А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— У тебя опасный образ мыслей, — заметила она. — Но очень эффективный.
— Чиссы изгнали Трауна за его неоднократные проступки. Ты никогда не задумывалась над тем, почему этот блестящий стратег допустил просчёт, так долго испытывая терпение правящих домов?
Она в нерешительности склонила голову.
— Да, я размышляла над этим.
— А ответ прост: он не допускал просчётов. Он использовал видимость своего фиаско для достижения иных целей. Ты в курсе, что незадолго до его изгнания Империя обращалась к Трауну в надежде завербовать его. Он не мог просто так принять предложение, пока был связан с силами Экспансионистской обороны чиссов. Ну и какой мог быть более простой способ порвать эти связи, кроме как инсценировать собственное бесчестие?
Шаункир не мигая разглядывала его.
— Отец рассказывал мне об увёртках Трауна, — продолжал Джаг. — Он считал, что подобная информация поможет мне в моём обучении. И он занимал такое положение в вашем обществе, которое позволяло ему знать обо всём. Стент подтвердил это, когда пришёл ко мне с новым назначением и принялся разглагольствовать о значимости этой конкретной военной академии. Мы должны были стать секретной фалангой, оружием, которое Траун мог спустить с цепи в любой момент по собственному усмотрению.
Шаункир проглатывала новую информацию молча. Джаг подозревал, что после упоминания имени Стента его слова стали звучать для неё гораздо более весомо.
Он бросил настороженный взгляд на алую окантовку униформы девушки-чисс. Знак «Ледяного пламени» — квинтэссенция храбрости, изворотливости и дисциплинированности — идеального состояния тела и ума, к которому нужно стремиться, пусть его и не суждено достичь. Сильный контраст с голубыми полосами на его собственной униформе. Джаг тоже стремился к идеалу, но в глазах других кадетов это стремление виделось совсем в ином свете. Его униформа служила постоянным напоминанием, что он никогда не станет чиссом.
— Расскажи мне ещё, — попросила Шаункир.
Джаг решительно упрятал в самый дальний уголок своего сознания горечь, что родилась в нём вместе с последними мыслями, словно испарение от злокачественных выхлопов.
— Мой отец оставил на время имперскую службу, преследуя личные мотивы. Позднее адмирал Исард вновь захватила его, и он исчез из виду. Многие в Империи и вне её считали, что он был казнён за измену. Это тоже было одним из замыслов Трауна, реализованным адмиралом Воссом Парком.
Веки Шаункир подёрнулись, что в переводе на язык человеческого тела означало бы отвисшую челюсть и изумлённый выдох.
— Да, тот самый имперский офицер, который «обнаружил» изгнанного Трауна и привёл его на Корускант, — подтвердил Джаг, — а также капитан «звёздного разрушителя», сопровождавший Гранд адмирала Трауна в поездке по так называемым Неизведанным Регионам, после того как тот, по всем предположениям, попал в немилость при имперском дворе. У Трауна был просчитан каждый шаг, он хотел перебазировать часть имперских сил на территорию чиссов для защиты своего народа. Империя имела с этого аванпосты и выгодные союзы, Траун — каналы для переправки кораблей и вооружения.
Шаункир задумчиво кивнула.
— Я никогда не рассматривала этот вопрос в подобном свете, но твоя интерпретация выглядит вполне логичной. Продолжай. Расскажи теперь о враге — не враге Трауна, а о том, кто противостоит нам.
— Проходимцы, — сплюнул Джаг. — Птицы-падальщики, слетающиеся на поле боя, чтобы обклевать то, что осталось от воинов. Предпочитают быстрый бой, а ещё чаще — его отсутствие. Слушай, Шаункир, а сколько тебе лет?
Резкая смена предмета разговора не выбила её из колеи.
— Мне двенадцать стандартных лет.
— По человеческим стандартам ты — совсем ребёнок. Узнать тебя чуть получше — и ты уже кажешься взрослой женщиной, закалённым в сражениях бойцом. А именно таких бойцов ожидали повстречать здесь наши противники. Иначе зачем им было обстреливать нас с предельной дистанции? Не будь наши корабли уничтожены и выйди чиссы в открытый воздушный бой, наш враг был бы рассеян и бежал бы с позором. Любой кадет на любом поднятом по тревоге истребителе только утвердил бы врага в его первоначальных опасениях. Любой кадет… за исключением одного.
— А! — Кроваво-красные глаза девушки вспыхнули ещё ярче, как только пришло осознание его замысла. — Что может ослабить их бдительность лучше, чем человеческий детёныш за штурвалом истребителя?
Джаг не был уверен, какая реакция лучше бы отразила его чувства: дрожь или ухмылка. Но поскольку для чисса и тот, и другой вариант оказались бы малопонятными, он предпочёл вообще не реагировать.
— Я возьму «Голубое пламя». Их бдительность ослабнет до предела.
Её взгляд задержался на потрёпанном боями и временем корабле.
— Прекрасный выбор, — без тени юмора в голосе проговорила девушка. — Я меж тем подготовлю остальных к наземному вторжению. — Одним плавным движением она поднялась на ноги.
Джаг кивнул и зашагал к кораблю.
— Лейтенант Фел, — строго окликнула она.
Он оглянулся. Уголок её рта ехидно подёрнулся — почти неразличимый знак её одобрения.
— Противник должен почувствовать, что внизу его ждёт лёгкая добыча. Не пытайся разубедить его в этом, летая слишком хорошо.
На этот раз он позволил себе улыбнуться. Улыбкой, исполненной высокомерием и чувством собственного достоинства. Улыбкой, достойной Трауна.
— Фиаско — самый быстрый путь к обману.
* * *
Джаг влетел в ремонтный док и окинул профессиональным взглядом «когтекрыл». После одной из последних аварий механикам пришлось нанести на него свежий слой металлической серебристо-голубой краски. Это помогло скрыть некоторые царапины, зато все до единой вмятины стали прекрасно различимы с новым окрасом. Джаг разблокировал запирающие механизмы кокпита. Ему пришлось несколько раз с силой толкнуть полукруглый колпак, прежде чем тот соизволил отойти в сторону и пропустить его внутрь.
Забравшись в кабину, он принялся разогревать репульсоры. Двигатели зажглись, после чего корабль взбрыкнул и со всей грацией пьяного гаморреанца вознёсся над доком; но по крайней мере, он взлетел, да и приборы показывали, что все орудия полностью заряжены и готовы к действию.
Джаг проложил трассу сквозь широкий проход и осторожно вывел корабль из ангара.
Окружающий пейзаж лежал в руинах; обнадёживало лишь то, что кораблей захватчиков вокруг не наблюдалось. Небеса над порушенным куполом по-прежнему подсвечивались алыми отблесками лазерного огня, но теперь враг, по всей видимости, выцеливал совсем другие сектора купола.
«Когтекрыл» Джага стремительно понёсся к пролому в потолке: выяснилось, что дыра гораздо больше, чем казалось с земли. Громоздкие секции тонкого отражающего транспаристила свешивались с краёв пролома. Когда Джаг пролетал мимо, одна из них сорвалась с креплений и начала медленно опадать вниз, словно осенний лист на прохладном ветру. Любой грохот от её соприкосновения с землёй был заглушён завываниями двигателя «когтекрыла» и гулом от продолжающегося артобстрела.
Джаг прорвался в чистое небо и щёлкнул нужными тумблерами, переводя все четыре орудийные лапы своего истребителя в позицию для ведения огня. Лапы обрамили кокпит и стали до боли напоминать парные крылья «крестокрыла». Джаг запустил истребитель в плотный вираж, одновременно удивляясь и радуясь тому, что такой ненадёжный и не заслуживающий доверия корабль сохранил свою былую маневренность.
Все три луны находились в редкой фазе летней сходимости. Край лесной луны чуть заслонял силуэт главной, самой крупной луны. Маленькая и наиболее удалённая от них луна также приближалась к своим сёстрам, подсвечивая бледно-голубым сиянием туманность, сквозь которую она проходила.
Как результат, небо было ярким, как во время сумерек. Даже с погашенными ходовыми огнями его очень скоро заметят.
Пролетавший мимо «крестокрыл» внезапно изменил курс и рванул прямо за ним. Пиратский корабль был размалёван кричаще яркими красно-чёрными цветами. Джаг врубил атмосферный двигатель на полную мощность. Его «когтекрыл» метнулся в сторону, едва успев уклониться от смертельной дозы алого лазерного огня.
Противник, шатко переваливаясь с плоскости на плоскость, сел ему на пятки, и Джаг попытался оторваться от преследования.
Он рванул прямо навстречу главным силам: потрёпанному корвету, окружённому пятью древними «крестокрылами». Пираты уже видели флот чиссов в руинах и, по всей видимости, постановили, что раз по ним не было выпущено ни единой ракеты класса «земля-воздух», то таковых у обороняющейся стороны и не имеется.
Но даже в таких условиях грядущая битва подразумевала собой противостояние единственного, отнюдь не быстрого чисского корабля и нескольких крепких пиратских кораблей с профессионалами за штурвалом. Противник имел все причины надеяться на разгромную победу.
Джаг бросил «Голубое пламя» в чудаковатый зигзагообразный вираж, открыв беспорядочный огонь: почти все его выстрелы уходили в «молоко». Он понадеялся, что это усыпит бдительность пиратов, и они пропустят запуск двух протонных торпед.
Оба снаряда настигли свои цели, и космическое пространство осветилось двумя скоротечными, но яркими вспышками. Джаг направил свою машину прямиком в образовавшееся осколочное облако, нарвавшись на несколько жёстких столкновений с фрагментами истребителей. Преследовавший его «крестокрыл» предпочёл поберечься и по широкой дуге ушёл на безопасную дистанцию.
На консоли Джага замигали предупредительные огоньки: гипердрайв был повреждён в ходе полёта и дал течь. Пилот решил, что будет волноваться об этом позже, когда переход на сверхсветовую скорость станет для него необходимостью… или хотя бы одним из возможных вариантов. У его потрёпанного корабля не было ни шанса сбежать в гиперпространстве.
Однако ему пришло в голову, что возникшая ситуация подходит как нельзя лучше для реализации его замысла с обманчивым фиаско. Его пальцы заплясали на консоли, перебрасывая излишки энергии на системы повреждённого гипердвигателя и вводя команды для перехода на сверхсветовую скорость. В то же самое мгновение он взвёл механизм для сброса гипердвигателя, которым были оборудованы все до единого чисские корабли: немногие могли посостязаться с «когтекрылами» в чистой манёвренности, зато гипердрайвы этих истребителей нередко давали сбои.
«Голубое пламя» завибрировало, набирая скорость. Джаг наблюдал за тем, как стрелка неуклонно ползёт вверх по шкале: перенасыщенность систем гипердрайва приближалась к критической отметке.
— Будет жарко, — пробормотал пилот, увиливая от стрел лазерного огня, которым его поливал надвигающийся спереди Зет-95.
В последний момент Джаг резко вильнул в сторону, выстреливая перегретым гипердвигателем прямо на путь следования вражеского истребителя.
«Когтекрыл» ударило взрывной волной, бросив его в неостановимое вращение. Джаг ослабил хватку ручек управления, позволив «Пламени» передвигаться по собственному разумению: он прекрасно понимал, что с такого рода силами его древней скрипящей конструкции просто не совладать. Когда «когтекрыл» плавно выпорхнул из зоны боевых действий, Джаг принялся медленно расширять спираль траектории движения и в конечном счёте сумел вернуть управление в свои руки без вреда для здоровья машины.
Трёх истребителей как не бывало, невозмутимо отметил он. Остался лишь корвет и два «крестокрыла».
Красно-чёрный корабль описывал витки вокруг поля обломков, словно океанский хищник, изучающий останки потерпевшего кораблекрушение судна. Похоже, для его пилота притворная непрофпригодность Джага выглядела не слишком убедительно.
Джаг поправил на лице защитную маску и расправил плечи. Ему было необходимо убедить этих людей, что он — лучшее, что могут выставить на кон чиссы, но даже это лучшее не тянет ни на какие стандарты.
Предупредительные огоньки вновь вспыхнули. В этот раз дали о себе знать маневровые движки: они также были близки к перегреванию. Время было настроено решительно против него.
— Фиаско — самый быстрый путь к обману, — бормотал Джаг, бросая «когтекрыл» в стремительное пике.
Он понёсся прямиком на купол и, прорвавшись сквозь гущу пиратских кораблей, врубил все до единого репульсоры на полную мощность.
«Голубое пламя» резко затормозило. Насколько убедительным это всё казалось кораблям на высокой орбите, Джаг определить не мог. Как и просчитать.
«Когтекрыл» нырнул в пролом, мимоходом выбив из креплений ещё несколько секций отражающего транспаристила.
Джаг закружился в потоке гигантских серебристых листов.
И приземлился с такой силой, что его корабль вновь подскочил в воздух.
Репульсоры вырубились, так что второе приземление вышло гораздо жёстче, отдавшись болью в каждом нерве его тела.
1 2 3 4
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов