А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– И сколько у нас на это времени?
– По подсчетам, – Секма не случайно сделал ударение на последнем слове, – этап, после которого процесс становится необратимым, наступает приблизительно через двенадцать часов после удара первого снаряда. Это будет на рассвете. – Он сделал небольшую паузу. – Но к сожалению у нас нет и приблизительного представления о длительности размещения устройства поэтому эти подсчеты ничего нам не дают.
Действительно, ничего. И в ушах еще звучал насмешливый голос:
– Вам не повезло. Вы опоздали.
– После наступления критического этапа, – продолжал Секма, – нарастание реакции становится более стремительным. Радиация смертельна уже через шесть или семь часов. Обычная защита, типа нашей, здесь бессильна. Поэтому...
– Поэтому, – продолжил штурман. – Нам лучше поспешить воспользоваться отведенными нам часами.
Он ничего не сказал о том, что если поиск будет отменен, крейсер сможет приземлиться, быстро подготовиться и совершить прыжок, уходя от опасности. Кеттрик знал, что эта мысль непременно должна была прийти ему в голову. Ведь сам Кеттрик думал об этом и знал, что это на уме у всех членов экипажа. Их сдерживало только одно, и судя по себе Кеттрик знал, что это не храбрость, а стыд – никому не хотелось первому признать, что они смогут струсить и сбежать.
Шестнадцать часов? Может быть. Может половина этого срока. Узнать точно было невозможно. Никто раньше не видел рождения Роковой Звезды, никто не мог предоставить каких-либо данных. Им повезло оказаться первыми. И жаль, что их опыт останется так и неизвестным для науки.
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Кеттрик вступил в разговор:
– Обезвреживания пускового устройства вручную осложняет задачу. А что, нельзя ли взорвать эту штуковину?
– Не то что нельзя, – объяснил Секма, – просто нецелесообразно. Если не думать о планете, конечно.
– Кобальтовые боеголовки, – догадался Кеттрик, – ну, да, конечно.
– И если у нас не будет другого выхода, – заключил Секма.
Крейсер мощно рвался вперед. Штурман вернулся на свое место, где они со вторым пилотом начали проверять координаты исходной орбиты. Большой красивый гроб, подумал Кеттрик, – все полированное, огромное, сверкающее сталью и светящееся гордостью, а на самом деле просто бесполезная махина, несущая благородных людей навстречу их гибели, несмотря на их призрачную надежду найти иголку в стоге сена размером с целую планету, пока Сери преспокойно разъезжает на своей яхте «Серебряное крыло». А в Тананару Лигу Созвездия Миров ждет жесткий ультиматум.
Кеттрику не давал покоя вопрос, насколько больно будет Сери узнать, что Роковая Звезда отняла у него Ларис.
– Смотрите на приборы и думайте, долго ли вам еще жить, – советовал голос из космоса, голос который вполне мог принадлежать Сери. Потом был смех. Кровь бросилась Кеттрику в лицо.
– У нас больше времени, чем вы думаете, – сказал он наконец. – Он сказал, что у нас есть время, чтобы приземлиться и подготовиться к прыжку, прежде чем радиация станет смертельной... если мы забудем обо всем остальном. Именно на это он и рассчитывает. Зачем ему было говорить это, если бы он не боялся, что мы сможем обнаружить пусковое устройство и вовремя обезвредить его?
Секма цинично ответил:
– Утешай себя этим, Джонни. Нам осталось просмотреть всего полмира. Только ту часть, которая освещена солнцем. Заход солнца будет сигналом конца поиска, только когда точно это произойдет... мы не знаем, где начинается дневной свет, и не можем предположить, где он закончится. Нам нужна надежда, так что если у тебя возникнут еще подобные мысли, сообщай нам.
– Я сделаю лучше, – сказал Кеттрик. – Я спущусь и завербую криннов. В конце концов, это их солнце. – И тут его рассмешило выражение лица Секма. – Чего ты боишься? Что я прихвачу по пути пару драгоценных камней?
– Это просто привычка, наверное, – странным тоном ответил Секма. – Жаль, что не могу дать тебе пару спасательных шлюпок. – И внезапно он улыбнулся. – Если найдешь камни, можешь оставить их у себя. Мы запустим номер один ровно через восемь минут.
Кеттрик спустился в салон, где все происходящее обсуждалось Бокером, Хуртом и Глеваном, которым не хватило места на мостике. Они слушали разговор по рации.
– Надеюсь вы все слышали.
– Да. – Бокер занимался бутылками селарета, которые он старательно укладывал за пазуху. – Нам это пригодиться, чтобы отметить победу или... не отметить. – Одну бутылку он бросил Кеттрику: – Держи.
Кеттрик сунул бутылку под рубашку, ощутив жгучий холод стекла на коже.
– Я думал, не захотите ли вы спуститься вместе со мной.
– Куда угодно, подальше от этой дыры. Мы уже насиделись взаперти.
– Пойдем тогда, Чай?
Ее тоже не пустили на мостик. И ей уже тоже наскучило сидеть без дела.
– Идти наружу, Джон-ни?
– Да. И много бегать, пока что.
И они вместе с Чай пошли по коридору. Кеттрик держал руку на ее сильном сером плече.
Проходя мимо двери каюты Ларис, Кеттрик остановился.
– Мы подождем, – буркнул Бокер и вместе с остальными направился к шлюпочному отсеку.
Щелкнул замок и дверь каюты отворилась. Ларис надела платье, уложила волосы, немного подкрасила лицо, которое засияло еще более пронзительной красотой. Только глаза ее оставались огромными и неподвижными, без всякой искорки жизни.
– Я пыталась спасти тебя, – сказал она. – Если бы вы направились на Трейс, ты остался бы в живых. – Она немного помолчала. – Надолго, Джонни?
– Столько, сколько мы проводили времени на острове, когда нам хотелось заниматься любовью.
Девушка кивнула.
– Я очень любила тебя, Джонни. Как никого и никогда. Но недостаточно для того, чтобы поехать с тобой, когда ты покинул нас. Я взвесила все, что я теряю и что я выигрываю, и решила остаться. Мне жаль, что все вышло не так, но я никогда ничего не обещала. Я всегда знала, что все равно оставишь меня.
– Мы еще можем спастись, Ларис.
Ему показалось, что в ее застывших темных глазах что-то мелькнуло.
– Как?
– Если вовремя обнаружим пусковое установку, мы можем обезвредить Роковую Звезду, прежде чем она достигнет смертельных размеров.
– Я бы сказала, если бы знала, – ответила Ларис. – Я не хочу умирать. Я бы сейчас же сказал все, что знаю. Мне ничего не говорили, кроме того, что сейчас Роковая Звезда должна быть на Белом Солнце.
Теперь он верил ей.
– Я спускаюсь на планету, – сказал он. – Прощай, Ларис.
Она невидящим взглядом смотрела на него, как будто думая о чем-то совсем далеком.
– Сери в безопасности, если тебя это может утешить, – сказал Кеттрик.
– Сери? О... – Ларис покачала головой. – Да, я все взвесила, Джонни. Мне всегда это очень хорошо удавалось. Только на этот раз не удалось. Все не удалось. Из-за тебя.
Теперь свет явно зажегся в ее глазах глубоким тлеющим огнем.
– Я буду ненавидеть тебя, Джонни, пока у меня останется крупица разума. И единственное, что меня утешит, – это то, что ты тоже умираешь.
– Да, – продолжил Кеттрик. – Только я не умираю один. – С этими словами он положил ладонь на ее щеку, которая оказалась холодной как алебастр, и ощутил острую боль при мысли о том, что эта неземная красота обречена на гибель. – Но ты-то всегда была одна, правда?
Ларис отпрянула, спрятавшись в своей каюте, а они с Чай вышли через люк к шлюпке, услышав за спиной щелчок захлопнувшегося шлюза.
23
Пилот на шлюпке, мрачный безрадостный человек, в безумной спешке высадил их там, где указал Кеттрик, и едва дав им ступить ногой на твердую землю, умчался обратно на крейсер. И Кеттрик даже не обвинял его. Небольной портативный счетчик, выданный ему из корабельного оснащения, показывал, что радиация все еще в пределах нормы. И все равно ему казалось, что солнечный свет больно обжигает и ранит кожу, и вспомнив свой повторяющийся кошмарный сон, он испугался.
Они стояли на самом пекле в открытой пустыне, белым заревом обдающей все вокруг. В этом месте солнце взошло приблизительно три часа назад, но воздух был уже сухим и нестерпимо горячим. Далеко от них прямо на песке было перевернутое отражение озера, обрамленного белыми полосами водорослей.
В другой стороне за самым краем пустыни простиралась плодородная низина шириной в несколько миль. Она змеей скользила вслед за изгибами реки, пересекающей половину континента. За низиной снова начиналась бесконечная пустыня, ограниченная с другого края высокими горами. К западу, вниз по течению реки, низина скрывалась из виду за цепью высоких холмов, которые напоминали старинные боевые корабли, выстроившиеся в длинный ряд. К востоку, вверх по течению, полоса изгибалась в другом направлении, обвивая усеченный конус небольшого вулкана, давно уже недействующего, но покрытого черными пятнами старой лавы. Большая часть горизонта была затуманена тучами дыма и пыли.
– Ну, – сказал Бокер. – Вот мы и пришли, именно туда, куда хотели. В конце концов, это оказалось совсем легко.
Хурт в ответ выдал такое, отчего, казалось, похолодел раскаленный воздух. А Глеван только сказал:
– Часы наши сочтены, так что давайте не будем терять времени.
Они взяли все, что привезли собой в шлюпке – главным образом, подарки, а также оружие, провизию, капсулы для очистки воды... очень своевременная предосторожность!... и содержимое бокеровских бутылок, перелитое во фляги. С ними было также и миниатюрное переносное радио, которое Кеттрик тащил на спине – это была их призрачная связь с лихорадочно работающей на крейсере командой.
Вся группа начала спуск с крутого склона по тропинке, усыпанной коварными ускользающими из-под него камушками и зыбким песком. Тропа вела к зеленому полю, манившему их где-то на тысячу футов вниз. Ступая по предательской почве, Кеттрик думал, что все они... наверху и внизу... надеяться не просто на удачу. Спасти их может только чудо.
Если было время, все можно было решить. Разведывательная техника была настолько совершенна, что от нее ничего не могло ускользнуть. Если есть время. Но времени не было.
Крейсер и шлюпка, сопровождающая его, должны просмотреть всю сферу планеты с самого рассвета до края, где наступает ночь, не пропуская ни одной мили на каждой широте, где только есть условия существования живых организмов, при этом подвергая наиболее пристальному обзору зону повышенной вероятности. При этом будут использованы все средства визуального наблюдения и пеленгующие приборы, И все равно шансов практически не было.
Мощный солнечный свет затмил бы любую вспышку взлетающей ракеты, если конечно, это не происходит под самым носом. Огромные клубы песка, вулканической пыли и дыма затрудняли обзор обширных территорий, и всегда находилось какое-то препятствие, осложняющее работу радара. Небольшие сверхскоростные ракеты трудно заметить, если они не были выпущены достаточно сильным потоком, создающим различимую траекторию, а по все вероятности, такой траектории не было. Промежуток времени для поставки на землю боеголовок был рассчитан где-то в пределах чуть более часа.
Если бы было время, со всеми этими сложностями можно было бы справиться. Тщательное сканирование, бесконечный поток данных, просчитанных компьютером, бесчисленные сравнения, постоянное изучение снимков... Но на все эти технические новшества не было времени. Им приходилось, как дикарям, выбрать самый примитивный способ.
Была только одна надежда. Это то, что Сери и его друзья проявили невнимание, слишком уверовав в собственную безопасность, и недостаточно тщательно закамуфлировали пусковое устройство. Блеск металла на ярком солнце видел издалека, особенно в этом неметаллическом мире.
Пару раз во время мучительного спуска Кеттрик включал радио. Они были вне радиодиапазона крейсера, к югу от выпуклого экватора, но шлюпка все еще была достаточно близко, и Кеттрик мог поговорить с ее экипажем. Разговор был отрывистый и короткий. Кеттрик тут же выключил приемник.
Они перешли в гущу тяжелого влажного воздуха, висевшее над плодородной долиной, у обочины тропы начали встречать вьюки и виноградные лозы. Кеттрик искал глазами местных жителей, но Чай заметила криннов первая, она скорее учуяла их своим тонким нюхом, дав знать своим ворчанием и пальцем показывая вдаль.
Внизу показались деревья. Высокие с блестящими стволами и гибкими ветвями, увешенными блестящими зелеными листьями, огромными как ковры. Под деревьями было заметно какое-то движение. Оно колебало дерн и высокую остролистную траву в проходах между стволами. Через секунду прямо перед их ногами в землю задрожав воткнулось острое деревянное копье.
Кеттрик вышел вперед, остановился возле копья и выкрикнул на языке полувздохов-полузвуков, таком же примитивном, как язык Чай:
– Джан будет говорить с Гнак. Он даст Гнаку много подарок, и подарок людям реки.
Кеттрик вытянул обе руки ладонями кверху и начал ждать. Он давно не был здесь, а у криннов короткая память. Гнака уже может давно нет в живых, его могли съесть, или же он просто может быть не духе в этот день и приказать своим воинам проткнуть всех незваных гостей копьями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов