А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Впрочем, большинство ваших оригинальных качеств не только не показалось предосудительным моим заказчикам, но и весьма их заинтересовало.
— Это должно меня радовать?
— Да, — серьезно ответил Митчел, — выполните их поручение, станете если не богатым, то, во всяком случае, не бедным человеком.
— А что придется делать? Революцию в Латинской Америке или взрыв в конторе конкурентов?
— Да я и сам не знаю. Мне лишь известно, что поручение будет связано с многочисленными разъездами чуть ли не по всей планете.
Хойл погрозил ему пальцем:
— Не темните, Чарли.
— Клянусь! — с самым честным выражением лица проговорил Митчел.
— Не клянитесь. Лучше будьте джентльменом: открывать карты, так уж до конца.
— Джентльменом? Зачем мне это надо?
— Ладно, будьте бизнесменом.
Митчел прищурил один глаз:
— И что я получу взамен?
— Похороны истории с отмычкой.
— Похороны и виски. Маловато, невыгодный бизнес.
Рене проникновенно улыбнулся:
— И рекламную статью о вашей конторе.
— Это уже деловой разговор. Несите виски.
Пока Хойл доставал бутылку, бокалы, укладывал на тарелку кубики прозрачного льда, Митчел проговорил:
— Надеюсь, вы понимаете, что я иду на некоторое нарушение профессиональной этики и что мои наниматели ни в коем случае не должны знать об этой части нашего разговора?
— Вы меня обижаете, Чарльз.
Наполнив бокалы золотистой жидкостью, Хойл сказал вполголоса:
— Пейте, Чарльз.
Митчел не заставил просить себя дважды.
— О-о! — сказал он тоном знатока, осторожно опуская бокал и понизив голос. — Вам придется заняться поисками одного ученого, атомщика или что-то в этом роде. Он сотрудничал с фирмой наших нанимателей, а потом пропал. Не то скрылся, не то его похитили.
Осушив свой бокал, Рене спросил:
— Здесь, в Лондоне?
— Нет, в Габоне. Там урановые рудники.
— Мне казалось, они в Конго.
— И в Габоне тоже. Это ведь рядом.
— Имя ученого?
Митчел медлил с ответом. Рене прижал руку к сердцу:
— Чарльз, положитесь на мою скромность. Я буду нем, как катафалк.
— Вильям Грейвс.
Глава 2
Митчел внезапно и резко затормозил, отчего «понтиак» подался на рессорах вперед, а потом мягко закачался, как лодка на волнах от прошедшего вдали теплохода.
— Приехали. Вот дом, а вот ворота. Здесь живет сэр Дэвид Патрик Аттенборо — отпрыск разорившегося древнего рода, ныне процветающий в деловом мире юрисконсульт, адвокат и вообще приближенное лицо моих и ваших нанимателей.
Глядя на дом и на высоченный забор, его окружавший, Рене поежился:
— Скажите, Чарли, а какого черта эти люди выбрали меня? Именно меня, а не кого-нибудь другого?
Митчел выдвинул пепельницу, взял из нее окурок своей вонючей сигары.
— Ну, прежде всего потому, что я дал вам достаточно лестную характеристику. А потом, — Митчел пожевал сигару, — не буду темнить, Рене. Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что вы не коренной англичанин. В случае чего плакать о вас будет некому, а самое главное — некому будет поднимать шум.
— Это в каком же случае? — с некоторой нервозностью поинтересовался Хойл.
Митчел выразительно поднял очи к небу:
— Все в руках Божьих! Вы же не на воскресный пикник поедете, Рене. А деловые люди даром денег не платят. — Он покосился на хмурое лицо журналиста и дружески положил свою красную лапу на его плечо. — Но не думаю, что дело чрезмерно рискованное, во всяком случае, вам оно по плечу. А потому торопитесь, Рене. Фортуна капризна, я знаю это. Она редко бывает щедрой дважды.
— Она редко бывает щедрой и однажды, — вздохнул Рене, подумал и вдруг задорно вскинул голову. — А впрочем, не боги горшки обжигают!
— Вот это правильно. — Митчел слегка сжал его плечо и требовательно проговорил: — О деле с отмычкой и наших приватных беседах — ни слова! Взамен вам добрый совет, старина. Если дадите согласие, не вздумайте потом вилять, давать задний ход, а тем более, — в голосе детектива послышались хмурые нотки, — вести двойную игру в пользу вашей газеты или кого-нибудь еще. Это кончится для вас очень плохо.
— Меня лишат премиальных?
Митчел не ответил, лишь дружески подтолкнул журналиста в спину. Рене понимающе кивнул ему в ответ и неторопливо выбрался из машины.
— Удачи, — сказал ему вслед Митчел. — Попутного ветра и три фута под килем.
«Понтиак» приглушенно-благородно рявкнул мотором, резко взял с места, а Хойл остался перед высоким забором. За ним скромно возвышался двухэтажный, очень аккуратный дом с типично британскими черными натеками сажи на фасаде, которые придавали ему древний утомленный вид. Сделав несколько шагов вдоль забора, Хойл оказался перед калиткой, словно циклоп, строго глянувшей на него единственным оком, через которое было удобно рассматривать визитера. На полтора фута ниже глазка располагалась длинная и широкая щель почтового ящика, отделанная сияющей надраенной медью. Это делало щель похожей на полногубый, хищно приоткрытый рот. Подмигнув суровому дверному оку, Хойл деликатно нажал кнопку звонка. Калитку открывать не торопились. Выждав, по его понятиям, довольно долго, Хойл позвонил еще раз, теперь уже без особой деликатности. И снова никакого результата. Рене собрался позвонить в третий раз, но в это время калитка с приличествующей такому дому солидностью отворилась, открывая за собой газон, ласкающий своей зеленью глаз, печальные оголенные кусты роз, ухоженную дорожку, тянущуюся к дому, и литого мужчину с неподвижной и плоской, как фотография, физиономией. Расплющенный нос сразу выдавал его былую принадлежность к славной когорте боксеров-профессионалов.
— Меня зовут Хойл, Жюльен Рене Хойл, журналист, — непринужденно проговорил Рене.
В оловянных глазах, которые, не мигая, равнодушно разглядывали Рене, промелькнуло нечто вроде ленивой усмешки. Но бычья шея почтительно, с натугой склонилась.
— Сэр Аттенборо ждет вас, — прозвучал бесцветный голос.
Пальто, шляпу и зонтик приняла у Хойла пожилая женщина, такая же молчаливая и невыразительная, как привратник-телохранитель. Попросив подождать, она скрылась за массивной резной дверью из красного дерева. Через несколько секунд она вновь появилась.
— Сэр Аттенборо ждет вас.
Не без некоторого волнения Рене вошел в большой кабинет, уставленный тяжеловесной, находящейся в идеальном порядке, старинной мебелью. Аттенборо сидел за массивным столом и любовно укладывал на специальную подставку в форме китайской пагоды курительную трубку, чашечка которой была сделана в виде баварской пивной кружки с крышкой. На подставке красовались и другие трубки, очевидно, Аттенборо коллекционировал их. Бросив взгляд на журналиста, Аттенборо бережно спрятал трубки в шкафчик, встал из-за стола и направился навстречу приостановившемуся Рене. Двигался он непринужденно, но со странной развинченностью во всех суставах, напоминая марионетку, управляемую не очень опытным кукловодом.
— Мистер Хойл? Рад вас видеть, — сказал он, протягивая вялую холеную руку.
— Я тоже рад, сэр, — склонил голову Рене.
Усадив журналиста, Аттенборо пододвинул курительный столик:
— Сигару, сигарету, трубку?
— Не курю.
— О-о! Похвально! Я юрисконсульт, представляю интересы фирмы Невилла. Пригласил я вас сюда по одному весьма важному и конфиденциальному делу.
У Аттенборо был безукоризненный оксфордский выговор. Поколебавшись, он выбрал длинную египетскую сигарету.
— С вашего разрешения я закурю, мистер Хойл.
Аттенборо щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся.
— Чарльз ввел вас в курс событий?
— Он меня заинтриговал.
— Да?
— Он сказал, что я могу бесплатно попутешествовать чуть ли не по всему земному шару. А нелюбовь к курению у меня, по-видимому, компенсируется любовью к путешествиям.
— И это все, что он вам сказал?
— Нет, он добавил, что за это путешествие я вдобавок получу кругленькую сумму.
Аттенборо тихонько засмеялся:
— И вы ему поверили?
Журналист пожал плечами:
— Отчасти. Мало ли какие странные фантазии приходят в голову богатым людям.
— Например?
— Н-ну, некоторые из них коллекционируют трубки, а курят сигареты.
Аттенборо снова негромко рассмеялся, благосклонно и вместе с тем очень внимательно разглядывая собеседника.
— Вы говорите по-английски с легким, но все-таки уловимым акцентом, мистер Хойл.
— Естественно, я вырос в Канаде, и моя мать была француженкой.
— Стало быть, вы говорите по-французски?
— Так же превосходно, как по-английски.
Аттенборо оценил шутку, благосклонно кивнул головой.
— А как обстоит дело с немецким?
— Я владею им свободно, но, — Хойл засмеялся, — немцы сразу догадаются, что имеют дело с британцем.
— Пусть себе догадываются. — Аттенборо неторопливо погасил сигарету, размял ее в пепельнице и поднял на журналиста острые черные глаза. Митчел вас не обманул. У вас есть возможность совершить увлекательное путешествие и заработать кругленькую сумму.
— Чем я заслужил такую честь?
— Н-ну, — в раздумье проговорил Аттенборо, — главным образом, своим журналистским, лучше сказать, репортерским талантом, умением сходиться с людьми, заставить их разговориться и так далее. И достаточной образованностью, которая, в противовес общественному мнению, вовсе не характерна для людей вашего круга.
— Никогда бы не подумал, что меня могут оценить так высоко.
— Разумеется, мы потребуем от вас определенного рода услуг.
Рене сокрушенно покачал головой:
— Как жаль, что невозвратно канули в вечность времена Гарун-аль-Рашидов и графов Монте-Кристо! Как скучен наш рационалистический мир, в котором все продается и за все нужно платить. Какого же рода услуги вам требуются? — уже деловито закончил он.
— Весьма деликатные и квалифицированные, — все с той же тонкой улыбкой ответил Аттенборо.
— Надеюсь, речь идет не о шпионаже? — с некоторым беспокойством спросил Рене. — Уверяю вас, в рыцари плаща и кинжала я не гожусь.
— А что вы называете шпионажем?
Хойл удивленно взглянул на него:
— Достаточно неделю посидеть у телевизора, чтобы получить об этом некоторое представление.
Аттенборо вежливо улыбнулся в ответ:
— Вы хотите сказать, что это слежка, стрельба, погони, мгновенно действующие яды, обольстительные женщины и супермужчины?
— Антураж, во всяком случае, именно таков. Но дело не в этом, дело в том, что за шпионаж сажают на электрический стул, вешают или расстреливают, в зависимости от национальных традиций. В лучшем случае, надолго сажают в тюрьму.
— Да, когда речь идет о государственном шпионаже, и решительное нет, когда одна частная фирма интересуется делами другой. Именно такого рода поручение мы и хотим вам дать.
— Какой же фирмой придется интересоваться мне?
— О подробностях вы узнаете, когда дадите согласие сотрудничать с нами, мистер Хойл.
Хойл задумался. Аттенборо предлагал ему не совсем то, о чем говорил Митчел. Но, возможно, Митчел знал лишь о первом этапе задания — найти Вильяма Грейвса. Может быть, даже он сам пытался решить эту задачу, но безуспешно. А после того, как Грейвс будет найден, встанет и задача сбора сведений.
Рене покачал головой.
— Вы предлагаете мне кота в мешке, — произнес он вслух.
— Я предлагаю вам стать если не счастливым, то достаточно обеспеченным и независимым человеком.
— А если я стану покойником?
— Что ж, покойником можно стать и в Лондоне.
— Ну, знаете ли, — глубокомысленно заметил Рене, — в Лондоне я стану солидным покойником-джентльменом, за моим гробом пойдут друзья, шеф скажет над могилой прочувствованную речь, а газета посвятит моей светлой памяти хвалебный некролог. А кем я стану на чужбине? Бездомным покойником-бродягой?
— Если бы дело было опасным, мы бы обратились к профессионалам, — мягко возразил юрист.
— Почему же вы к ним не обратились? Почему обратились именно ко мне?
— А вот это я объясню, когда заручусь вашим принципиальным согласием. Глаза Аттенборо спрятались в складках тяжелых век. — Мистер Хойл! Если вы пришли лишь за тем, чтобы вытянуть из меня максимум сведений, а потом устроить на этой основе дешевую газетную сенсацию, лучше не трудитесь понапрасну, расстанемся, как полагается деловым людям и джентльменам. И не забывайте, впрочем, как и во все другие времена, тайны, которые не созрели для раскрытия, пребольно кусаются.
Хойл глубоко задумался. Аттенборо, нимало не стесняясь, внимательно разглядывал его.
— Н-да, — сказал наконец Хойл и нервно потер руки, — что и говорить, вы меня заинтриговали. Но играть втемную? Согласитесь, с моей стороны это было бы опрометчиво, а с вашей — не по-христиански.
Аттенборо тонко улыбнулся:
— Считайте меня магометанином. На сегодня.
— Велик аллах и Магомет — пророк его? Боги и боги — Бог с ними. Бога поминали, кажется, и перед бомбежкой Хиросимы. Я имею в виду не религиозную, а деловую христианскую мораль, мораль бизнеса.
Глядя на журналиста с явным одобрением, Аттенборо мягко проговорил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов