось обзавестись хорошим оружием, небольшим запасом еды и флягой с водой. Нахмурившись, он взял Бетти Джейн за руку, и они отправились в путь.
Они шли уже целый час, когда девочка начала уставать, и тогда он взял ее на руки и понес. К тому времени, как с приближением утра небо начало светлеть, они успели уйти примерно на шесть-семь миль от сожженных повозок. Отыскав среди зарослей тростника на берегу болота небольшой клочок твердой земли, он решил расположиться там и переждать день.
Сварив кофе, горсточку которого Джим нашел в одной не сгоревшей дотла повозке, он дал Бетти Джейн кусочек вяленого мяса и одно печенье. Затем ему впервые за все время представилась возможность получше рассмотреть попавший к нему в руки карабин. При первом же взгляде на оружие глаза его восторженно загорелись. Это был магазинный карабин «болл-лэмсон», оружие, только что появившееся на рынке, и вполне возможно, что теперь он держал в руках один из первых проданных семизарядных стволов, стреляющих патронами 56-50-го калибра. Карабин имел почти тридцать восемь дюймов в длину и весил немногим более семи фунтов.
Новыми также оказались и шестизарядные револьверы «прескотт-нэви» 38-го калибра с рукоятками из палисандрового дерева. Бетти Джейн взглянула на них, и на глазах у нее навернулись слезы. Он тут же взял ее за руку.
— Не плачь, твой папа не стал бы возражать, если бы узнал, что я взял их, чтобы защитить его дочку. Ты очень храбрая девочка. Так будь умницей.
Подняв глаза, она жалобно посмотрела на него, но плакать перестала и некоторое время спустя наконец уснула.
Они лежали совершенно неподвижно на самом краю зарослей в невысоком тростнике, почти не дававшем тени, и он не решался встать с земли. Однажды до его слуха донесся приближающийся конский топот, а потом стали слышны гортанные голоса и хриплый кашель. Он лишь мельком увидел одного из проехавших стороной всадников, надеясь, что индейцы не наткнутся на их следы.
С приходом ночи они снова отправились в путь. Он шел размеренным шагом, ориентируясь по звездам. Большую часть пути ему пришлось нести Бетти Джейн на руках. Время от времени, шагая рядом с ним, она начинала говорить, без умолку рассказывая о своем доме, о куклах и родителях. Затем на третий день пути она упомянула имя — Хеблерт.
— Он плохой человек. Папа говорил мамочке, что он нехороший. И еще папа сказал, что он спит и видит, чтобы прибрать к рукам денежки мистера Болларда.
— А кто такой этот Хеблерт? — спросил Лондон, скорее от стремления занять ребенка разговором, нежели потому, что его это как-то заинтересовало.
— Он хотел украсть папин новый карабин, и мистер Боллард назвал его вором. Он ему так и сказал.
Хеблерт? Возможно, ребенок не совсем точно произносит это имя, но все это было вполне похоже на правду. В Индепенденсе в свое время жил огромный бородатый детина, которого звали Хелберт. И там его, мягко говоря, недолюбливали — он прославился на всю округу своим склочным нравом.
— Слушай, Бетти Джейн, а борода у него есть? Такая длинная, темная борода?
Девочка с готовностью закивала.
— Сначала была. Но потом, когда он вернулся вместе с индейцами, она куда-то делась.
— Что? — Джим так порывисто повернулся к девочке, что та вздрогнула от неожиданности и испуганно заморгала глазами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов