А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Юденич Марина

«Титаник» плывет


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга «Титаник» плывет автора, которого зовут Юденич Марина. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу «Титаник» плывет в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Юденич Марина - «Титаник» плывет онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой «Титаник» плывет = 213.83 KB

«Титаник» плывет - Юденич Марина => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



OCR: ACh
««Титаник» плывет»: АСТ, Эксмо; М.; 2001
ISBN 5-17-011488-5
Аннотация
Его называли кораблем-мечтой, он стал кораблем-легендой.
Тайна гибели «Титаника», самого роскошного, самого быстроходного и самого безопасного для своего времени лайнера, до сих пор будоражит воображение человечества. Герои романа Марины Юденич «Титаник плывет», «два безумца», осмеливаются бросить вызов богам и в то же время остановить их гнев. Отыскав в архивах неизвестные доселе пророческие четверостишия Нострадамуса, разглядевшего сквозь века грядущую катастрофу, они находят в катренах великого предсказателя и ответ: остановить гнев богов сможет тот, кто построит новый «Титаник» и отправит его в плавание по прежнему маршруту — в тот же день и час девяносто лет спустя.
Марина ЮДЕНИЧ
«ТИТАНИК» ПЛЫВЕТ

Могучий сын Геи, сильнейший
из прочих великих, отправится
в славный поход.
Падет туман… Нерадивые юнцы
не сообщат важные вести.
Грозный Зевс сразит его, погрузив
в пучины Тартара.
Полторы тысячи людей обречены
на безвинную смерть во тьме.
По прошествии лет, наверное, ста —
возвращение к жизни.
Два безумца вознамерятся спорить
с богами…
Три скорбящие женщины.
Одна — несет погибель.
Гнев богов остановит тот,
Кто сумеет опередить время….

* * *
Утренние звезды — оспы — отметины на чистом лике небес, мелкая месть поверженной ночи. Однако они недолговечны.
Розовое сияние еще только разливается в пространстве, предвещая восход, а бледные звезды уже едва различимы в вышине и с каждой минутой все более чахнут, растворяясь в лазури.
Утро.
Теперь уж оно окончательно воцарилось над миром, и значит, на сегодня работа завершена.
Великий Боже!
Сколько камней-обвинений брошено в него из-за одной только этой привычки — работать ночами. И каких тяжелых! Удар любого мог оказаться смертельным.
Впрочем, дело, конечно же, не в ночных бдениях!
Хотя — самого Господа он мог призвать во свидетели! — чудные и ужасные видения посещали его только ночами, и первое откровение пришло именно ночью.
Непростой была эта ночь. Едва часы пробили полночь и наступила Страстная пятница 1544 года, он, повинуясь странному, непреодолимому порыву, сверяясь с эфемеридами, начал строить гороскоп. Выходило так, что звезды благоприятствуют предсказаниям.
Тогда он развел огонь, бросил в медную чашу пучки трав, залил их водой. Когда вода закипела и пряный дух магического варева стал растекаться по комнате, охваченный сильным волнением, он вдруг понял, что именно надлежит теперь делать.
Медный треножник был установлен над кипящей чашей. Стоило только сесть на него — окружающий мир немедленно скрывался за пеленой горячего, остро пахнущего пара.
Пламя одинокой свечи проступало сквозь густую завесу слабым, едва заметным мерцанием. Казалось, еще немного — и он вообще потеряет из виду крохотный отблеск живого огня.
Но свершилось чудо.
Свечение становилось сильнее. Зыбкие контуры ширились, заполняя пространство. Пар же, напротив, рассеялся, и тогда, потрясенный, он увидел впервые то, чего никак не мог созерцать сквозь глухие ставни своего добротного дома. На улице Пуасосонье, в квартале Фаррьеру маленького города Солона.
Первое откровение посетило его в ночь на Страстную пятницу.
Он всегда помнил об этом и свято верил — чудный дар ниспослан Создателем. Но окружающие придерживались иного мнения. Слугой дьявола, а то и самим Люцифером звали его темные, невежественные люди.
Да если бы только они!
Отцы святой инквизиции исподтишка раздували свой страшный костер, и — будь на то их воля! — давно бы корчиться ему в объятиях карающего пламени.
Хвала Иисусу!
Заступничество королевы делало его неуязвимым. А предсказания, что сбывались почти всегда, принесли огромную славу и немалые доходы. Но — счастье?
Он страдал, содрогался от ужаса и корчился от бессилия, наблюдая картины ночных откровений, во многом — непонятные, но всегда — кровавые, жуткие, исполненные человеческих мук и смертей. Но — нес свой крест не ропща. Однако труд нынешней ночи ожидал завершения. Он вернулся к столу и внимательно перечитал написанное.
Семь катренов-четверостиший, начертанных витиеватой вязью на странной смеси французского, прованского, греческого, латинского и итальянского языков, — семь видений, посетивших его сегодня, семь предсказаний далекого будущего. Такого далекого, что он не всегда был уверен, о каком именно времени ведет речь.
Глаза быстро пробежались по первым четырем катренам.
Многое показалось расплывчатым и не совсем понятным, но в целом он остался доволен — впечатление было передано точно.
Он верил: далекие потомки будут людьми проницательными. А главное, диковинные явления, что приводят его в трепет и замешательство, для них станут так же обычны, как медная чаша.
Последние четверостишия он читал внимательно. Потом перечитал каждое еще несколько раз. И с каждым разом хмурился все больше. Видения, описанные в них, были очень странными. И описание вышло слишком туманным. Что такое была цифра «три»?
Три женских силуэта вроде бы проступили из густого тумана.
Туман?
Совсем не такой клубится над поверхностью чаши.
Тот был холодным и вязким, словно белый речной туман в осеннюю пору над сонным потоком вод.
Что проглянуло из сырого тумана?
Люди?
Да, люди.
Их было много, они гибли, взывая о помощи.
Откуда взялись женщины? От их силуэтов веяло смертельной тоской.
И все же опасной по-настоящему показалась только одна…
Он напряг память, пытаясь вспомнить еще что-либо. Тщетно.
— Нет! Это слишком невнятно. Я не вправе… Быть может, позже…
Он решительно обмакнул перо в чернильницу и жирным крестом перечеркнул три последних катрена.
Через несколько минут тяжелая дверь кабинета распахнулась, и хозяин появился на пороге, щурясь в лучах яркого солнца. Оно было дерзким, радостным и царствовало безраздельно. И только в его убежище всегда царил полумрак.
«Чтобы не распугать мои видения — они боятся света. И теперь, наверное, попрятались в темных углах, укрылись в складках пыльных тканей», — подумал он, внезапно усмехнувшись.
Молодому человеку, ожидавшему его внизу, усмешка показалась довольной улыбкой.
— Доброе утро, мсье! Хорошо работалось сегодня?
— Здравствуй, Жан. Не могу сказать, что я очень доволен.
— Но все же мне есть что переписать, мсье?
— Да. Ты найдешь мои записи где обычно. Переписать начисто следует четыре катрена, они уместились на трех листах. Четвертый лист перечеркнут. Его следует сжечь, дабы не вводить никого в заблуждение и не обрекать на тщетные поиски истины, мне до конца не ясной. Ты понял, мой мальчик?
— Разумеется, мсье!
Тот, кто был назван Жаном, легко взбежал по лестнице и растворился в таинственной полутьме кабинета. Отсутствие света не стало для него помехой. Жан-Эмэ де Шавиньи уже не первый год работал секретарем в этом доме и привык ко всем причудам великого учителя.
Первым делом молодой человек бросился к столу и жадно схватил несколько листов, испещренных знакомым почерком.
Он быстро прочел написанное, испытав, как всегда, благоговейную дрожь от сознания того, что первым из смертных читает великие пророчества. В том же, что откровения учителя являются величайшими, божественными посланиями, обращенными в будущее, юный де Шавиньи ни секунды не сомневался.
Внимательно перечитав три последних катрена, волею автора обреченных на сожжение, молодой человек, как и следовало ожидать, ничего не понял.
Смысл пророчества — или пророчеств? — был упрятан слишком глубоко.
Тем не менее юноша аккуратно сложил тонкий лист бумаги и бережно убрал его во внутренний карман скромного камзола.
— Сжечь пророчество великого Нострадамуса?! Никогда! Уж лучше я потеряю работу.

17 января 2001 года
Великобритания, графство Глостершир
— «Титаник»? Но с какой стати? Здесь нет ни слова! Ты спятил, Алекс, ей-богу, старина, ты спятил!
Сэр Энтони Джулиан поднялся из плетеного кресла, в котором восседал, а скорее — возлежал, до этого в своей излюбленной позе: голова — на уровне подлокотников, ноги — далеко вытянуты вперед.
Сделал это он так быстро, что стакан, зажатый в тонкой смуглой руке, дрогнул, и янтарная жидкость расплескалась, забрызгав светлый ковер.
— Diavolo. Porca miseria! — выругался он по-итальянски и, немедленно позабыв о случившемся, снова перешел на английский, продолжая начатую тираду. — Спятил, говорю тебе, вместе с твоим полоумным Нострадамусом.
— Если Нострадамус полоумный, а я спятил вслед за ним, то какого черта вы, благоразумнейший сэр Джулиан, выложили на «Sotheby's» сотню тысяч долларов за черновики безумца, а потом целый год платили мне щедрое жалованье за то, чтобы я в них разобрался?
— Зачем купил?.. То есть как это — зачем?! Их хотел купить Фрэнк.
— Лорд Франклин, между прочим, известный исследователь Нострадамуса, автор многих трудов и обладатель одной из самых завидных коллекций…
— Все это чушь собачья! Мы с Фрэнком учились в Итоне , потом в Кембридже, потом… Господи, где мы только с ним не учились! Мы всегда — слышишь, малыш! — всегда играли за разные команды, а наши колледжи находились в состоянии лютой вражды с 1748 года. Или — с 1478-го. Никогда не мог этого усвоить. Его лошадь дважды обходила мою на «Ascot» . И — вот еще, чуть не забыл! — он увел у меня из-под носа сорок первую «Bugatti Royale» . Впрочем, прости, я знаю, ты не увлекаешься ни лошадьми, ни машинами. И презираешь снобов.
— Именно так, мистер Джулиан.
— Ну и черт с тобой. Я не голливудская попка, чтобы всем нравиться. Так будешь излагать свою сенсацию? Или предпочитаешь прежде известить о ней лорда Франклина?
— Если вы намерены слушать.
— Я — само внимание, Алекс.
Прежде чем начать говорить, Алекс Гэмпл выдержал довольно длинную паузу, внимательно вглядываясь в собеседника.
Он все еще плохо понимал этого человека, а вернее всех тех людей, которые волшебным образом умещались в одной телесной оболочке и носили одно, правда, громкое и длинное имя — Энтони Брайан Грегори Джулиан.
За именем, а быть может, перед ним — Алекс никогда не разбирался в аристократических премудростях и действительно жестоко презирал снобов — следовал еще более длинный перечень титулов, которыми Тони наделили родители, а также многочисленные бездетные дядюшки и тетушки-девственницы, почившие в бозе.
Самым забавным было то, что все они представляли разные народы.
Отец Тони был сыном разорившегося итальянского графа и столь же малообеспеченной, но знатной гречанки, притом — стопроцентным американцем, типичным южанином и бессменным сенатором США от штата Техас на протяжении десяти с лишним лет.
Семейный бизнес, возложенный на крепкие плечи трех дядюшек (двух итальянцев и одного грека), держался на нефтяных промыслах, торговле, высоких технологиях и процветал пышным цветом, особенно десять последних лет.
Надо полагать, старик не дремал в своем Вашингтоне.
Единственной крупной неудачей сенатора Джулиана и темным пятном его биографии, в которое всегда упирались злобные персты конкурентов, был поздний брак, в одночасье распавшийся через десять лет после свадьбы.
Сенатор Джулиан имел честь взять в жены младшую дочь лорда Бромлея, пэра Англии, женатого, в свою очередь, на Сюзанне де Бурбон, француженке, принадлежащей к императорскому роду.
Леди Элизабет была красавицей — в мать, и холодным, педантичным тираном — в отца. Притом она была настоящей леди, из тех, что некогда вдохновили сказочника поведать миру историю несчастной принцессы, вынужденной целую ночь провести на ужасной горошине.
Возможно, сенатор Джулиан никогда не опускался до такой низости, как горошина, подложенная под дюжину перин на супружеском ложе, но, отправившись однажды в Европу купить немного приличной одежды и навестить родителей, Лиз Джулиан не пожелала вернуться за океан.
Лорд Бромлей допросил ее, но в ответ услышал глубокомысленное замечание дочери о том, что не все американские сенаторы — джентльмены.
Возможно, подобный лаконизм не вполне удовлетворил любопытство лорда. Но к тому времени уже счастливо существовал на свете мальчик по имени Энтони. И, следовательно, никакая сила во Вселенной не могла оборвать нить, связующую леди Элизабет с отвратительными нефтяными фонтанами и целым десятком непонятных компаний, принадлежащих клану Джулианов.
Старый лорд, сдержанно вздохнув для порядка, успокоился и затих в уютном кресле у камина.
Таким образом, Тони Джулиан являл собой экзотический сосуд, в котором дивным образом перемешались горячая кровь южных народов, игривая — галльская и пресная — британская.
Но все они, как одна, были исключительной чистоты и голубизны, спорить с которыми могли разве что голубые бриллианты. Камни, как известно, очень редкие, к тому же — необыкновенно дорогие.
— В тот миг, когда мои родители, охваченные пароксизмом страсти, подарили мне жизнь, Господь Бог явно подумывал о хорошем коктейле, — заметил он однажды, рассуждая о своем происхождении.
Алекса покоробил цинизм патрона, но восхитила оригинальность формулировки.
Таким Тони был весь. Отталкивающим и притягательным. Утонченным и грубым до пошлости.
Все то же самое отличало внешность Энтони Джулиана.
Увидев его однажды и даже мельком, человек долго не мог забыть энергичное смуглое лицо с крупным носом и яркими чувственными губами.
Бездонные, как древние индейские колодцы в горячих прериях Техаса, глаза сэра Энтони были черны и пронзительны. Многие, на кого случалось ему взглянуть в упор, отчего-то немедленно вспоминали холодное дуло «кольта» шестнадцатого калибра.
Впрочем, иногда тьма рассеивалась и на окружающих проливалось волшебное свечение расплавленного янтаря. Поток густого, темного меда обволакивал человека, лишая способности думать и сопротивляться.
Дамы высшего света и просто прекрасные дамы, из числа самых известных прелестниц планеты, не были едины во мнении относительно внешности Энтони Джулиана.
Кому-то он казался демонически красивым. Кто-то, напротив, говорил о вызывающем уродстве.
За глаза его иногда называли «Monkey» .
Но большинство дам не упускали случая провести ночь-другую в его постели, иным же приходилось довольствоваться короткой загородной прогулкой в одном из его прославленных кабриолетов.
Коллекция спортивных автомобилей Тони Джулиана, по слухам, вызывала приступы желчной зависти даже у печально знаменитого брунейского принца.
А слава его высочества зиждилась, как известно, на трех китах — самой большой коллекции автомобилей, самой большой краже казенных средств и громкой интрижке с самой скандальной «мисс США».
Чаще всего Тони был энергичен, порой — импульсивен, но всегда — чрезвычайно подвижен. Говорил эмоционально. Громко, искренне смеялся.
Но наступал момент, и, следуя какому-то порыву, он мгновенно преображался, становясь большим британцем, чем сэр Чарльз, принц Уэльский. Энергичное лицо замирало и слегка вытягивалось, добавляя сходства с многострадальным принцем. Смуглая кожа неуловимо бледнела. Приобретала нездоровый оттенок, свойственный унылым британским физиономиям. А верхняя губа умудрялась оставаться неподвижной, даже когда сэр Энтони улыбался.
Словом, Энтони Джулиан был большим — а точнее, великим! — мастером на подобные метаморфозы, но, наблюдая его удивительные превращения уже в течение года, Алекс Гэмпл все еще не мог к ним привыкнуть.
Их встреча легко могла показаться случайной, но Гэмпл, двадцатипятилетний выпускник Лондонского Королевского университета, так не думал.
По крайней мере так он не думал теперь.
Поначалу же он вообще не мог думать ни о чем.
Вернее, ни о чем другом, кроме трех неизвестных ранее катренов великого Нострадамуса, обнаруженных, как водится, случайно и выставленных на торги лондонского аукциона «Sotheby's».
Катрены, пророческие четверостишия, отчего-то не вошли в знаменитые «Центурии», монументальный — из десяти томов — труд великого Нострадамуса. В нем предсказаны события отдаленного — вплоть до 8000 года — будущего. Многие из них, впрочем, уже произошли в разных концах планеты.
Надо ли говорить, что несбывшиеся пророчества будоражат пытливые умы и неспокойные сердца ученых, мистиков, охотников за мировыми тайнами.
Да и просто авантюристов.
Алекс Гэмпл примкнул к этой чудаковатой когорте в раннем детстве, услышав от школьного учителя историю легендарного Мишеля де Нострадама.
И, как выяснилось, надолго, если не навсегда.
Справедливости ради следует отметить, что, ступая на этот сомнительный путь, он выбрал не самую ухоженную тропинку на стезе магии, астрологии и прочей мистической абракадабры. Исторический факультет Королевского колледжа был закончен успешно.
Дополнительно пришлось изучить пять языков и наречий — латынь, итальянский, греческий, старофранцузский, прованский.
Теперь обучение было закончено.
Алекс остался в полном одиночестве, а вернее — в обществе своею кумира, его многотомного труда и… всей мировой истории, которую предстояло переписать в соответствии с логикой «Центурий».
Нужно было только найти место школьного учителя в каком-нибудь отдаленном графстве и, уединившись в сельской глуши, погрузиться наконец в исследования.
Известие о торгах на «Sotheby's» вызвало у него помутнение рассудка.
Ничем иным невозможно объяснить то обстоятельство, что в памяти Алекса полностью отсутствуют связные воспоминания о нескольких днях, которые он прожил самым загадочным и непостижимым образом. Иногда, мучительно напрягая сознание, ему удавалось воскресить отдельные картины, определенно связанные с тем периодом. Но цельной картины не удавалось сложить никогда.
Он видел себя в выставочном зале знаменитого аукциона. Витрину, в которой был выложен тонкий полуистлевший листок, испещренный мелкой вязью знакомого почерка. Поверх чья-то безжалостная рука начертала жирный крест…
Крест затрудняет чтение, да и листок выложен в витрине так хитро, что разобрать написанное невозможно…
Он уходит из зала, но потом возвращается туда снова и снова. Служащий что-то настойчиво объясняет ему и мягко подталкивает к выходу.
Разумеется, если содержание катрена станет известно — цена на документ будет совсем другой…
Он понимает это, но…
Нет, больше к заветной витрине его не подпустили.
Потом настал день торгов, но он отчего-то не смог проникнуть в зал и жадно прильнул к телевизионному монитору. Кстати, где был этот монитор? В холле «Sotheby's»? На улице? Возле фургона телевизионщиков или внутри этого фургона?
Алекс не помнил.
От Монитора его тоже пытались отогнать, но он упирался отчаянно и был вознагражден за упрямство.
Чей-то бесстрастный голос торжественно изрек: «…сэр Энтони Джулиан, лорд… граф…»
Потом был какой-то отель. Роскошный мраморный холл. Портье, надменный, как принц крови.
Серебристый «Roils-Royce» медленно выруливает со стоянки..,
— Ты грязный засранец и сукин сын! — кричал на него высокий представительный мужчина с густой бородой и жесткими черными глазами. — Следовало переехать тебя к чертовой матери!
Владелец «Rolls-Royce» ругался как типичный американец, и это было странно, потому что его английский был безупречен.
Сами британцы называют такой язык «Queen's English» и пользуются им крайне редко, отдавая предпочтение всевозможным сленгам и диалектам.
В эти минуты рассудок окончательно вернулся к Алексу Гэмплу.
Через полчаса он был принят на службу к сэру Энтони Джулиану, взяв на себя клятвенное обязательство расшифровать смысл загадочного четверостишия, начертанного рукой Нострадамуса.
Несколько дней назад, поддавшись минутному озорному порыву, Тони в последнюю секунду перебил ставку своего однокашника, лорда Франклина Уорвика. И стал счастливым обладателем раритета, выложив за него сто тысяч долларов. Притом Энтони Джулиан понятия не имел, что следует делать с этой выцветшей бумажкой.

14 мая 1976 года
Великобритания, Челтенхейм
Предать могут не только люди.
Пухлая записная книжка в кокетливом переплете из розового сафьяна с застежкой в виде крохотного золотого сердечка почти год была ее единственным молчаливым другом, готовым в любую минуту дня и ночи выслушать признание. Принять его молча. Не высмеивая, не осуждая, не поучая. И главное, не спеша немедленно сообщить чужие тайны всему белому свету.
Люди обычно поступали именно так они предавали.
В этом Розмари имела несчастье убедиться многократно.
Теперь оказалось, что предают не только люди. Маленький розовый блокнот отдался в чужие, враждебные руки. Холеные, с длинными, хищными ногтями, покрытыми ярким синим лаком.
Манера красить ногти вызывающим лаком была всего лишь одной крохотной деталью, дополняющей образ Патриции Вандерберг, самого мерзкого существа из всех двадцати семи одноклассниц Розмари.
Остальные, впрочем, были немногим лучше. Разве только Тиша. Но она слишком погружена в себя и молчалива, чтобы противостоять этому злобному стаду.
Однако сегодня вышла из себя даже невозмутимая Тиша. С яростью, которой трудно было ожидать от маленькой, точеной брюнетки, она стремительно помчалась за длинноногой Вандерберг, настигла ее и после непродолжительной потасовки отняла блокнот. В своем неожиданном буйстве Тиша пошла еще дальше. Холеная грива Вандерберг лишилась толстой пряди волос, отливающих благородной платиной. В жестокой схватке Тиша с кровью вырвала эту роскошную прядь, заставив Патрицию визжать от бешенства и боли.
Впрочем, это был еще не финал.
С поля боя изрядно потрепанная Вандерберг ретировалась, рыдая и бранясь.
Но Тиша не считала инцидент исчерпанным.
Преследуя противницу, она неслась по школьному двору, похожая на маленького хищного зверька, жаждущего крови. Следом с топотом и визгом мчалась толпа болельщиц. Патриция едва успела укрыться за дверью своей комнаты, дважды со скрежетом повернув в замке ключ, что определенно гарантировало ей безопасность.
Двери в женской школе Челтенхейма были надежными.
Тише пришлось удалиться.
Челтенхейм, крохотный провинциальный городок, расположенный в тридцати милях к востоку от Лондона, имел все основания благополучно затеряться в баюкающей, мшистой массе таких же маленьких, сонных, истинно британских поселений, разбросанных по островам Туманного Альбиона.
История их, как правило, исчисляется не одним столетием, но, несмотря на это, в ее анналах вы не найдете ни одного сколь-нибудь примечательного события.
Таким был Челтенхейм.
Вернее, таким он мог быть, если бы не Школа. Ее следовало обозначать именно так, с большой буквы, потому что слава одной из самых уважаемых в Соединенном Королевстве школ для девочек осенила своим крылом скромный Челтенхейм.
Возможно, она не принесла ему мировой известности Итона — еще один повод для гнева феминисток! — причина заключалась именно в том, что выпускницы Челтенхейма впоследствии, как правило, растворялись в тени своих мужей — выпускников Итона.
Времена, конечно, стремительно менялись.
Но слава Челтенхейма жила.
О нем хорошо знали в семьях, принадлежащих к национальным элитам по обе стороны Атлантики, на арабском Востоке, в государствах Индокитая.

«Титаник» плывет - Юденич Марина => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга «Титаник» плывет писателя-фантаста Юденич Марина понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу «Титаник» плывет своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Юденич Марина - «Титаник» плывет.
Ключевые слова страницы: «Титаник» плывет; Юденич Марина, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов